— Мариш, ты только не падай, мы через час будем! — голос мужа в трубке звенел так, будто он только что выиграл в лотерею, а не звонил жене в разгар рабочей пятницы.
— Семеныч согласился! Сказал, сто лет домашнего не ел. Только он, знаешь, намекнул… Уточку бы. С яблоками. У нас же есть? Ты волшебница, придумай что-нибудь!
И отключился.
Я стояла посреди кухни с тряпкой в руках и слушала гудки. Уточку. С яблоками. Волшебница.
(Еще вчера я чувствовала себя героиней, потому что умудрилась накормить семью котлетами, в которых хлеба было больше, чем мяса (об этом я писала в прошлой истории «Котлетный блеф» ). Я думала, что лимит моих кулинарных фокусов на эту неделю исчерпан. Но у моего мужа, похоже, свой взгляд на возможности нашего холодильника.)
Витя — человек золотой. Добрый, трезвенник, с планами на жизнь. Но у него была одна особенность, с которой я мирюсь уже двадцать лет: он искренне верил, что продукты в холодильнике размножаются почкованием, а деньги на них растут в тумбочке.
До зарплаты оставалось три дня и пятьсот рублей на карте. «Уточка» в нашем магазине у дома стоила как крыло от самолета — рублей шестьсот за килограмм, а целая тушка тянула на две тысячи. Это был наш бюджет на неделю.
Я открыла морозилку. Оттуда на меня тоскливо смотрела «синяя птица» — суповая курица второй категории, которую я купила по акции за 199 рублей, чтобы сварить бульон на случай простуды. Она была тощей, длинноногой и цветом напоминала о вечной мерзлоте. Кожа местами порвана, на ноге — синий штамп.
— Ну что, красавица, — сказала я ей вслух.
— Готова к карьерному росту? Сегодня ты станешь дичью.
Операция «Автозагар»
Времени на панику не было. Если Семеныч — это тот самый новый замдиректора, от которого зависит Витина премия, то кормить его макаронами по-флотски нельзя.
Витя мне этого не простит. Он же наверняка уже расписал начальнику, какая у него жена хозяйка и как у нас дом — полная чаша.
Я достала курицу и бросила её в мойку размораживаться под горячей водой. Выглядела она жалко. Никакого подкожного жирка, одни жилистые мышцы. Настоящая жертва лечебного голодания.
Как превратить бледную поганку в румяную, лоснящуюся утку?
Я полезла в шкафчик. Достала пачку самого дешевого листового чая, который лежал там с прошлого года. Заварила в кружке такой чифирь, что ложка стояла. Черный, густой, терпкий настой.
— Это будет твой солярий, — прошептала я, натирая тушку темной жидкостью.
Кожа курицы на глазах меняла цвет с болезненно-бледного на благородный бронзовый. Я не жалела заварки. Сверху густо посыпала черным перцем, сушеным чесноком и травами, которые нашла в глубине шкафа.
Внутрь запихнула три сморщенных яблока, которые сиротливо лежали в корзинке еще с прошлых выходных. Они должны были дать объем. Без них моя «утка» выглядела бы как суповой набор, обтянутый кожей.
Главное было в рукаве для запекания. Суповая курица жесткая, как подошва. Если её просто пожарить, гость оставит в ней зубы. А рукав создаст баню. Я завязала пленку тугими узлами, сделала пару дырочек зубочисткой и сунула противень в духовку на максимум.
Через полчаса по квартире поплыл запах. Пахло не курицей. Пахло специями, печеными яблоками и чем-то неуловимо «дымным» — спасибо крепкому чаю.
Я металась по квартире, собирая разбросанные Витины носки и вытирая пыль на видных местах. В висках стучало. А если раскусят? Если этот Семеныч — настоящий охотник и отличит бройлера от кряквы с одного взгляда?
Охотничий домик в панельке
Звонок в дверь раздался ровно в шесть.
Витя вошел первым — раскрасневшийся, возбужденный, в расстегнутом пальто. Следом вплыл Семеныч. Мужчина крупный, основательный, с таким лицом, на котором написано: «Я знаю, как надо жить».
— О-о-о! — протянул он с порога, втягивая носом воздух.
— Виктор, ты не обманул! Запах — как в охотничьем домике. Чувствую, чувствую зверя!
Я вышла в коридор, вытирая руки о передник.
— Знакомьтесь, моя Марина, — гордо представил муж.
— Волшебница! Я же говорил, она утку за два часа организует.
Семеныч поцеловал мне руку. Ладонь у него была мягкая, теплая и пахла дорогим парфюмом.
— Рад, — прогудел он.
— Уважаю традиции. Сейчас, знаете ли, все больше суши да пицца. А чтобы вот так, птицу в духовке… Это уровень.
Я улыбалась, чувствуя, как дергается левый глаз.
— Проходите, мойте руки. У нас все по-простецки.
На кухне Витя прижал меня к холодильнику, пока гость намыливал руки в ванной.
— Мариш, ты чудо! — зашептал он.
— А где ты деньги взяла? У мамы перехватила? Я с премии отдам, слово даю!
— Места надо знать, — уклончиво ответила я, открывая духовку.
Оттуда вырвалось облако пара. В рукаве лежало нечто темно-коричневое, блестящее и вполне убедительное. Я аккуратно разрезала пленку.
Чайная «покраска» сработала идеально: корочка была темной, почти черной, как и положено хорошо прожаренной дичи. Яблоки внутри разбухли, расперев куриные бока до приличных размеров.
Спортивная птица
Мы сели за стол. Я поставила блюдо в центр. Витя сиял, как начищенный самовар. Он смотрел на начальника преданными глазами.
Семеныч повязал салфетку вокруг шеи, взял вилку и нож.
— Ну-с, — сказал он веско.
— Посмотрим, что за птица. Люблю, знаете ли, дичь. В ней характер есть. Не то что в этих инкубаторских цыплятах — вата ватой.
Он вонзил нож в куриную грудку.
Я вцепилась пальцами в скатерть под столом. Сейчас. Сейчас он увидит, что мясо светлое. Сейчас он почувствует, что там нет ни грамма жира. Сейчас он скажет: «Виктор, вы меня за кого держите? Это же суповой набор за двести рублей».
Семеныч отрезал кусок, отправил его в рот и начал жевать.
В кухне повисла тишина. Было слышно только, как тикают часы и как работает челюстями начальник. Он жевал долго, вдумчиво, глядя куда-то в потолок.
— М-м-м, — произнес он.
Витя подался вперед:
— Ну как, Сергей Семенович?
Начальник проглотил, вытер губы салфеткой и посмотрел на меня.
— Суховата, — вынес он вердикт.
— Но! В этом и есть самый смак. Сразу видно — дикая. Спортивная птица, налеталась. Жира ни грамма, одни мышцы.
У меня внутри что-то разжалось.
— Именно! — подхватил Витя, который в лесу был только на шашлыках.
— Я Марине так и сказал: выбирай самую… э-э… спортивную!
— А вот этот привкус… — Семеныч снова подцепил вилкой кусочек кожи, которая благодаря чаю стала темно-коричневой и слегка горчила.
— Чувствую нотки… торфа? Или костра?
— Секретный маринад, — быстро сказала я, пока Витя не ляпнул глупость.
— Старинный рецепт.
— Уважаю, — кивнул начальник и потянулся за добавкой.
— Виктор, тебе с женой повезло. Сейчас таких не делают.
Он ел мою суповую курицу за 199 рублей, нахваливал «дикий вкус» и даже не подозревал, что «нотки торфа» — это пакетики дешевого чая, а «спортивность» результат тяжелой жизни этой несчастной птицефабричной несушки.
Витя наливал гостю из запотевшего графинчика и, кажется, сам уже верил, что мы едим элитную дичь.
— Ты, Мариш, ножку ему положи, ножку, — командовал он.
— Там мясо сочнее.
Я положила. Длинную, жилистую ногу, которая торчала из тарелки, как лыжная палка.
— Ого! — оценил Семеныч размер.
— Крупная особь попалась. Мутант, наверное?
— Экология, — развела я руками.
Вечер катился к успешному финалу, как мне казалось. Гость был сыт, муж доволен, бюджет спасен. Но тут Семеныч, размякнув, откинулся на спинку стула и задал вопрос, которого я боялась больше всего.
— Слушай, Марина, — сказал он благодушно.
— А ведь вкусно. Необычно. У меня жена, знаете, тоже любит готовить, но у нее вечно все жирное становится. А тут — диетическое! Дайте-ка мне рецепт. Прямо сейчас запишу. Где вы такую птицу берете и сколько маринуете?
Витя замер. Он тоже выжидательно посмотрел на меня. Ему, видимо, тоже было интересно, где я «достала» дефицит без денег.
— Да, Мариш, расскажи! — поддакнул он.
— Пусть Сергей Семенович жену порадует.
Я посмотрела на мужа. В его глазах читалась детская гордость. Он правда не понимал. Он думал, я правда где-то добыла утку. И если я сейчас скажу правду про курицу и чай из пакетика — я унижу его перед начальником так, что никакая премия не спасет.
А если начну врать про охотхозяйство — Семеныч начнет спрашивать адреса и явки.
Ситуация была патовая.
— Ну так что? — Семеныч достал телефон, открыл заметки.
— Диктуйте. «Утка по-домашнему»…
— Секрет, Сергей Семенович, не в птице, а в… терпении, — начала я, лихорадочно соображая.
— Это не просто утка. Это технология «медленного томления». Знаете, как китайцы делают?
Начальник заинтересованно поднял брови.
— В том-то и дело, что я не покупаю её в магазине, — понизила я голос, наклоняясь к столу.
— Мне привозят с частного подворья. Там, знаете, не на комбикорме растят, а на свободном выгуле. Поэтому она такая… поджарая. И маринуется она сутки. В специальном настое из горных трав.
— Горных? — уважительно переспросил Семеныч.
— Да. Смесь такая, редкая. Мне бабушка передала. Там кора дуба, зверобой… — меня несло, я уже не могла остановиться.
— Это дает цвет и дубильные вещества. Жир расщепляется, мясо становится плотным.
Витя смотрел на меня с таким восхищением, будто я только что призналась, что работаю в секретной лаборатории.
— А телефончик подворья дадите? — не унимался начальник.
Вот тут меня прошиб холодный пот.
— Ой, Сергей Семенович, — вздохнула я с искренним сожалением.
— Там очередь на полгода вперед. Дедушка старенький, много не держит. Я сама только по знакомству раз в год выпрашиваю.
Семеныч понимающе кивнул.
— Понял, понял. Эксклюзив. Ну что ж, тогда вдвойне ценно, что для нас достали. Виктор, береги жену. Золотая женщина.
Тыл и его цена
Они ушли за полночь. Я закрыла дверь, прислонилась к косяку и сползла на пол.
На кухне осталась гора грязной посуды и обглоданный скелет «синей птицы». Витя вернулся с лестничной клетки, где провожал начальника до лифта. Он буквально светился.
— Мариш! Ну ты дала! — он подхватил меня на руки и закружил по тесной прихожей.
— Семеныч в восторге! Сказал, что вопрос с премией решен. Говорит: «У человека с таким тылом и в работе порядок будет». Ты слышала? С таким тылом!
Он поставил меня на пол и полез целоваться. От него пахло нашей настойкой и самодовольством.
— Слушай, а правда, — вдруг спросил он, заглядывая мне в глаза.
— Где ты её достала? У нас же денег не было. Ты что, заначку распечатала, про которую я не знал?
