— Думаешь, она правда оставит квартиру тебе? Не бывать этому! — Ирина швырнула на стол ложку, от которой по скатерти брызнули капли супа.
Олег вздрогнул и замер, не донеся до рта кусок хлеба. Жена смотрела на него с таким вызовом, будто он совершил преступление.
— Ир, при чём тут квартира? — растерянно спросил он. — Мама просто попросила заехать, ей нужно помочь шкаф передвинуть.
— Да конечно! — она вскочила из-за стола. — Шкаф! А на прошлой неделе ты ей кран чинил. А позавчера забор на даче красил. Ты вообще понимаешь, что твоя сестрица вьет из неё веревки?
Олег положил хлеб обратно на тарелку. Аппетит пропал.
— Света помогает маме продуктами. Возит её по врачам, между прочим.
— Потому что ей нужна эта квартира! — Ирина прошлась по кухне, нервно теребя край фартука. — А ты, простофиля, думаешь, что мама по справедливости всё поделит. Не поделит! Света уже давно к нотариусу её водила, я уверена.
Олег чувствовал, как внутри закипает раздражение. Такие разговоры стали возникать всё чаще — с тех пор, как мама упомянула, что хочет составить завещание, чтобы избежать споров между детьми.
— Мне всё равно, кому что достанется, — твёрдо произнёс он. — Это мамина квартира, и она сама решит.
— Тебе всё равно! — Ирина развернулась к нему. — А как же мы? Нам нужно расширяться, у нас ребенок растет! Алёшке скоро отдельная комната понадобится!
Олег встал из-за стола, больше не в силах продолжать этот разговор.
— Я опаздываю на работу.
* * *
Мама жила в двухкомнатной квартире на окраине города. Олег с Ириной снимали однушку, платили каждый месяц двадцать тысяч, и это существенно било по бюджету. Света с мужем купили квартиру в ипотеку, но та оказалась слишком маленькой для семьи с двумя детьми.
Обе семьи нуждались в улучшении жилищных условий, но до недавнего времени никто вслух об этом не говорил. Пока мама не обмолвилась о завещании.
— Олежек, заходи! — встретила его мама в дверях. — Как хорошо, что ты приехал. Одной мне этот шкаф не сдвинуть.
Ей было шестьдесят восемь, но выглядела она моложе. Седые волосы аккуратно уложены, на щеках румянец. Только вот руки выдавали возраст: узловатые пальцы, вздувшиеся вены.
— Мам, а что случилось? Почему срочно понадобилось двигать мебель?
— Да я решила перестановку сделать, — она махнула рукой. — Надоело на одно и то же смотреть. Хочу диван туда передвинуть, к окну. А шкаф, — на его место.
Они передвинули мебель, и мама осталась довольна. Заварила чай, достала любимое Олегом клубничное варенье.
— Как Иринка? — спросила она, наливая чай в чашки.
— Нормально, — неопределенно ответил Олег.
— Неправда, — мама посмотрела на него внимательно. — Вижу же, что у вас что-то не так. Вы поругались?
Олег молчал, мешая ложечкой чай. Как сказать матери, что жена открыто заявляет о претензиях на её квартиру?
— Мам, — начал он осторожно, — а зачем тебе вообще завещание? Живи спокойно, не думай об этом.
— Олежек, мне шестьдесят восемь. Надо думать. Не хочу, чтобы вы с Светкой после моего ухода ссорились из-за квадратных метров.
— Мы не будем ссориться, — уверенно сказал он, хотя сам в это уже не особо верил.
Мама вздохнула, отпила чай.
— Знаешь, в молодости я думала, что дети — это навсегда. Что они останутся близкими, будут помогать друг другу. А теперь вижу, как взрослые люди становятся чужими из-за наследства.
— Мы с Светой не станем, — возразил Олег. — Мы же родные.
— Ты не станешь, — грустно улыбнулась мама. — А вот твоя жена...
Она замолчала, не закончив фразу. Но Олег и так понял. Мама всегда чувствовала людей насквозь.
* * *
Света позвонила вечером того же дня.
— Олег, мне нужно с тобой поговорить. Серьезно.
Они встретились в кафе возле его работы. Сестра выглядела усталой: тёмные круги под глазами, волосы небрежно собраны в хвост.
— Ты у мамы сегодня был? — спросила она, едва они сели за столик.
— Был. Шкаф двигали.
— Олег, давай начистоту, — Света наклонилась ближе. — Мне очень нужна мамина квартира. У нас двое детей, старшая уже в шестом классе, а ей приходится жить в одной комнате с братом. Я не могу так больше.
Олег смотрел на сестру и видел в её глазах отчаяние. Света всегда была ответственной, работала на двух работах, чтобы тянуть ипотеку и содержать детей.
— И что ты предлагаешь?
— Давай договоримся, — она сжала его руку. — Квартира достанется мне, а я выплачу тебе половину стоимости. Не сразу, конечно, но выплачу.
— Света, это же мама решает, не мы, — устало ответил Олег.
— Мама всегда тебя больше любила, — тихо произнесла она. — Ты же знаешь. Если ты попросишь, она откажется от идеи делить поровну.
Олег почувствовал, как внутри что-то сжимается от боли. Неужели и сестра видит в нём только конкурента в борьбе за квадратные метры?
— Света, я никогда не думал, что ты способна на такое.
— На что? — вспыхнула она. — Я просто хочу нормальные условия для своих детей! Это эгоизм?
Они расстались молча, не попрощавшись.
* * *
Дома Ирина устроила настоящий допрос.
— Где ты был? Почему так поздно?
— Встречался со Светой.
— И что? Договорились делить квартиру? — в голосе звучала насмешка.
— Ир, прекрати, — Олег прошёл на кухню, плеснул себе воды. — Я устал от этого всего.
— А я устала жить в этой дыре! — она шагнула к нему. — Мне надоело снимать квартиру! Надоело экономить на всём! Твоя мать должна помочь нам!
— Моя мать никому ничего не должна, — отрезал Олег. — Это её квартира, её жизнь, её решение.
— Тогда зачем ты к ней ездишь? — выпалила Ирина. — Зачем помогаешь, если тебе ничего не нужно?
Олег поставил стакан в раковину и повернулся к жене.
— Потому что я её люблю. Просто так. Без всяких условий.
Ирина опустила глаза. В её взгляде промелькнуло что-то вроде стыда, но она быстро взяла себя в руки.
— Любовь не согреет нашего сына в съёмной квартире.
* * *
Олег не выдержал и на выходных поехал к маме без предупреждения. Она открыла дверь удивлённая, но довольная.
— Олежек! Заходи, заходи. Что случилось?
Они сели на кухне, и он рассказал обо всём: о претензиях Ирины, о разговоре со Светой, о своей растерянности.
Мама слушала молча, лишь иногда кивала.
— Знаешь, сынок, я уже составила завещание, — сказала она, когда он закончил. — На прошлой неделе.
Олег замер.
— И что там?
— Там написано, что квартира достанется моей правнучке Вике, дочери Светы. Но с условием: она получит её только когда закончит университет и устроится на работу. А до этого момента квартира будет сдаваться, и деньги пойдут на её образование.
Олег не сразу понял.
— То есть ни мне, ни Свете?
— Именно, — мама улыбнулась печально. — Потому что вижу: деньги и квадратные метры важнее родственных связей. Вика ещё маленькая, чистая. Пусть эта квартира поможет ей получить образование и стать самостоятельной. А вы с Светой... справитесь как-нибудь.
Олег сидел ошарашенный. С одной стороны, решение мамы было справедливым. С другой, он понимал, какой скандал это вызовет.
— Мам, Ирина...
— Ирина не твоя мать, — жёстко оборвала она. — И если она не примет моё решение, это её проблемы. А ты, Олежек, всегда будешь моим сыном. С квартирой или без.
Она обняла его, и Олег почувствовал, как напряжение последних недель понемногу отпускает.
— Спасибо, мам.
— За что?
— За то, что научила главному.
Дома Олег рассказал Ирине о решении матери. Реакция была предсказуемой: крики, обвинения, слёзы. Но Олег оставался спокоен.
— Если тебе важнее квартира, чем наша семья, можешь собирать вещи, — сказал он твёрдо. — Я останусь с сыном. И мы справимся.
Ирина замолчала, всхлипывая. Потом подошла и обняла его.
— Прости. Я... просто так устала от всего этого.
Они стояли обнявшись, и Олег понимал: впереди ещё много разговоров, ещё много работы над отношениями. Но главное — они вместе.
А маминой квартирой пусть распоряжается мама. У неё на это полное право.