– Что ты себе позволяешь? – голос Тамары Ивановны дрогнул от неожиданности, но в нём уже звучала привычная стальная нотка. – Это мой сын, мой дом, в конце концов!
Ольга стояла в дверях кухни. Её щёки горели, сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышат все в этой тесной трёхкомнатной квартире. Она не планировала говорить это вслух. Нет, совсем не планировала. Но слова вырвались сами, после очередного вечера, когда свекровь в который раз переставила кастрюли на её кухне, прокомментировала, как неправильно Ольга готовит котлеты, и вдобавок сделала замечание по поводу разбросанных игрушек внука.
– Тамара Ивановна, – Ольга постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Вы у нас уже третий месяц. Мы рады были вас принять после операции, правда рады. Но... всё имеет пределы.
Тамара Ивановна выпрямилась на стуле, её седые волосы, аккуратно уложенные в привычную прическу, даже не шелохнулись. Она посмотрела на невестку сверху вниз, хотя сидела, а Ольга стояла.
– Пределы? – переспросила она медленно. – Ты мне пределы ставишь? Я, между прочим, сюда приехала не отдыхать, а чтобы помочь. Кто бы за Серёжей смотрел, пока ты на работе? Кто бы готовила, убирала?
Ольга глубоко вдохнула. Помощь. Да, сначала это действительно была помощь. Когда свекровь приехала из своего небольшого городка после сложной операции на колене, Ольга сама настояла, чтобы она осталась подольше – реабилитация, присмотр, всё-таки пожилой человек. Сергей, её муж, тогда был в командировке, а с пятилетним Серёжей одному справляться сложно. Но недели превратились в месяцы, и помощь постепенно переросла в нечто совсем другое.
Сначала это были мелочи. Тамара Ивановна переставила банки со специями «для удобства». Потом решила, что шторы в гостиной висят неправильно, и перешила их без спроса. Затем начала комментировать каждый ужин: слишком солёно, слишком жирно, в её время так не готовили. А потом пошли замечания в адрес самой Ольги – что она поздно возвращается с работы, что мало внимания уделяет мужу, что Серёжу балует.
Ольга терпела. Улыбалась, кивала, иногда спорила тихо, чтобы не расстраивать Сергея. Он ведь так любил мать, так переживал за её здоровье после операции. «Маме тяжело одной, Оленька, – говорил он. – Потерпи немного, она скоро уедет». Но «скоро» всё откладывалось. То билет дорогой, то погода плохая, то Тамара Ивановна вдруг «чувствовала себя неважно».
А сегодня вечером всё накопилось. Ольга пришла с работы уставшая, хотела просто обнять сына, поужинать всей семьёй и лечь пораньше. Но вместо этого застала свекровь, которая в очередной раз перекладывала вещи в шкафу в их спальне – «чтобы порядок был».
– Тамара Ивановна, – Ольга тогда сказала тихо, – это наши вещи. Пожалуйста, не трогайте.
– Ой, да что ты, доченька, – отмахнулась свекровь. – Я же для вас стараюсь. Видишь, сколько хлама накопилось? Вон ту старую кофту давно выбросить пора, ты в ней как... ну, неважно выглядишь.
И вот теперь они стояли друг против друга на кухне. Маленький Серёжа уже спал в своей комнате, Сергей ещё не вернулся с работы – задерживался на совещании. И Ольга вдруг поняла: если не сказать сейчас, то потом будет только хуже.
– Я ценю вашу помощь, правда, – продолжила Ольга, стараясь не повышать голос. – Вы много сделали для Серёжи, пока я была на работе. Но этот дом – наш с Сергеем. И мы хотим жить по-своему. Без постоянных замечаний, без перестановок, без... без ощущения, что мы в гостях у себя дома.
Тамара Ивановна молчала несколько секунд, её губы сжались в тонкую линию. Потом она медленно встала, опираясь на стол.
– Значит, я вам в тягость, – сказала она тихо, но в голосе уже звучала обида. – Я так и знала. Всё, собираю вещи. Завтра же уезжаю.
Ольга почувствовала укол вины. Неужели она перегнула? Может, стоило подождать Сергея, обсудить вместе?
