Тот, кто не знал, думал, что автобус № 78 всегда ходил по своему маршруту. Но старые водители депо на окраине города помнили инцидент 1989-го года. Молодой водитель Василий, уставший после двойной смены, вёз последний рейс. Был сильный туман. На железнодорожном переезде что-то заклинило, сигнализация не сработала. Василий не увидел огней приближающегося товарняка. Удар был страшным, но быстрым. Никто не выжил – ни водитель, ни семеро пассажиров.
Но покоя не было. Место прокляли. И тот, кто так жаждал доехать до конца маршрута, вернулся. Не как призрак, а как нечто более древнее и голодное, надевшее на себя кожу автобуса. Оно стало ждать, когда последний свет фонаря на конечной погаснет, чтобы снова выйти на линию. Не за деньгами, а за платой иной – за теплым дыханием, стуком сердец, самой сутью жизни. Оно звалось просто – «Последний рейс».
Светлана торопилась, запыхавшись, её белый шарф развевался на ледяном ноябрьском ветру. Последний автобус 78-го маршрута уже стоял на остановке, мигая тусклыми салонными огнями, словно прищурившись. Она помахала рукой, и водитель, тень которого за рулём казалась неестественно крупной, плавно открыл двери. Ступеньки втянули её внутрь с тихим шипением, словно живой организм.
Спасибо, – выдохнула Светлана, прикладывая проездной к валидатору.
Чуть не опоздала.
Водитель не ответил. Он сидел, закутанный в старую шинель, лицо скрывала кепка и воротник. Кивок был едва заметен. Светлана прошла вглубь почти пустого салона. Сзади дремал старик в потрёпанной шапке-ушанке, у окна сидела женщина средних лет, уставленно смотря в темноту за стеклом. Ещё двое, парень в наушниках и девушка, уткнувшаяся в телефон сидели ближе к середине. Светлана выбрала место у окна, прислонила лоб к холодному стеклу и закрыла глаза. Усталость после долгого рабочего дня накрыла её тяжёлым, тёплым одеялом.
Дрема настигла её быстро. Автобус качался на ухабах, двигатель урчал ровно и монотонно. Это урчание начало меняться, превращаясь в нечто иное – в низкое бормотание, в отдалённый шум толпы или шепот. Светлана сквозь сон слышала обрывки фраз: а выходите на следующей, мой билет, кажется, холодно сегодня. Голоса были плоскими, без интонаций.
Она резко дёрнулась и открыла глаза. В салоне было темно. Тусклый свет лампочек, обычно освещавших проход, теперь едва пробивался сквозь какую-то густую, физическую темноту. Она выглянула в окно. Вместо знакомых улиц, фонарей и домов была абсолютная чернота. Ни звёзд, ни луны, только мутное, будто запылённое стекло, в котором отражалось её собственное бледное лицо.
Светлана обернулась. Салон был пуст.
Ни старика, ни женщины, ни молодой пары. Даже водительское сиденье было пусто, но автобус продолжал двигаться, уверенно и плавно плывя сквозь непроглядную тьму. Сердце Светланы гулко ударило в груди.
Э-это моя остановка! – крикнула она, пытаясь звучать твёрдо.
Ответила только тишина, давящая и плотная.
Страшные истории - подборка канала: "ОТВЕТ ДНЯ" - смотреть
Она вскочила и бросилась к передней двери. Кнопка «Открыть» не светилась. Она нажала на неё раз, другой, потом стала бить по створкам ладонями. Двери не поддавались, словно были вылиты из цельного куска тёмного металла. Задняя дверь и аварийные люки в крыше – тоже.
Автобус плыл в никуда. Светлана заметалась, подбежала к кабине водителя. Защитная перегородка была опущена. Сквозь грязное стекло она увидела штурвал, который сам поворачивался под невидимыми руками. И на спинке сиденья висела та самая шинель. Но внутри неё что-то шевельнулось. Не тело, а сама тень, более густая, чем окружающий мрак.
Выпустите меня! – закричала Светлана, и её голос прозвучал приглушённо, будто поглощённый ватой.
Шинель на сиденье медленно повернулась. Из-под кепки не было видно лица. Там была лишь воронка тьмы, бездонная и притягивающий взгляд. Из этой тьмы на неё смотрели. И голос, который прозвучал в голове, был сухим, как шелест старых газет, и влажным, как плесень в подвале.
Билет, – проскрипел голос. – Покажи свой билет.
Светлана, дрожа, достала из кармана проездной. На пластиковой карточке не было её имени и фото. Там, в месте, где обычно отпечатывался номер поездки, теперь горели тусклым багровым светом два числа: 19:89. Год катастрофы.
Недействителен, – прошелестел голос водителя. – Ты здесь безбилетная. Значит, ты, моя.
Светлана отпрянула. В этот момент в салоне появились они. Призрачные фигуры пассажиров. Старик в ушанке, женщина у окна, молодая пара. Они сидели на своих местах, но были прозрачными, безликими тенями. Их силуэты слегка мерцали, а из них тянулись тонкие, похожие на паутину, светящиеся нити к кабине водителя. Нитки пульсировали тусклым, болезненным светом, выкачивая его из них.
Одна из нитей медленно, как щупальце, поплыла к Светлане.
Светлана забилась в самый дальний угол, на последнее сиденье. Паутина света коснулась её плеча. Холод. Не морозный, а внутренний, высасывающий все силы. Перед глазами поплыли чужие воспоминания, обрывки последних мыслей тех, кто сидел здесь до неё.