Я посмотрела на него. На своего родного, любимого, взрослого мужчину, который прожил со мной двадцать лет.
— Вить, — тихо сказала я.
— Это была курица.
Он замер. Улыбка медленно сползла с его лица.
— В смысле… курица?
— Обычная суповая курица за двести рублей. Из супермаркета. Я её в чае вымочила.
Витя моргнул. Потом еще раз. Он посмотрел на кухонный стол, где на блюде лежали темные, обглоданные кости. Потом перевел взгляд на меня.
— Да ладно… — прошептал он.
— Ты шутишь?
— Нет, Витя. Не шучу. Денег у нас нет. Утки не было. А начальник твой — никакой не гурман, а обычный мужик, которому просто хотелось вкусно поесть и почувствовать себя важным.
Витя отошел к столу. Взял вилку, ткнул в остаток кожи на кости. Поднес к носу. Понюхал.
— Чай… — бормотал он.
— Точно. А я думал — дымок…
Волшебство ловкости рук
Он повернулся ко мне. Я ждала, что он обидится. Или разозлится, что я его обманула. Или испугается, что обман раскроется.
Но Витя вдруг начал хохотать. Он смеялся, сгибаясь пополам, хлопая себя по бедрам.
— Курица! — давился он смехом.
— Суповая! А он: «Спортивная птица! Дичь! Нотки торфа!» Ой, не могу! Мариш, ты гений!
Он ржал так, что у него выступили слезы. И я, глядя на него, тоже начала хихикать. Нервное напряжение выходило из меня короткими смешками, которые переросли в истерический хохот.
Мы стояли на кухне, среди грязных тарелок, и смеялись как сумасшедшие над нашей бедностью, над важным начальником, над «спортивной птицей».
— Знаешь что, — отсмеявшись, сказал Витя, вытирая глаза.
— Когда премию дадут… Я тебе настоящую утку куплю. Честно. Самую жирную. И мы её съедим вдвоем. Без всяких начальников.
Он обнял меня, уткнувшись носом мне в макушку.
— Прости меня, Мариш. Я глупый, да?
— Глупый, — согласилась я, прижимаясь к его рубашке. — Но зато с тылом.
В понедельник Витя пришел с работы загадочный.
— Семеныч сегодня на планерке про меня говорил, — сказал он, развязывая галстук.
— В пример ставил. Говорит: «Виктор умеет находить нестандартные решения в сложных ситуациях. Это видно даже по тому, как он семью ведет».
Я хмыкнула, нарезая хлеб.
— А еще, — Витя полез в портфель,
— он просил тебе передать.
Он вытащил банку дорогого элитного чая в красивой жестяной коробке.
— Сказал: «Для маринада. Пусть твоя супруга попробует, с этим сортом еще вкуснее будет».
Мы переглянулись.
— Он что, понял? — спросила я шепотом.
— Не знаю, — повел плечами муж.
— Но премию подписал.
Я взяла банку. Красивая. Дорогая. Рублей на тысячу потянет.
— Ладно, — сказала я, ставя чай на полку.
— Будет черный день, сделаем из голубя фазана. Опыт уже есть.
А вы говорите — волшебство. Никакого волшебства. Просто ловкость рук, пакетик чая и очень сильное желание, чтобы твой муж не выглядел глупо.
*А вам приходилось идти на маленькие хитрости, и спасти репутацию мужа перед гостями? *
Понравилась авантюра? Подписывайтесь за смекалку.
Впрочем, этот триумф с «уткой» сыграл со мной злую шутку: Витя настолько уверовал в наш навык выкручиваться, что, когда вечером заскрежетала стиральная машина, он строго запретил вызывать мастера.
«Зачем кормить дармоедов? Я на Ютубе видел, там делов на пять минут!» — заявил он, хватаясь за отвертку, и я еще не знала, что через час его «бесплатный ремонт» обернётся потопом и тратами, рядом с которыми цена настоящей утки покажется нам сущими копейками.
Читайте новую серию завтра.
***