Три недели прошло с того разговора с Верой Николаевной. Три недели тишины. Я почти расслабилась, когда на лестнице меня окликнул незнакомый мужчина.
— Вы новенькая? — спросил он, поравнявшись со мной.
— Тогда вам нужно кое-что знать про Веру Николаевну.
Я остановилась, вглядываясь в незнакомца. Высокий, в очках, с усталым лицом. Сосед из квартиры подо мной — я видела его пару раз, но мы не здоровались.
— Игорь, — представился он, протягивая руку. — Живу под вами. Этаж ниже.
— Алина, — ответила я, пожимая руку. — А что вы хотели сказать?
Игорь оглянулся на лестничную клетку, будто проверяя, не слышит ли кто.
— Пройдёмте ко мне? — предложил он тихо. — Это долгий разговор.
Я колебалась. Незнакомый мужчина зовёт к себе в квартиру. Но что-то в его глазах — какая-то усталая солидарность — заставило меня кивнуть.
Квартира Игоря была точной копией моей — такая же планировка, такие же размеры. Те же коробки у стены, та же неустроенность.
— Вы тоже недавно? — удивилась я.
— Полгода назад, — Игорь прошёл на кухню, включил чайник. — Но до сих пор не распаковался. Знаете почему?
Я покачала головой.
— Потому что собираюсь съезжать, — он достал две чашки. — Из-за Веры Николаевны.
Я замерла.
— Она и с вами... тоже самое?
— Не только со мной, — Игорь налил кипяток в чашки. — До вас тут жила девушка. Лена. Молодая, лет двадцать пять. Съехала через два месяца. Не выдержала.
— Что она делала?
— То же, что и с вами, — Игорь сел напротив, обхватив чашку руками. — Сначала помощь, забота, соседская дружба. Потом вопросы, контроль, слежка. А когда Лена попыталась поставить границы...
Он замолчал, отхлебнув чай.
— Что? — я наклонилась вперёд.
— Вера Николаевна начала мстить.
— Мстить? — переспросила я. — Как?
— По-разному, — Игорь поставил чашку на стол. — Сначала жалобы в управляющую компанию. Якобы Лена шумит по ночам, хотя девушка в десять уже спала — работала с утра. Потом участковому позвонила. Сказала, что к Лене подозрительные мужчины ходят.
— Она серьёзно? — я похолодела.
— Вполне. Участковый приходил, проверял. Лена чуть с ума не сошла от стыда. Потом Вера Николаевна начала распускать слухи среди соседей. Говорила, что Лена наркоманка, что у неё притон.
Я сжала чашку обеими руками. Значит, это не просто навязчивая бабушка. Это целая система.
— А вы? — спросила я. — С вами что было?
Игорь усмехнулся без радости.
— Я мужчина, со мной сложнее такое провернуть. Но она нашла подход. Говорила соседям, что я пьяница. Что по ночам скандалю. Однажды даже вызвала полицию — сказала, что слышит крики из моей квартиры.
— И что?
— Приехали. Я был дома один, читал книгу. Объяснил ситуацию. Полицейские покрутили пальцем у виска и ушли. Но осадок остался.
Я откинулась на спинку стула. Значит, мой конфликт с Верой Николаевной — это только начало.
— Почему вы мне это рассказываете? — спросила я.
— Потому что три недели назад я слышал ваш разговор на лестнице, — Игорь посмотрел мне в глаза. — Вы первая дали ей отпор. Лена просто сбежала. А вы остались и поставили её на место.
— И что теперь?
— Теперь она будет мстить, — тихо сказал Игорь. — Готовьтесь.
Я поблагодарила Игоря за честность и вернулась к себе.
Игорь оказался прав — Вера Николаевна не из тех, кто просто отступает.
Следующие дни прошли тихо. Слишком тихо. Я не встречала соседку ни разу. Ни у лифта, ни на лестнице. Будто она испарилась.
Но в пятницу вечером раздался звонок в дверь.
Я глянула в глазок. На пороге стоял мужчина в форме — участковый.
Открыла дверь, сердце забилось быстрее.
— Добрый вечер, — сказал участковый, доставая блокнот. — Алина Сергеевна?
— Да, — я кивнула.
— Поступила жалоба от жильцов дома. Нарушение тишины в ночное время. Громкая музыка, топот, крики. Вы можете это прокомментировать?
Я опешила.
— Какая музыка? Какие крики? Я одна живу, работаю допоздна, прихожу и сразу спать ложусь!
— Жалоба подписана тремя жильцами, — участковый показал листок. — Вера Николаевна Петрова, Антонина Фёдоровна Грибова, Валентина Ивановна Соколова.
Три подписи. Значит, Вера Николаевна не просто жалуется сама — она привлекла других соседей.
— Это неправда, — я почувствовала, как руки начинают дрожать от злости. — Меня подставляют.
— Подставляют? — участковый поднял бровь. — Зачем?
— Долгая история, — я провела рукой по лицу. — У меня конфликт с Верой Николаевной. Она пытается меня выжить отсюда.
— Понятно, — участковый сделал пометку. — Ладно, это первое предупреждение. Если жалобы продолжатся, придётся составлять протокол. Штраф от трёх до пяти тысяч.
Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной.
Игорь был прав. Война началась.
