Ольга швырнула тяпку на землю так, что комья полетели во все стороны. Восемь суббот подряд. Восемь. И каждый раз одно и то же.
— Мы приедем к вам в субботу на дачу просто отдохнуть, шашлыки пожарить, — заявила золовка Светлана по телефону ещё в четверг, голосом таким радостным, будто делала великое одолжение. — Игорь уже мясо купил, хорошее, свиная шея. А ты только овощи к столу нарежь и место, где посидеть, организуй.
Ольга тогда держала телефон и смотрела в пространство. Золовка всегда умела преподносить свои визиты как подарок судьбы. Приедем, развлечём, жизнь скрасим.
— Приезжайте, конечно, — ответила она тихо. — Только я как раз в субботу планировала грядки полоть и клубнику обрабатывать.
— Так займёшься этим рано утром или в пятницу, — отрезала Светлана тоном, не терпящим возражений. — А в субботу нас встретишь. Мы к обеду подъедем, часика в два. Ты только посуду нормальную приготовь, знаешь, мы не любим из пластиковых тарелок есть. И стол накрой заранее, чтобы сразу садиться.
Ольга положила трубку и посмотрела на мужа Павла, который притворялся, что увлечённо читает газету.
— Слышал? — спросила она.
— Слышал.
— И что молчишь?
— А что говорить? — Павел отложил газету. — Ты же всё равно их примешь. Всегда принимаешь. Мои родители, мой брат с женой. Всех принимаешь, кормишь, поишь. А потом неделю на ногах стоять не можешь.
— Так это же твоя семья, — растерянно сказала Ольга. — Нельзя же отказывать.
— Можно, — коротко бросил Павел и снова уткнулся в газету.
Но он не отказывал. Никогда.
Поэтому Ольга в пятницу с утра поехала на дачу одна — у Павла не получилось отпроситься с работы. До самого вечера она возилась на участке. Шесть соток — не такая уж большая территория, но работы там набиралось на целую бригаду. Грядки с морковью, свёклой, луком. Кусты смородины, малины и крыжовника. Клубничные плантации на трёх грядках. Помидоры в теплице, огурцы под плёнкой. И цветы — куда без них — которые Ольга сажала каждый год с упорством, граничащим с одержимостью.
К вечеру пятницы она еле доползла до маленького домика, рухнула на скрипучую кровать и провалилась в сон.
В субботу встала в шесть утра и снова пошла полоть. Успела до девяти управиться с половиной огорода, потом побежала в душ, переоделась, вымыла в доме полы и начала накрывать стол под навесом во дворе. Руки гудели. Спина ныла. Но останавливаться было нельзя — гости не ждут.
Павел приехал около часа дня с полными сумками. Купил помидоры, огурцы, зелень, сметану, майонез, хлеб и лаваш. Ольга нарезала овощи, сделала три вида салата, разложила всё по тарелкам. Поставила на стол графин с компотом, который сварила ещё в четверг вечером специально к приезду родственников. Яблочный, как любит Игорь. Она помнила. Всегда помнила.
Светлана с Игорем подъехали ровно в два. Вышли из машины, оглядели участок критическим взглядом.
— Ого, как запущено у вас, — первым делом сказала золовка. — Павел, ты бы хоть помогал жене, а то вон трава по колено.
— Это не трава, а цветы, — попыталась объяснить Ольга. — Космея и рудбекия.
— Какая разница, всё равно заросли. А вот у моей подруги на даче красота — ландшафтный дизайнер приезжал, всё распланировал. Газон, альпийская горка. Не то что здесь.
Игорь вытащил из багажника пакет с мясом и протянул брату:
— Держи, Паш. Разжигай давай, мы уже проголодались. Дорога неблизкая, два часа ехали, пробки жуткие были.
Павел молча взял пакет, понёс к мангалу. Ольга засуетилась рядом — принесла угли из сарая, притащила решётку, поставила рядом миску с водой на случай, если жар пойдёт слишком сильный.
— Оля, ты не греми так, — поморщилась Светлана, устраиваясь в плетёном кресле под навесом. — У меня голова раскалывается, я вчера плохо спала. Потише бы с этими вёдрами.
Ольга замерла с ведром в руках. Посмотрела на золовку, которая в белых льняных брюках и шёлковой блузке развалилась в кресле, вытянув ноги в босоножках за восемь тысяч. Рядом на столе стояли тарелки с салатами, которые Ольга полтора часа нарезала. Руки у неё до сих пор пахли укропом и чесноком.
— Я вёдрами не гремела, — тихо сказала она.
— Ну, чем-то там брякала. Я прилечь хотела в машине, а ты шумишь. И вообще, в субботу нужно отдыхать, а не огородом заниматься. Для этого будни есть.
Павел у мангала сжал челюсти, но промолчал.
Игорь уже устроился за столом, наливал себе компот, плеская мимо стакана.
— Слушай, а пиво есть? — спросил он. — Компот — это хорошо, но к мясу пиво лучше идёт.
— Нет, не купили, — ответила Ольга. — Я думала, компота хватит. Могу чай заварить.
— Да ладно, обойдёмся. — Игорь отхлебнул из стакана, поморщился. — Кисловатый какой-то. А сметана у тебя своя, деревенская?
— Магазинная.
— Жалко. Я думал, раз дача, значит, всё своё, натуральное. У моего друга Серёги на даче куры, перепела — вообще красота. Яйца свежайшие, птицу сами забивают. А у вас только грядки.
Ольга молча развернулась и пошла в дом. Села на табуретку в крошечной кухне, закрыла лицо руками. Ладони дрожали. Она просидела так минуты две, слушая, как за окном Светлана рассказывает про какой-то новый ресторан, куда они с Игорем ходили на прошлой неделе. «Карпаччо там — закачаешься, нежнейшее».
Ольга встала, умылась холодной водой из-под крана, до красноты растёрла лицо полотенцем. И вернулась к столу.
Светлана уже пробовала салаты и морщилась:
— Оля, ты что в оливье положила? Это же классический рецепт — горошек, колбаса, картошка, яйца. А у тебя что-то странное. Несолёный совсем.
— Там всё есть. Я посолила.
— Ну, может, мне показалось. — Светлана отодвинула тарелку. — Просто непривычный какой-то вкус. Не как у мамы.
Мясо дошло минут через сорок. Павел молча разложил шашлыки по тарелкам, принёс на стол. Руки у него были в саже, футболка пропахла дымом. Он провёл у мангала полтора часа, подбрасывая угли, переворачивая шампуры, следя, чтобы мясо прожарилось, но не пересохло.
Игорь сразу потянулся к самому большому куску, отправил в рот, зажмурился от удовольствия:
— Эх, красота. Хорошее мясо я выбрал, правильно. Шейка свиная, мраморная, за восемьсот рублей килограмм. В фермерской лавке брал, не абы где.
Светлана тоже взяла кусок, откусила:
— Игорёк, ты молодец. Всегда говорю — у тебя чутьё на мясо.
Ольга посмотрела на Павла. Он стоял у мангала, вытирая руки грязной тряпкой. Его лицо ничего не выражало — такое она видела только когда он из последних сил сдерживался.
Павел медленно развернулся и пошёл к дому. Ольга встала, догнала его у крыльца.
— Пойдём поедим, — тихо сказала она. — Там ещё осталось.
— Не хочу.
— Павел, ну что ты...
— Слышала, какое замечательное мясо выбрал Игорь? — Он криво усмехнулся. — А то, что я его полтора часа жарил на этой жаре — это неважно. Главное, что он в магазин сходил. Герой.
— Я понимаю. Но они же гости.
— Какие гости? — Павел резко повернулся к ней. — Это моя семья, которая приезжает каждый месяц, ест всё подряд, а потом ещё и недовольна. Помнишь, в прошлый раз мать сказала, что клубника у тебя кислая?
— Помню.
— А ты три недели эту клубнику поливала, полола, от вредителей обрабатывала. Сорвала самые спелые ягоды, в красивую вазочку положила. А она взяла одну ягоду, скривилась и заявила: «Кисловата». И положила обратно.
Ольга молчала. Павел вздохнул, провёл рукой по лицу:
— Извини. Просто надоело уже. Каждые выходные одно и то же. То родители приедут, то брат с женой. И всегда ты как прислуга. Готовишь, убираешь, носишься. А они только едят и критикуют.
— Что предлагаешь?
— Не знаю. Но так продолжаться не может.
Они вернулись к столу. Игорь допивал третий стакан компота и расслабленно развалился в кресле, расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке:
— Эх, хорошо на природе. Душа отдыхает. Паш, а давай через часик ещё партию пожарим? У меня в машине ещё килограмм лежит, я на вечер прихватил.
— Не получится, — спокойно ответил Павел.
— Почему?
— Потому что угли закончились. И время закончилось. И терпение моё закончилось, если честно.
Светлана оторвалась от телефона, подняла брови:
— Ты чего вдруг разнервничался? Мы же семья, вместе отдыхаем.