– Нет, подождите, – Ольга сделала шаг вперёд. – Я не хочу, чтобы вы уезжали вот так, в обиде. Просто... давайте установим какие-то правила. Вы можете приезжать в гости, мы всегда рады. Но жить постоянно – нет, это слишком.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом, в котором смешались обида, удивление и что-то ещё – может, даже облегчение?
– Правила, говоришь, – повторила Тамара Ивановна. – Ладно. Я подумаю. А сейчас пойду спать. Устала что-то.
Она прошла мимо Ольги в гостиную, где стояла раскладушка – её временное место. Ольга осталась одна на кухне, глядя в окно на тёмный двор. Что теперь будет? Как Сергей отреагирует? И почему внутри всё ещё было такое неприятное чувство, будто она сделала что-то не так?
На следующий день всё началось как обычно. Ольга отвела Серёжу в детский сад, поехала на работу. Сергей ушёл рано – у него были важные переговоры. Тамара Ивановна осталась дома одна. Когда Ольга вернулась вечером, в квартире было непривычно тихо. Свекровь сидела в гостиной с чемоданом рядом – уже собранным.
– Я билет купила, – сказала она вместо приветствия. – Завтра утром поезд.
Ольга замерла в дверях.
– Так быстро?
– А чего тянуть? – Тамара Ивановна пожала плечами. – Ты же ясно дала понять, что я здесь лишняя.
– Я не говорила, что вы лишняя, – Ольга поставила сумку и села напротив. – Просто... нам нужно своё пространство.
– Пространство, – повторила свекровь с лёгкой усмешкой. – В моё время о таком не думали. Жили все вместе, помогали друг другу.
– Времена меняются, – тихо ответила Ольга.
Они помолчали. Потом Тамара Ивановна встала, прошла на кухню и начала готовить ужин – как будто ничего не произошло. Ольга хотела помочь, но свекровь отмахнулась:
– Сиди, я сама.
Когда Сергей вернулся, он сразу почувствовал напряжение.
– Что случилось? – спросил он, целуя Ольгу.
Она рассказала. Кратко, без эмоций. Сергей нахмурился, потом пошёл к матери.
Ольга слышала их разговор через тонкую стенку. Сначала голоса были тихими, потом Сергей повысил тон:
– Мам, ну почему ты всё усложняешь? Мы же просили тебя остаться подольше, но не навсегда!
– А я и не навсегда, – ответила Тамара Ивановна. – Завтра уезжаю.
– Так не в этом дело...
Они говорили долго. Ольга сидела с Серёжей, читая ему сказку, но слова не шли в голову. Что теперь? Свекровь уедет в обиде, Сергей будет переживать, а она... она будет чувствовать себя виноватой?
Но это было только начало. Настоящий поворот случился позже, когда Ольга даже не подозревала, что Тамара Ивановна уже начала свой план...
Прошла неделя после отъезда свекрови. Сначала всё было спокойно. Сергей звонил матери каждый вечер, спрашивал о здоровье, о соседях. Тамара Ивановна отвечала коротко, но вежливо. Ольга тоже пару раз поговорила с ней по телефону – неловко, но старалась быть приветливой.
А потом начались странности. Сергей стал приходить с работы позже, выглядел задумчивым. Однажды вечером, когда Серёжа уже спал, он сел рядом с Ольгой на диван и взял её за руку.
– Оленька, – начал он осторожно, – мама звонила сегодня. Она... она очень переживает.
Ольга напряглась.
– Переживает из-за чего?
– Говорит, что ты её выгнала. Что не захотела терпеть рядом пожилого человека. Что ей теперь одной тяжело.
– Сергей, – Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. – Я ничего такого не говорила. Мы же обсуждали это вместе.
– Я знаю, – он вздохнул. – Но мама... ты же знаешь, какая она. Она всё по-своему видит.
Ольга молчала. Знала. Конечно, знала. Тамара Ивановна всегда умела представить себя жертвой.
– И что теперь? – спросила она наконец.
– Она хочет, чтобы я приехал к ней на выходные. Один. Сказала, что ей плохо, давление скачет.
