Все части про Дениса Давыдова читайте здесь: https://dzen.ru/suite/7746a24e-6538-48a0-a88f-d8efe06b85ae
В годину тяжких испытаний, когда вражеская орда топтала русскую землю, среди защитников Отечества ярко вспыхнула звезда Дениса Давыдова — человека, чьё имя навеки вписано в летопись народной славы. Не полководец огромных армий, не кабинетный стратег, он избрал стезю партизана — неуловимого, дерзкого, беспощадного к изменникам и милостивого к поверженному врагу.
Каратель измены
В краях, где предательство расползлось, словно чёрная язва, Давыдов явился как меч правосудия. Ему донесли о злодеяниях дворовых людей отставного майора Семёна Вишнева и крестьян — Ефима Никифорова и Сергея Мартынова. Первые, соединившись с французскими мародёрами, лишили жизни своего господина; Ефим Никифоров совершил подобное над отставным поручиком Данилой Ивановым; Сергей Мартынов же, словно хищник, выслеживал богатых поселян, убил управителя села Городища, разграбил церковь, вырвал из гробов прах помещицы и стрелял по казакам.
Когда отряд Давыдова появился в тех местах, первые бежали и скрылись, но последнего — Сергея Мартынова — захватили 14‑го числа. «Эта добыча была для меня важнее двухсот французов!» — произнёс Денис Васильевич. Он немедленно рапортовал начальнику ополчения и приготовился к примерному наказанию.
21‑го числа пришёл приказ расстрелять преступника. Давыдов разослал объявление по всем деревням в радиусе десяти вёрст: крестьяне должны были собраться в Городище. Четыре священника ближних сёл также были приглашены.
22‑го, на рассвете, преступника исповедали, надели на него белую рубашку и под караулом привели к той самой церкви, которую он грабил вместе с врагами Отечества. Священники встали перед ней лицом к полю; рядом — взвод пехоты. Преступника поставили на колени, лицом к священнослужителям; за ним — народ, а за народом — партизаны полукружием.
Его отпевали… живого.
Надеялся ли он на прощение? Укоренилось ли в нём безбожие до последней степени? Или отчаяние сделало его бесчувственным? Во время богослужения он ни разу не перекрестился.
Когда служба завершилась, Давыдов велел ему поклониться на четыре стороны. Тот поклонился. Затем командир приказал народу и отряду расступиться. Преступник смотрел на него глазами, полными неведения. Лишь когда Денис Васильевич велел отвести его далее и завязать глаза, тот затрепетал…
Взвод сделал залп. Партизаны окружили зрителей — среди них не было изменников, но были ослушники начальства. У Давыдова был их список: он выкликал виновных поодиночке и наказывал нагайками.
После экзекуции Степан Храповицкий громко прочитал:
«Так карают богоотступников, изменников отечеству и ослушников начальству! Ведайте, что войско может удалиться на время, но государь, наш православный царь, знает, где зло творится, и при малейшем ослушании или беспорядке мы снова явимся и накажем предателей и безбожников, как наказали разбойника, перед вами лежащего: ему и места нет с православными на кладбище; заройте его в Разбойничьей долине».
Священник Иоанн, подняв крест, произнёс:
«Да будет проклят всякий ослушник начальства! Враг бога и предатель царя и отечества! Да будет проклят!»
Давыдов прочёл народу наставление, данное токаревским крестьянам, и распустил всех по домам. Вечером он отправил курьера с донесением — и об успехе поисков, и о наказании преступника.
В память о Багратионе
23‑го числа Давыдов узнал о кончине своего благодетеля — героя князя Петра Ивановича Багратиона. Судьба, одарив его особой благосклонностью полководца, уготовила Денису Васильевичу и иную честь: отдать первую почесть праху Багратиона поражением врагов в минуту горестного известия.
Пикет, стоявший на просёлочной дороге из Городища к Дорогобужу, донёс: две большие неприятельские колонны движутся к селу. Давыдов приказал кавалерии седлать коней, послал весть Чеченскому в Луги, а сам бросился с пехотой к выезду из села на Дорогобужскую дорогу.
Его замысел был таков: удержать пехотой вход неприятеля в деревню, дав время кавалерии изготовиться, собраться и, объехав село, ударить врагу в тыл.
До выезда — более версты. Давыдов ехал рысью, и, клянусь честью, пехотинцы не только не отставали, но несколько человек даже опередили его. Такова была их алчность к битвам.
Подъехав к дальним избам, он остановил команду, рассыпал между избами и огородами пятьдесят стрелков, а остальных двести двадцать пять человек построил в две колонны, показав их головы и скрыв хвосты за строениями.
Вскоре показалась толпа пехоты — около четырёхсот человек. Вначале она направлялась к Городищу, но, получив несколько выстрелов от стрелков и увидев колонны, потянулась мимо. Давыдов понял: это не войско, а сильная шайка мародёров.
Он велел стрелкам напирать на отступающих, а пехоте — следовать за ними. В это время появился майор Храповицкий с кавалерией. Неприятель бросился в ближнюю рощу; пехота — за ним. Гул выстрелов и крик «ура!» слились воедино.
Роща примыкала к реке Угре, за которой тянулся сплошной лес почти до Масальска. Добыча вырывалась…
Храповицкий, уроженец и житель Городища, соединял в себе военные дарования и отличное знание местности. Он немедленно обскакал рощу и стал между нею и рекой — в то самое время, как пехота ворвалась в рощу.
Неприятель, видя неминуемую гибель, стал бросать оружие и сдаваться. Давыдов велел щадить пленных: «Приличнейшая почесть праху великодушного — есть великодушное мщение».
Вскоре появился Чеченский со своим полком — ему донесли, что партизаны разбиты и приперты к реке. Его удивление было наравне с радостью, когда он увидел победителей.
В тот день отряд Давыдова взял триста тридцать рядовых и пять офицеров. Отставной мичман Николай Храповицкий, командовавший пехотой, отличился особо.
Вернувшись в Городище, партизаны отпели панихиду по князе Петре Ивановиче Багратионе и выступили в село Андреяны.
Тактика партизана
Давыдов не раз размышлял о сути партизанской войны. Он замечал: некоторые командиры, ведя отдельную часть войск, воображают себя не партизанами, а полководцами. Их главная мысль — отрезать неприятельскую партию от армии и занимать позиции, подобно австрийским методикам.
Но лучшая позиция для партии — непрестанное движение, рождающее неизвестность о её месте; неусыпная осторожность часовых и разъездных, её охраняющих. «Партию отрезать нет возможности, — рассуждал Денис Васильевич. — Держаться русской пословицы: убить да уйти — вот сущность тактической обязанности партизана».
Его противник этого не ведал, и потому Давыдову было легко с ним управиться.
Новые силы, новые победы
29‑го числа партия прибыла в Андреяны, где курьера, отправленного в главную квартиру, уже ждал ответ. Он привёз бумаги и известие: на подкрепление отряду направляется казачий полк Попова 13‑го. 31‑го он прибыл в Андреяны.
Полк, несмотря на усиленные переходы от самого Дона, предстал в отличнейшем положении и усилил партию пятьюстами доброконных казаков. Теперь Давыдов мог не опасаться нападения и задумал сам атаковать неприятеля.
Но прежде ему нужно было наметать и натравить новые войска, составлявшие большую половину его отряда. Если малочисленным отрядом можно было управлять «разбойнически» — без предварительного устройства, братски и крутою строгостью, то с семьюстами человек это уже было невозможно.
До 3‑го октября Денис Васильевич занимался образованием постановлений внутреннего управления партии, показывал лучшее, по его мнению, построение в боевой порядок. Он провёл несколько практических примеров для нападения, отступления и преследования, впервые испытав рассыпное отступление — необходимое для партии, составленной из одних казаков, в случае нападения превосходящего неприятеля.
Оно состояло:
- По первому сигналу вся партия рассыпается по полю.
- По второму сигналу каждый казак скачет, скрываясь из вида неприятеля.
- Проехав по своевольному направлению несколько вёрст, каждый пробирается к предварительно назначенному сборному месту — в десяти, а иногда и в двадцати вёрстах от поля сражения.
Тактика раздробления: искусство множить силы
В один из памятных дней Давыдов предпринял сложный поисковый манёвр, разделив свой отряд на три части. В основе его замысла лежала тонкая расчётливость: в каждом подразделении присутствовала часть Попова полка, что обеспечивало единство управления и взаимовыручку.
- Первый отряд под командованием Попова двинулся к речке Вязьме, укрывшись в лесу между столбовой дорогой и селением Лузинцовым. Сам Давыдов находился при этом отряде, лично контролируя ход операции.
- Второй отряд, состоящий из Первого Бугского полка и сотни Попова полка под началом ротмистра Чеченского, направился через столбовую дорогу к селениям Степанкову и Вопке.
- Третий отряд — две сотни Попова полка с ахтырскими гусарами под командой майора Храповицкого — двинулся к Семлеву.
Пехота осталась в Покровском, обеспечивая тыл и возможность манёвра. За два часа до рассвета все отряды пришли в движение, словно невидимые нити стягивая кольцо вокруг неприятеля.
Ловушка у мостика: первый трофей
Первый отряд затаился в лесу неподалёку от мостика через Вязьму. Два казака, взобравшись на деревья, вели наблюдение. Не прошло и часа, как слабый свист подал знак: на дороге показался одинокий офицер с ружьём и собакой.
Десять всадников молниеносно окружили его. Им оказался полковник Гетальс из 4‑го Иллирийского полка — страстный охотник, оторвавшийся от своего расстроенного батальона. В его сумке лежал убитый тетерев, а рядом преданно следовала легавая собака.
Отчаяние полковника, его театральные жесты и восклицания «Malheureuse passion!» вызывали скорее смех, чем сочувствие. Каждый раз, бросая взгляд на своё ружьё в руках казаков или на тетерева, повешенного на пику словно символ его неудачи, он повторял эту фразу, мерно шагая взад‑вперёд.
Атака на батальон: стремительность и решимость
Вскоре показался и сам батальон. Казаки приготовились. Когда противник подошёл на нужное расстояние, отряд бросился в атаку: передние всадники — врассыпную, резерв — в колонне из шести коней.
Сопротивление было недолгим. Большинство рядовых бросили оружие, но некоторые, воспользовавшись прикрытием леса, сумели скрыться. В результате боя в плен попали два офицера и двести нижних чинов.
Успехи Чеченского и Храповицкого: два удара по врагу
Тем временем ротмистр Чеченский наткнулся на фуры с провиантом, остановившиеся на ночлег между Вопкой и Вязьмой. Неприятель попытался выстроить обоз полукругом для обороны, но Чеченский не дал ему времени: стремительно атаковал и захватил транспорт.
Прикрытие из пехоты бросилось в лес, продолжая отстреливаться. Чеченский, не колеблясь, повёл своих казаков в чащу. Этот дерзкий манёвр завершил разгром, но стоил жизни пятнадцати лучшим бугским казакам.
Майор Храповицкий, выйдя на столбовую дорогу, направился к Семлеву. Он приказал ахтырским гусарам надеть флюгера на пики, а казакам — скрываться за ними. Отряд издалека напоминал польскую кавалерию, идущую к Смоленску.
У Семлева Храповицкий обнаружил транспорт с огромными бочками, двигавшийся без всякой осторожности. Противник принял его отряд за польский и не заподозрил угрозы. Казаки подпустили неприятеля на пистолетный выстрел, затем с криком «ура!» ринулись в атаку.
Поручик Тилинг сражался до последнего, пока не был ранен. В итоге транспорт, содержащий новую одежду и обувь для 1‑го Вестфальского гусарского полка (стоимостью 17 тысяч франков), оказался в руках партизан.
Возвращение и итоги: цена победы
На обратном пути к Покровскому отряд Храповицкого подвергся нападению мародёров, засевших в лесу. Не имея возможности пробиться сквозь засаду, он обошёл её через чащу и благополучно соединился с другими отрядами вечером того же дня.
В этом сложном поиске Попов полк проявил себя с лучшей стороны. Особенно отличились:
- сотник Бирюков — один из лучших офицеров донского войска;
- хорунжие Александров и Персианов.
Пленные (496 рядовых, один штаб‑ и четыре обер‑офицера) были отправлены в Юхнов. Сорок одна фура, отбитая Чеченским, также отправилась в тыл. Лошадей частично раздали казакам, частично — местным жителям.
В тот же день Давыдов отправил курьера в главную квартиру. В докладе дежурному генералу он подробно описал операцию и ходатайствовал о награждении:
- отличившихся в бою;
- юхновского дворянского предводителя Храповицкого, чья забота обеспечивала партизанам всё необходимое, а раненым — уход и облегчение страданий.
Заключение: наследие командира
Денис Давыдов остался в истории не просто как удалой гусар, но как талантливый военачальник, умевший:
- грамотно распределять силы;
- использовать маскировку и обман;
- действовать стремительно и решительно.
Его рейды не только наносили урон противнику, но и поднимали дух русской армии, доказывая, что даже малыми силами можно добиваться больших побед. В каждом его манёвре чувствовалась рука мастера, для которого война была не просто схваткой, но искусством, требующим и отваги, и ума, и тонкого расчёта.
Все части про Дениса Давыдова читайте здесь: https://dzen.ru/suite/7746a24e-6538-48a0-a88f-d8efe06b85ae