Она увидела старика Петра, который спешил к дочери с маленьким внуком. Увидел его надежду, его усталость, его желание просто обнять семью. Вспышка света, рев поезда – и тьма.
Увидела женщину – Ирину, возвращавшуюся с дополнительной смены, мечтавшую только о горячем чае и тишине. Крайняя усталость, дремота, и страшный удар.
Каждое прикосновение нити вытягивало из неё каплю жизни, а взамен вливало чужой ужас и отчаяние. Она видела, как призраки пассажиров медленно тают, становясь всё более прозрачными, а автобус вокруг будто наливается тяжёлой, тёплой жизненной силой. Обивка сидений становилась чуть ярче, двигатель урчал увереннее.
Василий… – прошептала она, вспомнив старые слухи.
Вы – Василий?
В кабине что-то скривилось – возможно, тень улыбнулась. Голос в голове стал громче, насыщеннее, питаясь её страхом.
Василия давно нет. Он был… дверью. Я вошёл. Я голодал долго. Теперь я – его дорога. Его маршрут. И мой рейс никогда не заканчивается. Только пополняется новыми… пассажирами.
Нитей стало больше. Они обвивали её ноги, руки, пытались дотянуться до лица. Холод проникал в кости, вызывая болезненную слабость. Она пыталась рвать эти нити, но руки проходили сквозь них. Они были не материальны, но их эффект был ужасающе реальным.
В окне мелькнуло слабое свечение. На миг тьма расступилась, и Светлана увидела знакомый железнодорожный переезд, старые, покосившиеся знаки. Тот самый. Автобус замедлил ход, приближаясь к рельсам. Но поезда не было. Была только густая, неподвижная стена тумана, застилающая пути.
Конечная, – раздался в голове голос. – Всех высадить.
Двери с тихим вздохом открылись. На ступеньки хлынул холодный, пахнущий озоном и ржавчиной воздух с той стороны. Призрачные пассажиры поднялись. Один за другим, беззвучно и покорно, они сошли в туман и растворились в нём, будто их никогда и не было. Их нити оборвались, влив последние искры их сущности в ненасытное нутро автобуса.
Светлана осталась одна. Двери всё ещё были открыты, маня пустотой того места, куда ушли остальные.
Выходи, – проскрипел голос. – Конечная.
Но инстинкт кричал, что это ловушка. Выйти – значит окончательно и бесповоротно уйти в никуда. Она прижалась к сиденью, зажмурившись.
Не выйду!
Тишина повисла на секунду. Потом раздался страшный, леденящий душу звук – звук одновременно ломающегося металла, треска костей и тормозов. Это был звук той самой катастрофы, навсегда вплавленный в сущность этого места. Автобус содрогнулся.
Тень в кабине водителя начала расти, растягиваться, теряя человеческие формы. Она выползла из-за руля, поползла по салону, собирая тьму вокруг себя, как мантию. Она больше не была похожа на человека. Это была сама Дорога в Никуда, воплощённая в форме старого «Икаруса». Голод, который видел в ней не девушку, а лишь порцию, очередную каплю, чтобы продлить своё бесконечное путешествие в ночи.
Тогда оставайся, – проревело не голосом, а самой тьмой. – Навсегда.
Нити света, что касались её раньше, превратились в тяжёлые, липкие канаты из мрака. Они обвили её, сдавили, потащили с сиденья. Светлана кричала, но звук терялся в рёве призрачного крушения, которое повторялось снова и снова в замкнутом пространстве салона. Её притянули к самому центру автобуса, к месту, где когда-то был люк в полу.
Люк открылся. Внизу была не дорога, а бесконечная, пульсирующая темнота, усыпанная крошечными, угасающими огоньками – остатками чужих жизней. Душами.
Светлана почувствовала, как её собственная жизнь, её тепло, её воспоминания – всё, что делало её Светланой, – начало вытекать из неё, стекая в эту бездонную топку, подпитывая демона дороги. Её тело холодело, мысли путались. Последнее, что она успела увидеть, – это отражение в тёмном стекле окна. Не своё. А лицо молодого, усталого мужчины в водительской форме, с глазами, полными такой же бесконечной тоски и голода. Василий. И то, что сидело в нём.
Затем сознание погасло. Огонёк пополнил коллекцию в бездне.
Автобус № 78 плавно тронулся с остановки на пустынном переезде. Его салон снова был пуст, чист и готов к новым пассажирам. Фары выхватили из темноты табличку с маршрутом. Водитель, снова обретший знакомые очертания в шинели, поправил кепку. Голод на время утолён. Но он вернётся. Он всегда возвращается.
Иногда, в особенно туманные и поздние вечера, на остановках появляется автобус. Он не светится ярко, а будто всасывает в себя свет фонарей. Его номер размыт. Если очень приглядеться, можно заметить, что у пассажиров внутри нет лиц, а водитель не поворачивает головы.
Городская легенда говорит: если сядешь в такой автобус, проверь свой билет. Если на нём будут чужие цифры, а за окном поплывёт непроглядная тьма – уже поздно. Ты стал пассажиром «Последнего рейса». И твоя остановка – только одна. Конечная.
И он едет. Всегда. Ищет, кого бы забрать в свою бесконечную ночь. Просто не садитесь в пустой автобус на самом краю маршрута, когда день уже мёртв, а ночь ещё не проснулась. Он может вас подвезти. Туда, откуда не возвращаются.
Любите страшные истории? Подписывайтесь на канал, ставьте палец вверх и пишите комментарии! Отличного Вам дня!
Так же Вашему вниманию страшные истории: "День из жизни призрака", "Выжженная земля. Как я стал ненасытным духом", "Без права на выписку".