Ольга посмотрела на мужа. Он выглядел растерянным, как маленький мальчик, который не знает, как поступить.
– Поезжай, конечно, – сказала она тихо. – Ей действительно может быть плохо.
Сергей обнял её.
– Спасибо, что понимаешь.
Он уехал в пятницу вечером. Ольга осталась с Серёжей вдвоём. Выходные прошли спокойно – прогулки, мультфильмы, домашние дела. Но внутри у Ольги росло беспокойство. Что там говорит свекровь? Как представляет всю ситуацию?
Сергей вернулся в воскресенье поздно. Выглядел уставшим, но довольным.
– Как мама? – спросила Ольга.
– Нормально, – он улыбнулся. – Мы хорошо поговорили. Она даже пирог испекла, как в детстве.
– Хорошо поговорили о чём?
Сергей замялся.
– Да обо всём. О вас, о Серёже. Она... она просила прощения за то, что слишком много вмешивалась.
Ольга удивилась. Прощения? Это было так не похоже на Тамару Ивановну.
– Правда?
– Да, – Сергей кивнул. – Сказала, что поняла, как нам тяжело было. И что больше не будет так надолго приезжать.
Ольга почувствовала облегчение. Может, всё действительно наладится?
Но через несколько дней случилось то, чего она не ожидала. Сергей пришёл с работы необычно серьёзным.
– Оленька, – сказал он за ужином, – мама хочет приехать снова. На неделю. Говорит, что соскучилась по Серёже.
Ольга замерла с вилкой в руке.
– На неделю?
– Да. И.. она просила, чтобы ты не сердилась. Что будет вести себя иначе.
Ольга посмотрела на мужа. В его глазах была просьба. И усталость.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Пусть приезжает.
Тамара Ивановна приехала через выходные. С чемоданом, с пакетами гостинцев. Улыбалась, обнимала Серёжу, даже Ольгу поцеловала в щёку.
– Оленька, спасибо, что разрешила, – сказала она искренне. – Я всё поняла. Больше не буду вмешиваться.
Первые дни действительно были другими. Свекровь помогала по дому, но не командовала. Готовила, но спрашивала, что Ольга хочет на ужин. Даже похвалила новый порядок в шкафу.
Ольга расслабилась. Может, тот разговор действительно пошёл на пользу?
Но потом начались мелочи. Сначала Тамара Ивановна «случайно» переставила фотографии на полке. Потом сделала замечание, что Серёжа слишком много смотрит мультфильмы. А однажды Ольга застала её за разговором с Сергеем на кухне – они говорили шёпотом, и когда она вошла, оба замолчали.
– О чём говорили? – спросила Ольга вечером Сергея.
– Да ни о чём, – он отмахнулся. – О здоровье её.
Но Ольга видела – что-то было не так. Сергей стал чаще звонить матери, когда Ольги не было дома. Иногда уходил гулять с Серёжей один, хотя раньше они всегда ходили втроём.
А потом случилось то, что стало последней каплей.
Ольга пришла с работы раньше обычного – отпустили пораньше. В квартире было тихо. Она прошла в гостиную и услышала голос свекрови по телефону.
– ...да, Серёжа, я всё понимаю, – говорила Тамара Ивановна тихо, но Ольга услышала. – Но ты подумай. Она ведь тебя совсем не ценит. Всё время на работе, а дома уставшая, раздражённая. А помнишь, как мы с тобой жили? Я всегда для тебя была...
Ольга застыла в дверях. Тамара Ивановна сидела спиной, не заметила её.
– ...и Оленька хорошая, конечно, – продолжала свекровь. – Но не для семьи. Слишком самостоятельная. А тебе нужна женщина, которая будет дома, заботиться...
Ольга почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она развернулась и вышла из квартиры. Прошлась по двору, пытаясь успокоиться. Значит, вот в чём дело. Свекровь не просто гостит – она пытается вернуть сына. Настроить его против неё.
Когда Ольга вернулась, Тамара Ивановна уже закончила разговор. Улыбнулась ей, как ни в чём не бывало.
– Оленька, ты рано сегодня!
– Да, – ответила Ольга холодно. – Тамара Ивановна, нам нужно поговорить.
Она дождалась вечера, когда Серёжа спал, а Сергей был дома. Собрала все силы и сказала:
– Я слышала ваш разговор по телефону.
Тамара Ивановна побледнела.
– Какой разговор?
– Тот, где вы говорили Сергею, что я не гожусь для семьи.
Сергей посмотрел сначала на мать, потом на жену.
– Оля, ты что-то неправильно поняла...
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я всё поняла правильно.
Тамара Ивановна попыталась оправдаться:
– Я просто беспокоилась за сына...
– Вы не беспокоились, – тихо, но твёрдо сказала Ольга. – Вы пытались его настроить против меня. И это уже не первый раз.
Сергей молчал, глядя в пол.
– Сергей, – Ольга повернулась к мужу. – Я люблю тебя. И я терпела многое ради тебя. Но так больше продолжаться не может.
Он поднял глаза.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что, если твоя мама останется здесь ещё хоть на день с такими мыслями – я уеду. С Серёжей.
Повисла тишина. Тамара Ивановна открыла рот, но не нашла слов.
Сергей встал, подошёл к матери.
– Мам, – сказал он тихо, но в голосе была сталь. – Это правда?
Свекровь молчала.
– Правда? – повторил он.
– Серёжа, я просто...
– Хватит, – он поднял руку. – Я всё слышал сам. Ты звонила мне, говорила разные вещи. Пыталась убедить, что Оля плохая жена.
Тамара Ивановна заплакала.
– Я просто хотела, чтобы ты был счастлив...
– Я счастлив с Олей, – твёрдо сказал Сергей. – И с Серёжей. Это моя семья. И если ты не можешь это принять – тебе лучше уехать.
Ольга смотрела на мужа с удивлением. Он никогда раньше так не говорил с матерью.
Тамара Ивановна вытерла слёзы.
– Значит, ты выбираешь её, а не меня?
– Я не выбираю, мама, – Сергей вздохнул. – Я просто хочу, чтобы все были в мире. Но если ты продолжишь так – да, я выберу свою семью.
На следующий день Тамара Ивановна собрала вещи. Молча, без скандалов. Сергей вызвал такси до вокзала.
– Я могу приезжать в гости? – спросила она тихо перед отъездом.
– Конечно, мама, – ответил Сергей. – Но на неделю, не больше. И без... без таких разговоров.
– А ты, Оленька? – свекровь посмотрела на невестку.
Ольга кивнула.
– Приезжайте. Мы будем рады. Но давайте уважать друг друга.
Тамара Ивановна уехала. А через месяц она снова приехала – на неделю. И всё было иначе. Она помогала, но не командовала. Хвалила ужин Ольги. Играла с Серёжей, но не критиковала его воспитание.
Ольга поняла: иногда нужно просто поставить точку. Чётко, но без злобы. И тогда даже самые сложные отношения могут наладиться.
Но это было не конец истории. Настоящее испытание ждало их позже, когда Тамара Ивановна вдруг решила...
– Сергей, ты только послушай, что она мне сказала! – голос Тамары Ивановны в телефонной трубке дрожал от обиды, хотя Ольга слышала только обрывки из соседней комнаты. – Я для вас стараюсь, а она... она меня чуть ли не выгоняет!
Сергей сидел на кухне, прижав телефон к уху, и хмурился всё сильнее. Ольга замерла в коридоре с корзиной белья в руках – она не хотела подслушивать, но ноги сами остановились. Это было через пару месяцев после того, как свекровь уехала в прошлый раз. Они только-только начали приходить в себя, наслаждаться тишиной в доме, своими вечерами вдвоём с Серёжей.
– Мам, подожди, – тихо говорил Сергей. – Оля не выгоняла тебя. Мы же договорились...
Но Тамара Ивановна явно не собиралась слушать. Ольга услышала, как она всхлипнула – театрально, как всегда, когда хотела вызвать жалость.
– Я одна здесь, Серёжа. Совсем одна. Давление скачет, соседка вчера в больницу попала... А вы там своей жизнью живёте, меня и не вспоминаете.
Сергей вздохнул. Ольга видела, как он провёл рукой по волосам – привычка, когда нервничал.
– Мы звоним тебе каждую неделю, мам. И в прошлый раз ты сама сказала, что всё поняла.
– Поняла, да... – протянула Тамара Ивановна. – А потом она мне: «Собирайте вещи и на выход». Словно я какая-то чужая!
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось. Она не говорила точно этих слов в прошлый раз – или говорила? Нет, это было что-то похожее, в тот вечер, когда всё накопилось. Но свекровь умела переворачивать всё с ног на голову.
Сергей молчал долго. Потом сказал:
– Ладно, мам. Я поговорю с Олей. Может, ты приедешь на следующей неделе? На пару дней.
Ольга закрыла глаза. Опять. Только они начали дышать свободно – и опять.
Когда Сергей положил трубку, она вошла на кухню, стараясь выглядеть спокойно.
– Твоя мама хочет приехать? – спросила она, ставя корзину на стул.
Сергей кивнул, не поднимая глаз.
– Она плохо себя чувствует. Говорит, совсем одна там.
– Она всегда плохо себя чувствует, когда хочет приехать, – тихо заметила Ольга.
Сергей посмотрел на неё – в его взгляде была усталость.
– Оленька, ну что мне делать? Она моя мать.
– Я знаю, – Ольга села напротив. – И я не против, чтобы она приезжала. Но каждый раз одно и то же. Она начинает командовать, критиковать, а потом жалуется тебе, что я её обижаю.
– В этот раз будет по-другому, – сказал Сергей, но в голосе не было уверенности. – Я с ней серьёзно поговорил.
Ольга промолчала. Она уже слышала это «серьёзно поговорил».
Тамара Ивановна приехала в пятницу вечером. С большим чемоданом, пакетами гостинцев и улыбкой, которая казалась искренней.
– Оленька, милая, – она обняла невестку у порога. – Спасибо, что разрешили. Я так соскучилась по Серёже!
Маленький Серёжа радостно бросился к бабушке – он действительно любил её, особенно за то, как она рассказывала сказки и пекла пирожки с капустой.
Первые два дня прошли удивительно спокойно. Тамара Ивановна помогала по дому, но спрашивала разрешения. Готовила завтраки, но не переставляла ничего на кухне. Даже похвалила Ольгу за новую причёску.
– Тебе так идёт, доченька, – сказала она за ужином. – Моложе выглядишь.
Ольга улыбнулась – осторожно, но улыбнулась. Может, действительно всё изменилось?
Но на третий день началось. Сначала мелочь: Тамара Ивановна «посоветовала» переставить диван в гостиной – «чтобы свет лучше падал». Ольга отказалась вежливо. Потом сделала замечание, что Серёжа слишком много играет в планшет.
– В наше время дети на улице бегали, – сказала она с лёгкой улыбкой. – А сейчас все в экранах.
Ольга промолчала. Вечером свекровь пожаловалась Сергею на усталость – «ноги ноют после операции». Он сразу предложил ей лечь пораньше, а сам остался с Ольгой на кухне.
– Видишь, она старается, – тихо сказал он, моя посуду.
– Старается, – согласилась Ольга. – Но уже начинает.
На четвёртый день Ольга вернулась с работы и застала картину, от которой внутри всё похолодело. Тамара Ивановна сидела с Серёжей за столом и показывала ему старые фотографии.
– Вот смотри, внучек, – говорила она нежно. – Это папа в твоём возрасте. А это мы с ним вдвоём, когда он маленький был. Я всегда только для него жила...
Серёжа слушал внимательно, а Ольга стояла в дверях, чувствуя, как раздражение нарастает.
Вечером, когда сын уснул, она сказала Сергею:
– Я не против, чтобы она показывала фотографии. Но она опять намекает, что была только она и ты. Как будто меня и нет.
Сергей вздохнул.
– Оленька, это просто воспоминания.
– Воспоминания, которые подаются так, будто я чужая в этой семье.
Он обнял её.
– Я поговорю с ней.
Но на следующий день случилось то, что стало настоящей кульминацией.
Ольга пришла домой чуть раньше – начальник отпустил. В квартире было тихо. Она прошла в спальню за чистой блузкой и услышала голос свекрови из гостиной. Тамара Ивановна говорила по телефону – громко, уверенно.
– ...да, Валентина, представляешь? Она меня терпит только из-за Сергея. А сама – карьеру строит, ребёнка мне оставляет, а вечером уставшая приходит, даже не поговорит. Я здесь как прислуга, а не как мать...
Ольга замерла. Потом медленно вышла в гостиную.
Тамара Ивановна увидела её и быстро попрощалась:
– Ладно, потом перезвоню.
Она повернулась с улыбкой:
– Оленька, ты рано сегодня!
– Да, – ответила Ольга холодно. – И как раз услышала, как вы рассказываете подруге, что я вас здесь как прислугу держу.
Свекровь побледнела.
– Ты не так поняла...
– Я всё поняла правильно, – Ольга старалась говорить спокойно. – Вы приехали в гости, а не работать прислугой. Но вместо благодарности – жалобы по телефону.
В этот момент пришёл Сергей. Он сразу почувствовал напряжение.
– Что случилось?
Ольга рассказала. Кратко, без эмоций. Сергей посмотрел на мать.
– Мам, это правда?
Тамара Ивановна заплакала.
– Серёжа, я просто подруге пожаловалась... Мне тяжело одной, а здесь...
– Здесь ты в гостях, мама, – твёрдо сказал Сергей. – И, если тебе тяжело – можешь уехать в любой момент.
– То есть вы меня выгоняете? Оба? – она посмотрела на сына с укором.
– Никто тебя не выгоняет, – ответила Ольга. – Но, если ты продолжишь жаловаться всем подряд, настраивать Сергея против меня – да, тебе лучше уехать.
Тамара Ивановна встала, вытирая слёзы.
– Ладно. Я поняла. Собираю вещи.
Она прошла в свою комнату. Сергей хотел пойти за ней, но Ольга удержала его за руку.
– Подожди.
Они сидели на кухне молча. Через полчаса Тамара Ивановна вышла с собранным чемоданом.
– Я билет на завтра купила, – сказала она тихо. – Не хочу мешать.
Сергей встал.
– Мам, давай поговорим.
– О чём говорить, сынок? – она посмотрела на него грустно. – Ты выбрал сторону. Я всё поняла.
– Я не выбирал сторону, – Сергей говорил спокойно, но твёрдо. – Я просто хочу, чтобы в нашем доме был мир. Чтобы моя жена не чувствовала себя чужой. Чтобы ты уважала её.
Тамара Ивановна молчала долго. Потом кивнула.
– Может, ты и прав. Я.. я привыкла, что ты только мой. А теперь у тебя своя семья.
Она посмотрела на Ольгу – впервые без привычного превосходства.
– Прости, Оленька, если обидела. Я правда не хотела.
Ольга кивнула.
– Я тоже не хотела скандала. Просто... нам нужно пространство.
На следующий день Сергей проводил мать на вокзал. Ольга осталась дома с Серёжей. Когда муж вернулся, он выглядел усталым, но спокойным.
– Мы долго говорили, – сказал он, обнимая Ольгу. – Она пообещала, что в следующий раз – только на неделю. И без жалоб.
– Поверишь? – спросила Ольга.
– Не знаю, – честно ответил он. – Но я сказал ей чётко: если опять начнётся – я сам попрошу её уехать.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна звонила, спрашивала о Серёже, но не жаловалась. А потом написала, что хочет приехать – на пять дней.
Ольга согласилась. И в этот раз всё было по-другому. Свекровь приехала с подарками, помогала, но не командовала. Спрашивала мнения Ольги, хвалила её готовку. Даже сказала однажды:
– Оленька, ты хорошая мама. Я раньше не замечала, как ты с Серёжей нежно.
Ольга улыбнулась – искренне.
– Спасибо, Тамара Ивановна.
И тогда она поняла: иногда нужно просто поставить границы. Твёрдо, но без злобы. И тогда даже самые сложные отношения могут стать проще.
Но настоящее испытание ждало их впереди, когда Тамара Ивановна вдруг решила навсегда переехать поближе...
– Тамара Ивановна, вы серьёзно? – Ольга смотрела на свекровь широко раскрытыми глазами, не веря тому, что только что услышала за воскресным обедом. – Переехать сюда насовсем?
Тамара Ивановна аккуратно положила вилку на край тарелки и кивнула с той спокойной уверенностью, которая всегда заставляла всех вокруг замолкать.
– Да, Оленька. Я уже всё решила. Квартиру свою сдала знакомым, вещи собрала. В вашем районе как раз продаётся однокомнатная на соседней улице. Маленькая, уютная. Буду рядом, но не под ногами.
Сергей, сидевший во главе стола, замер с чашкой чая в руке. Маленький Серёжа, почувствовав напряжение, тихо сполз со стула и ушёл в свою комнату играть.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается. Они только-только нашли хрупкий баланс: свекровь приезжала раз в два-три месяца, на четыре-пять дней, вела себя тихо, помогала, но не вмешивалась. И вот теперь – насовсем, хоть и в отдельной квартире.
– А вы с нами посоветоваться не думали? – тихо спросила Ольга, стараясь не показать, как её это задело.
Тамара Ивановна слегка улыбнулась.
– Я с Серёжей советовалась. Он не против.
Ольга перевела взгляд на мужа. Сергей отвёл глаза, но кивнул.
– Мам, мы же говорили об этом по телефону, – сказал он тихо. – Ты сказала, что просто подумаешь... А оказалось, уже всё решила.
– Подумала и решила, – Тамара Ивановна пожала плечами. – Возраст, здоровье. Хочу быть ближе к внуку, к вам. Чтобы не одной в своём городке коротать вечера.
Ольга молчала. Она понимала доводы – логичные, разумные. Пожилой человек, после операции, одна. Но внутри всё кричало: это снова шаг к тому, чтобы быть в центре их жизни, контролировать, советовать, присутствовать.
Вечером, когда Тамара Ивановна уехала в гостиницу – квартиру ещё не купила, но уже присмотрела, – Ольга с Сергеем остались на кухне.
– Почему ты мне ничего не сказал? – спросила она, мой посуду медленнее обычного.
Сергей стоял рядом, вытирая тарелки.
– Она звонила пару недель назад. Сказала, что думает о переезде. Я ответил, что это её решение, но нужно с тобой обсудить. А потом она написала, что уже всё оформила.
– То есть ты знал, – Ольга повернулась к нему. – И молчал.
– Не хотел тебя расстраивать заранее, – он вздохнул. – Думал, может, передумает.
– А если не передумает? – Ольга посмотрела ему в глаза. – Сергей, мы только начали дышать спокойно. А теперь она будет в пяти минутах ходьбы. Каждый день сможет заходить «по пути из магазина». Или звонить: «Я рядом, спущусь на чай».
Сергей опустил глаза.
– Я понимаю. Но... она моя мама, Оленька. Я не могу сказать: не приезжай вообще.
– Никто и не просит, – Ольга положила полотенце. – Но мы должны установить правила. Чёткие. Иначе всё вернётся на круги своя.
Он кивнул.
– Давай вместе с ней поговорим. Завтра.
На следующий день Тамара Ивановна пришла к обеду – уже с распечатками объявлений о квартирах. Она была в приподнятом настроении, показывала фотографии, рассказывала, где лучше покупать.
После обеда, когда Серёжа ушёл гулять с друзьями во двор, Сергей попросил мать присесть.
– Мам, мы с Олей хотим поговорить.
Тамара Ивановна сразу насторожилась, но села прямо, сложив руки на коленях.
– Говорите.
Сергей посмотрел на Ольгу – она кивнула.
– Мы рады, что ты хочешь быть ближе, – начала Ольга спокойно. – Правда рады. Серёже будет приятно видеть бабушку чаще. Но чтобы всем было комфортно, нам нужны правила.
– Какие ещё правила? – Тамара Ивановна слегка вскинула брови.
– Простые, – продолжила Ольга. – Ты покупаешь свою квартиру – это твоё пространство. Мы – своё. Заходить в гости только по приглашению или после звонка. Не чаще двух-трёх раз в неделю. И без непрошеных советов по поводу того, как мы живём, воспитываем Серёжу, готовим или убираемся.
Тамара Ивановна молчала. Её губы сжались.
– То есть я теперь должна записываться на приём к собственному сыну и внуку?
– Не записываться, – мягко сказал Сергей. – Просто звонить заранее. Как все нормальные люди делают.
– И никаких разговоров за моей спиной, – добавила Ольга. – Ни подругам, ни знакомым, ни мне в лицо под видом «советов».
Свекровь посмотрела на сына.
– Серёжа, ты тоже так считаешь?
Он кивнул.
– Да, мама. Я люблю тебя. Но у меня есть семья. И я хочу, чтобы в ней был мир. Если ты переезжаешь – значит, принимаешь наши условия.
Тамара Ивановна долго молчала. Потом встала.
– Ладно. Я подумаю.
Она ушла рано – сказала, что устала. Ольга с Сергеем переглянулись: оба понимали, что это не конец.
Через три дня Тамара Ивановна позвонила Сергею.
– Я квартиру купила, – сказала она коротко. – В другом районе. Подальше.
– Почему? – спросил он.
– Потому что не хочу жить по расписанию, – ответила она спокойно. – И не хочу чувствовать себя гостьей у собственного сына.
Сергей рассказал Ольге. Она молчала долго.
– Может, так лучше? – наконец сказала она.
– Может, – он обнял её. – Но я переживаю за неё.
– Она взрослая женщина, – Ольга погладила его по спине. – Справится.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна переехала в новую квартиру – в двадцати минутах езды на автобусе. Звонила раз в неделю, спрашивала о Серёже. Приезжала в гости – но всегда предупреждала заранее. Привозила пирожки, играла с внуком, но не оставалась надолго.
Однажды, в воскресенье, она пришла с большим пакетом.
– Оленька, – сказала она, ставя его на стол. – Я тут варенья наварила. Из своей малины. Возьми, пожалуйста.
Ольга взяла банку, посмотрела на свекровь.
– Спасибо, Тамара Ивановна.
– И ещё... – свекровь замялась. – Я хотела сказать. Вы были правы. Насчёт границ. Мне одной лучше думается. И вам спокойнее.
Ольга улыбнулась – впервые за долгое время искренне.
– Нам тоже вас не хватало.
Тамара Ивановна кивнула, и в её глазах блеснуло что-то тёплое.
– Я теперь буду звонить перед приездом. Обещаю.
С того дня всё действительно изменилось. Свекровь приезжала раз в две недели – на полдня. Помогала, но не командовала. Рассказывала истории из детства Сергея, но не противопоставляла их нынешней жизни. Даже начала хвалить Ольгу за работу:
– Ты молодец, Оленька. И работаешь, и дом держишь. Я в твои годы так не умела.
Серёжа рос, бегал к бабушке в гости – теперь уже он сам просился. А Ольга с Сергеем наконец почувствовали, что их дом – действительно их.
Однажды вечером, укладывая сына спать, Серёжа вдруг спросил:
– Мам, а почему бабушка раньше всё время ругалась, а теперь нет?
Ольга задумалась.
– Потому что мы все научились уважать друг друга, милый. И поняли, что любовь – это не только быть рядом, но и давать друг другу пространство.
Серёжа кивнул, словно всё понял.
А позже, на кухне, Сергей обнял Ольгу.
– Спасибо тебе, – сказал он тихо. – За то, что не сдалась. За то, что научила нас всех быть семьёй по-новому.
Ольга прижалась к нему.
– Это мы вместе научились.
И в этот момент она поняла: иногда самые сложные отношения можно спасти. Не прощением всех обид, не бесконечным терпением, а простыми, чёткими границами и уважением. К себе – в первую очередь.
А за окном шёл тихий снег, укрывая город белым покрывалом, словно обещая, что впереди – только спокойные, тёплые дни.
Рекомендуем: