— Экипированные в дорогой камуфляж, с рациями и помповыми ружьями, они чувствовали себя хозяевами жизни. Но здесь, среди вековых елей и чавкающей грязи, они были слепыми котятами.
Их было пятеро. Они шли цепью, прочёсывая кустарник. Андрей позволил им заметить себя: мелькнул тенью между стволами и тут же нырнул в овраг, по дну которого тёк ледяной ручей.
— Вижу его! Уходит к болоту. Взять живьём! Барин велел живьём! — скомандовал старший.
Голос у него был властный, привыкший отдавать приказы.
Погоня началась.
Андрей не бежал сломя голову. Он двигался рваным ритмом — то ускоряясь, то замирая, водя их за нос, как Сусанин поляков. Он вёл их к волчьей пади — месту, где земля обманчива, где под слоем яркого зелёного мха скрывается жадная трясина, а сухие с виду коряги гнилы насквозь.
Первым попался крайний левый. Андрей заранее пригнул молодую упругую берёзу, закрепив верхушку в петле из корней. Старый браконьерский способ — только вместо зверя в капкан шёл человек.
Наёмник, ломясь через подлесок, задел растяжку. Берёза, освободившись, хлестнула с чудовищной силой. Удар пришёлся по ногам. Наёмник взвыл, подлетая в воздух, и рухнул в кусты крапивы — злой, высокой, жгучей, как огонь.
— Минус один, — прошептал Андрей, наблюдая с дерева.
Строй рассыпался. Уверенность сменилась нервозностью. Они начали палить по кустам, тратя патроны и выдавая свой страх. Картечь с визгом сбивала ветки, впивалась в кору, но цель была неуловима.
— Прекратить огонь! Экономить боеприпас! — орал старший. — Он один! Окружаем!
«Окружайте, окружайте», — подумал Андрей, спрыгивая на мягкую хвою.
Он знал, что они пойдут через старую гать. Брёвна там давно подгнили. Андрей подпилил пару ключевых ещё на рассвете, когда ходил на разведку.
Двое наёмников, тяжёлые, неповоротливые в своих обмундированиях, ступили на настил. Хруст — и оба ушли в чёрную вонючую жижу по пояс. Трясина чавкнула, принимая гостей.
Они забарахтались, пытаясь выбраться, но только глубже увязали.
— Помогите! Засасывает!
Оставшиеся двое, включая командира, кинулись вытаскивать товарищей. Андрей воспользовался моментом.
— Вы здесь в гостях! — его голос, отражённый эхом от стволов, казалось, звучал отовсюду. — А я — дома. Уходите, пока целы.
— Покажись, тварь! — командир вскинул автомат, водя стволом из стороны в сторону.
Глаза у него бегали. Он понял, что лес играет против них.
Андрей не ответил. Он просто исчез, чтобы появиться у них за спиной.
Четвёртого он снял тихо: просто подкрался, когда тот отстал, завязывая шнурок, и коротким жёстким ударом рукояти ножа в основание черепа «выключил свет». Наёмник осел мешком.
Андрей забрал у него рацию и ружьё, выбросив затвор в болото.
Командир остался один.
Он стоял посреди поляны, окружённый лесом, который вдруг стал враждебным и огромным. Его люди стонали в болоте, один валялся без сознания, другой скулил в крапиве. Вся его элитная группа была разбита одним человеком — без единого выстрела.
— Выходи! — крикнул командир, но в голосе его уже звенела истерика. — Выходи на честный бой, зэк!
Андрей вышел спокойно, не прячась. Он стоял в десяти шагах, держа руки пустыми.
— Честный бой? — переспросил он. — Ты пришёл в мой дом с оружием, жёг мою мать, а теперь просишь чести?
Командир вскинул ствол, но выстрелить не успел. Андрей метнул в него горсть сухой земли — прямо в глаза. Простой дворовый приём, о котором забывают в спортзалах.
Пока наёмник мотал головой, Андрей сократил дистанцию. Удар. Блок. Ещё удар.
Командир был хорош — он знал самбо. Но Андрей дрался не за очки на татами, он дрался за жизнь.
Он пропустил тяжёлый удар в рёбра — дыхание перехватило, — но использовал инерцию врага: подсечка, захват, бросок.
Наёмник рухнул на землю, выбив из себя дух. Андрей навалился сверху, прижав предплечьем горло врага.
— Кто заказчик? — спросил он тихо, глядя в расширенные от ужаса глаза.
— Пошёл ты! — прохрипел командир.
Андрей чуть усилил давление.
— У меня нет времени на игры. Лес большой, волки голодные. Оставлю тебя здесь связанным. К утру только кости найдут.
Наёмник дёрнулся, пытаясь вдохнуть. Страх смерти сломил его гонор.
— Клим… Климов, — захрипел он. — В телефоне, во внутреннем кармане — там всё. Переписка, счета… Не убивай!
Андрей вытащил из кармана командира смартфон. Палец наёмника послушно разблокировал экран. Андрей быстро пролистал чаты.
Вот оно: сообщение от контакта «Барин»: «Кончай его, дом спали окончательно. Деньги за стройку перевёл на офшор, документы у меня в сейфе. Завтра начинаем снос мемориала, мне плевать на разрешение».
Ниже — фотографии платёжек.
— Это был не просто компромат. Это была бомба, способная похоронить Клима под обломками его же империи.
Андрей поднялся, спрятал телефон в карман.
— Вставай, — приказал он. — Пойдёшь со мной.
— Куда?
— К барину твоему — на доклад.
Он связал руки командира пластиковыми стяжками, найденными у него же в кармане. Остальным наёмникам, которые уже начали выбираться из болота — грязные и униженные, — он крикнул:
— Валите в город пешком. Машины ваши я в лесу найду — пригодятся. Ещё раз увижу в Берёзовке — живыми не уйдёте.
Наёмники не стали спорить. Подхватив контуженного товарища, хромая и оглядываясь, поплелись прочь, растеряв весь свой лоск. Лес выплюнул их, как инородное тело.
Андрей повёл пленника к заимке. На душе было чисто и холодно. Охота на волков закончилась. Теперь предстояла охота на вожака стаи.
Когда он вышел к домику, Лена выбежала на крыльцо. Увидев живого Андрея и связанного амбала, она прижала руки к губам.
— Андрей.
— Собирайтесь, — сказал он, подталкивая пленника вперёд. — Мы возвращаемся. Теперь у нас есть чем крыть.
Пашка смотрел на Андрея во все глаза.
— Дядя Андрей, вы как Рэмбо! — выдохнул мальчик.
— Нет, Павел, — Андрей устало улыбнулся, вытирая пот со лба. — Рэмбо — в кино. А мы просто свою землю чистим от мусора.
Впереди был финал.
Клим сидел в своём особняке, уверенный в победе, не зная, что его смерть — в фигуральном, законном смысле — уже идёт к нему пешком по лесной дороге, держа в кармане маленький чёрный телефон.
«Нива» выехала из леса, когда небо на востоке начало сереть, предвещая рассвет. Туман, клочьями висевший над полями, неохотно отступал, открывая вид на Берёзовку.
Деревня спала, но сон этот был тревожным. В окнах то тут, то там вспыхивали огоньки — люди ждали развязки.
Андрей вёл машину молча. Рядом на пассажирском сидел связанный командир наёмников — притихший и мрачный. Сзади дремала Лена, обнимая Пашку, а Надежда Петровна смотрела в окно, шевеля губами в беззвучной молитве.
Они не поехали прятаться. Они поехали сразу к особняку Клима.
Дом хозяина жизни возвышался на холме, обнесённый трёхметровым забором из красного кирпича с коваными воротами. За этими стенами текла другая жизнь — сытая и безопасная, — пока внизу люди считали копейки на хлеб.
У подножия холма их уже ждали. Весть о том, что Андрей жив и взял городских в плен, разлетелась по сарафанному радио быстрее ветра. У закрытого магазина, у колодцев, у дворов стояли люди: мужики с хмурыми лицами, женщины в накинутых наспех платках.
Увидев знакомую «Ниву», толпа загудела, пришла в движение.
— Живой! — пронеслось по рядам.
Из переулка, чихая сизым дымом и громыхая железом, выехал старый гусеничный трактор ДТ‑75. В кабине, в замасленной кепке, сидел дядя Митяй. Его лицо, обычно добродушное, сейчас было похоже на лик сурового святого с иконы.
Андрей остановил машину, вышел. Толпа расступилась. Он подошёл к трактору.
— Готов, дядь Митяй? — спросил он, глядя кузнецу в глаза.
— Давно готов, Андрюша, — прогудел старик, переключая рычаг. — Надоело бояться. Ломать — не строить, а эту гниль давно пора снести.
Колонна двинулась вверх по холму. Трактор шёл первым — как таран. За ним — Андрей. А следом, поднимая пыль, шла вся деревня.
Шли молча, и в этом молчании было больше угрозы, чем в любом крике.
Охрана у ворот особняка, увидев надвигающуюся армаду, даже не попыталась сопротивляться. Двое парней в камуфляже переглянулись и, побросав дубинки, растворились в утренних сумерках. Умирать за барина дураков не было.
Митяй дал газу. Трактор взревел, выпустив облако чёрного дыма, и ударил отвалом в кованые створки.
Металл жалобно взвизгнул, кирпичная кладка хрустнула, и ворота — символ неприступности власти Клима — рухнули внутрь двора, подняв столб пыли. Путь был открыт.
Двор был вымощен дорогой плиткой. Посередине бил фонтан с купидонами — нелепая роскошь посреди нищеты.
На шум из дома вывалился сам Клим. Он был в шёлковом халате, с бокалом в руке. Лицо — помятое после вчерашнего празднования победы, которая не случилась.
Увидев трактор, Андрея и толпу за его спиной, он поперхнулся. Бокал выпал из руки и разлетелся мелкими брызгами.
— Вы что творите, холопы?! — взвизгнул он, пытаясь напустить на себя грозный вид.