— Мы с Олей не отдыхаем, — чётко произнёс Павел. — Мы работаем. Она весь вечер вчера здесь грядки полола. Сегодня с шести утра снова была на ногах. Потом салаты резала, стол накрывала. Я мясо жарил. А вы — отдыхали.
— Ну так вам же дача для этого и нужна, — Игорь даже удивился. — Чтобы на земле возиться. А мы приехали культурно время провести. В чём проблема?
— Уезжайте, — сказала вдруг Ольга.
Её собственный голос показался ей чужим. Как будто кто-то другой произнёс это слово — кто-то, кто больше не мог молчать.
Наступила тишина. Светлана медленно положила телефон на стол:
— Что ты сказала?
— Уезжайте, — повторила Ольга громче. — Прямо сейчас. Я устала. Устала каждую субботу работать до изнеможения, чтобы вы приезжали на всё готовое, ели, пили и ещё оставались недовольны.
— Ты серьёзно? — Светлана вскочила с кресла. — Павел, ты слышишь, что твоя жена говорит?
— Слышу. И полностью поддерживаю.
Игорь открыл рот, но Павел его перебил:
— Знаешь, брат, сколько раз за лето вы сюда приезжали? Восемь. Восемь суббот подряд. И каждый раз одно и то же. Вы звоните, говорите, что хотите отдохнуть на природе. Приезжаете с пакетом мяса и думаете, что этого достаточно. А Ольга к вашему приезду грядки полет, дом убирает, еду готовит. Я мангал разжигаю, шашлыки жарю, за вами убираю. А вы сидите, едите, критикуете — и ещё требуете, чтобы мы не шумели.
— Мы же родня, — растерянно произнёс Игорь. — Разве нормально вот так гнать родственников?
— А вы — разве нормально себя ведёте? — спросила Ольга. Внутри у неё что-то оборвалось, и слова полились сами. — В прошлый раз ты сорвал с куста половину малины и съел, пока я в доме была. Я эту малину для компота собирала, хотела на зиму закатать. А ты за пять минут всё объел.
— Ну, я не знал, — пробормотал Игорь.
— А две недели назад Светлана пошла за дом сирень сфотографировать и обломала три ветки. Я этот куст пять лет выращивала, поливала, укрывала на зиму. А она просто сломала — букет себе в машину захотела.
— Подумаешь, три ветки, — фыркнула золовка. — Вон у тебя целый куст растёт. Жадная ты, Ольга, всегда такой была. Ничего никому не дашь, всё себе.
— Уезжайте, — твёрдо повторила Ольга. — Сами соберётесь или вам помочь?
Светлана схватила сумочку, с грохотом отодвинула кресло и пошла к машине. На полпути обернулась:
— Это мы ещё посмотрим, кто тут жадный. Я маме всё расскажу. Всё.
Игорь замялся, посмотрел на брата:
— Паш, ты правда сейчас нас выгоняешь?
— Я сейчас делаю то, что должен был сделать три месяца назад.
Игорь покачал головой, взял со стола недоеденный шашлык, завернул в бумажную салфетку — привычным жестом, не задумываясь — и пошёл к машине.
Через минуту они уехали, оставив на столе грязную посуду, скомканные салфетки и недопитый компот.
Ольга медленно опустилась в кресло. Ноги не держали. Павел сел рядом, взял её за руку — ладонь у него была шершавой от углей.
— Как думаешь, сильно обиделись? — тихо спросила она.
— Очень. Но это их проблема, не наша.
— Они больше не приедут.
— И хорошо. Значит, в следующую субботу мы спокойно поработаем на грядках, потом пожарим шашлыки для себя и никуда не будем бегать.
Ольга кивнула. Помолчала. Потом встала и начала собирать со стола посуду. Павел тоже поднялся, стал помогать. Они молча носили тарелки в дом, мыли под тонкой струйкой воды, вытирали, убирали в шкафчик.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала вдруг Ольга, глядя в окно на пустой стол под навесом. — Они даже не поняли, что были неправы. Светлана до последнего считала, что это я виновата.
— Она и дальше так считать будет, — усмехнулся Павел. — Расскажет всем, какая ты злая и негостеприимная. Но нам-то какая разница?
Он обнял жену за плечи. Они постояли так, глядя во двор. Вечернее солнце золотило верхушки яблонь. Тёплый ветер шевелил листья, и пахло дымом, скошенной травой и чем-то горьковатым — кажется, полынью с соседнего участка.
— Пойду мангал затушу, — сказал Павел.
Ольга вышла следом. Постояла на крыльце, потом спустилась к грядкам.
Взяла тяпку.
И никто — никто на свете — не сказал ей, чтобы она не шумела.