На следующий день я специально встала пораньше. Нужно было поговорить с Антониной Фёдоровной — соседкой напротив, чью подпись я видела на жалобе.
Поймала её у почтовых ящиков.
— Антонина Фёдоровна, — окликнула я. — Можно на пару слов?
Пожилая женщина обернулась, в глазах мелькнула неловкость.
— А, здравствуй, деточка, — пробормотала она, отводя взгляд.
— Вы подписали жалобу на меня. Про шум по ночам, — я говорила спокойно, но твёрдо. — Скажите честно, вы действительно слышали шум из моей квартиры?
Антонина Фёдоровна замялась.
— Ну... Вера Николаевна говорила...
— Говорила, — перебила я. — Но вы сами слышали?
— Нет, — тихо призналась соседка. — Но она сказала, что ты громко музыку включаешь, что у тебя гости постоянно. И что нужно подписать, чтобы порядок навести.
— Антонина Фёдоровна, — я вздохнула. — Я живу одна. Прихожу с работы в восемь вечера, ужинаю и ложусь спать. Никакой музыки. Никаких гостей. Вера Николаевна просто хочет меня выжить отсюда.
— Зачем? — удивилась соседка.
— Потому что я не дала ей контролировать мою жизнь, — я посмотрела ей в глаза. — Она следила за мной, лезла в личные дела, распускала слухи. А когда я попросила её остановиться, решила мстить.
Антонина Фёдоровна помолчала, разглядывая меня.
— Знаешь, деточка, — медленно сказала она. — Вера Николаевна и правда странная. Со всеми так. Вечно выискивает, к чему придраться.
— Вот именно, — я кивнула. — И я прошу вас — не подписывайте больше таких жалоб. Проверьте сначала сами.
Соседка молча кивнула и ушла.
Один союзник найден.
Через два дня Игорь постучал ко мне.
— Есть идея, — сказал он с порога. — Нужно собрать доказательства.
Я впустила его, закрыла дверь.
— Какие доказательства?
— Что Вера Николаевна системно травит жильцов, — Игорь достал телефон. — Я нашёл Лену в соцсетях. Ту девушку, которая жила до вас. Она согласилась дать показания. Написать, что с ней происходило.
— Серьёзно? — я почувствовала надежду.
— Да. И ещё я узнал про семью, которая жила этажом выше три года назад. Молодая пара с ребёнком. Веру Николаевну тогда не устраивал детский плач. Она писала жалобы, вызывала опеку, говорила соседям, что родители пьют.
— И что случилось?
— Они съехали. Не выдержали давления, — Игорь убрал телефон. — Но я нашёл их контакты. Муж согласился встретиться, рассказать всё.
Я села на диван, осмысливая информацию.
— То есть она делает это годами? Просто выживает неугодных соседей?
— Именно, — кивнул Игорь. — И никто раньше не сопротивлялся. Все просто уезжали. Но сейчас у нас есть шанс остановить её.
— Как?
— Через месяц общее собрание жильцов, — Игорь достал листовку из почтового ящика. — Будут обсуждать ремонт подъезда, взносы. Я предложу включить в повестку вопрос о конфликтах между соседями. И там, при всех, расскажем правду.
— Она же будет отрицать, — я покачала головой.
— Поэтому нужны свидетели. Лена, та семья, я, вы. Антонина Фёдоровна тоже может подтвердить, что подписывала жалобу, не проверив. Когда люди увидят систему, они поймут.
Я задумалась. Публичное разоблачение. Рискованно. Но другого выхода нет.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
Месяц пролетел быстро. Вера Николаевна затихла — видимо, ждала результатов своей жалобы. Участковый больше не приходил.
Игорь собрал все доказательства. Лена прислала письменные показания. Семья с ребёнком — тоже. Антонина Фёдоровна согласилась выступить.
В субботу в шесть вечера в холле первого этажа собрались жильцы. Человек тридцать. Председатель ТСЖ начал с ремонта подъезда, потом перешёл к взносам.
— Есть ещё вопросы? — спросил он, заканчивая.
Игорь поднял руку.
— Да, есть. Хочу поднять тему конфликтов между соседями. Конкретно — поведения Веры Николаевны Петровой.
В зале зашумели. Вера Николаевна сидела в первом ряду, резко обернулась.
— Что вы себе позволяете! — вскрикнула она.
— Позвольте закончить, — спокойно сказал Игорь. — За последние три года из нашего подъезда съехали четыре семьи. Все из-за систематической травли со стороны Веры Николаевны. У меня есть свидетельства.
Он достал папку с распечатками. Зачитал показания Лены, той молодой семьи. Рассказал про ложные жалобы, слежку, распускание слухов.
Антонина Фёдоровна встала.
— Это правда, — сказала она тихо. — Меня Вера Николаевна заставила подписать жалобу на Алину. А я даже не проверяла, шумит она или нет.
Другие соседи начали переглядываться. Кто-то кивал. Кто-то качал головой.
— Это всё ложь! — выкрикнула Вера Николаевна, вскакивая. — Они сговорились! Хотят меня оклеветать!
— Четыре независимых свидетеля, — сказал председатель ТСЖ. — Вера Николаевна, это серьёзно.
Она схватила сумку и выбежала из зала.
Я выдохнула. Всё кончено.
Рекомендую к прочтению: