Глава 1: Трещина
Все началось с запаха. Незнакомого, терпкого одеколона, сладковатого и чуждого. Он впился в воротник ее любимой голубой блузки, которую она надела в тот вечер в театр. Я списал на духоту гардероба, на соседа в партере. Лена, моя Леночка, жена десять лет, мать нашей семилетней Машеньки, просто не могла пахнуть чужим.
Но трещина пошла. Мелкие сдвиги тектонических плит нашего быта. Новый пароль на телефоне. "Саш, это же из-за того случая с фишингом в моем банке, помнишь?" — говорила она, и звучало логично. Поздние "деловые ужины" с новой подругой-коллегой, о которой я слышал впервые. Ее задумчивый взгляд в окно, когда, казалось бы, все было хорошо: карьера, дача, ребенок здоров.
Однажды ночью она проснулась от кошмара. Я обнял ее, чувствуя, как бьется ее сердце, будто птица в клетке.
— Что тебе приснилось? — спросил я, гладя ее волосы.
Она замерла, потом выдохнула: — Я тонула. А ты был на берегу. И смотрел. И не прыгал.
— Я всегда прыгну, — пробормотал я, но в груди чтокнуло холодное.
Я стал следить. Нет, не как маньяк. Просто… прислушиваться. И однажды, заехав нежданно в ее офис с букетом (пытался вернуть ту самую нежность), увидел, как она выходила с работы. Не одна. С ним. Высокий, уверенный, с сединой у висков — таким я и представлял себе "другого". Они смеялись. Он коснулся ее локтя, проводя через дорогу. Жест заботливый, интимный. У меня в горле встал ком.
Вечером я устроил сцену. Первую за много лет.
— Кто этот мужчина? — спросил я, глядя, как она разогревает ужин.
— Какой мужчина? — ее спина напряглась.
— Седой. С работы. Вы вместе выходили.
Она обернулась. На лице не было вины. Было раздражение.
— Это Артем, новый начальник отдела. У нас был совмещенный выезд к клиенту. Ты что, следишь за мной?
— Мне случайно попало, — солгал я. — Просто… пахнешь чужим.
Она фыркнула, но в глазах мелькнула искорка страха. Не от разоблачения. От чего-то другого.
— Устала я, Саш. От всего. От рутины. Может, сходим куда-нибудь? Только мы вдвоем?
Это было похоже на отвлекающий маневр. Но я так жаждал вернуть все, что согласился.
Глава 2: Провал
Мы поехали на выходные в загородный отель. Все было как в кино: ужин при свечах, шампанское, джаз. Лена была нежна, но ее нежность казалась вымученной, словно роль. Когда мы танцевали, она смотрела куда-то мне за плечо. А потом, уже в номере, пьяная от вина и отчаянной надежды, она проговорилась.
Я лежал, глядя в потолок, и сказал, почти не думая:
— Я верю, что между вами ничего нет. С этим Артемом.
В тишине прозвучал ее голос, странный, отрешенный:
— С Артемом? Нет… с ним ничего нет.
Пауза стала густой, липкой. И она добавила, будто продолжая внутренний диалог:
— Он вообще не в мужчинах.
Мозг отказывался складывать эти слова в смысл. "Не в мужчинах"? Что это — защита? Насмешка?
— Что? — выдавил я.
Она резко села на кровати, осознав, что сказала. Глаза полные ужаса.
— Я имела в виду… что он профессионал, не до флирта. Спи, Саш, мы оба устали.
Но семя сомнения было не просто посеяно. Оно проросло ядовитым ростком. Не в мужчинах. Значит, опасность не там, где я искал?
Я нанял частного детектива. Стыдно, унизительно, но я задыхался. Через три дня пришел отчет. И он перевернул все с ног на голову.
Артем был чист. Работа, дом, спортзал. Никаких следов романа с Леной. Зато в отчете была другая информация. Лена последние четыре месяца регулярно посещала некий медицинский центр. Не женскую консультацию — клинику онкологии и гематологии.
Мир рухнул. Не от ревности, а от леденящего душу прозрения. Она больна. Серьезно больна. И скрывает это от меня. Вот откуда усталость, бледность, ее отстраненность. Она уходит в болезнь, а я-то думал о измене! Стыд сжег меня изнутри.
Я примчался домой, готовый упасть на колени, молить о прощении, быть ее опорой. Квартира была пуста. На столе лежала записка, написанная ее стремительным почерком: "Саша, мне нужно побыть одной. Уехала к маме на дачу. Не звони. Мне нужно время, чтобы подумать. О нас. Прости."
К маме? Но ее мать умерла два года назад.
Глава 3: Двойное дно
Я ехал на ту самую дачу, купив по дороге кучу лекарств, которых не знал, и цветов, которые она любила. Мозг лихорадочно сочинял речи: "Мы справимся, я с тобой, почему ты молчала?".
Дом стоял темный. Я постучал, потом, не дождавшись, открыл ключом (он всегда был у нас). Внутри пахло пылью и сыростью. Никого.
Я звонил. Телефон был выключен.
Тогда я позвонил ее лучшей подруге, Кате.
— Кать, ты Лену не видела? Она сказала, что к маме, но…
Катя помолчала. Слишком долго.
— Саш… Ты не знаешь?
— Что не знаю? — голос мой сорвался.
— Лена… Она же не у мамы. Она, кажется, с кем-то… — Катя запиналась. — Она просила меня ничего не говорить. Сказала, что ты сам все узнаешь, когда будет время.
— КАТЯ! — рявкнул я. — У нее рак! О каком "с кем-то" ты говоришь?!
На другом конце провода воцарилась гробовая тишина.
— Какой рак? — тихо спросила Катя. — Саша, Лена абсолютно здорова. Она в прошлом месяце со мной full check-up проходила, все идеально. Ты о чем?
Земля ушла из-под ног. Здоров? Клиника онкологии… Ложь о матери… Все складывалось в чудовищную, невозможную картину. Она что, симулировала болезнь? Зачем? Чтобы отдалиться? Чтобы подготовить меня к чему-то?
Я вернулся в город, в опустевшую квартиру, и начал рыться в ее вещах, уже не стыдясь. В старом альбоме, на дне шкатулки с бижутерией, нашел ключ. Не от нашей квартиры, не от дачи. Маленький, никелированный, с номером 217.
Интуиция, острая как бритва, привела меня в новый элитный жилой комплекс на окраине. Случайность? Нет. Я видел рекламную брошюрку этого ЖК в ее сумке пару месяцев назад. Я прошелся мимо рядов почтовых ящиков. На ящике №217 была фамилия: "Волкова". Не наша. Лена Волкова. Девичья фамилия моей жены.
Сердце билось так, что вот-вот выпрыгнет. Я вставил ключ в дверь квартиры на втором этаже. Он повернулся.
Глава 4: Встреча в зеркале
Я вошел в квартиру-студию. Она была обставлена с безличным, гостиничным шиком. На барной стойке стояли два бокала с остатками красного вина. На вешалке висел халат. Мужской.
И тогда я услышал звук льющейся воды из-за двери ванной. Кто-то там был.
Я замер. Не знал, что делать. Бежать? Кричать? Ударить?
Дверь открылась. Пар вырвался в комнату. И из пара вышел… я.
Нет, не я в буквальном смысле. Но он был поразительно, до жути, на меня похож. Тот же тип лица, цвет волос, рост, телосложение. Как будто мой чуть более старший, уставший и более дорого одетый брат-близнец. Он был обернут в полотенце и замер, увидев меня. На его лице не было шока. Был лишь глубокий, бесконечный усталый покой.
— Саша, — сказал он тихо. — Я думал, ты придешь раньше.
Его голос был похож на мой, но ниже, с иными интонациями.
— Кто ты? — прохрипел я, чувствуя, как реальность трещит по швам.
— Садись, — он кивнул на диван. — Лена скоро вернется. Она за продуктами.
Я механически опустился. Он налил воды из кулера, сел напротив.
— Меня зовут Дмитрий, — сказал он. — А Лена… Лена мне сестра. Близнец.
Мир перевернулся во второй раз за сегодня.
— Как… какая сестра? У нее нет брата! — выкрикнул я.
— Есть, — он покачал головой. — Просто тебя никогда не знакомили. Мы… не общались. Я исчез из ее жизни много лет назад. А теперь вернулся.
История лилась из него ровно, монотонно, как давно заученная исповедь. Он был старше Лены на семь минут. Связал жизнь с криминальным бизнесом, много лет назад был вынужден скрываться, инсценировав смерть. Все думали, что он погиб. А он жил под чужим именем. А теперь… теперь у него была последняя стадия редкой болезни крови. Той самой, из-за которой я нашел клинику онкологии. Он умирал. И ему было негде умереть. Он пришел к сестре.
— Она не могла тебе сказать, — говорил Дмитрий. — Я — призрак. Любое внимание ко мне опасно. Те старые связи… они могут выйти на тебя, на Машу. Она снимала эту квартиру, ходила в клинику, притворяясь женой (отсюда запись на ее имя), чтобы ухаживать за мной. А от тебя отдалялась, потому что боялась проговориться. И боялась, что ты не поймешь. Что сдашь меня.
Я слушал, и все обретало чудовищный смысл. Ее страх, ее тайны, ее ложь. Это не было предательством любви. Это было предательство нашего доверия во имя долга крови.
В этот момент открылась дверь. Вошла Лена с двумя пакетами. Она увидела нас двоих, сидящих друг напротив друга. Пакеты с грохотом упали на пол. Из одного выкатилось яблоко, покатилось к моим ногам. Ее лицо было маской чистого, немого ужаса.
Глава 5: Правда и жизнь
Последующие часы были водоворотом слез, криков и тишины. Мы сидели втроем в этой стерильной квартире, и правда, наконец, вышла наружу. Я видел, как Лена, моя сильная, независимая Лена, рыдала, прижавшись к плечу этого незнакомца, который был ее кровью и частью.
— Я хотела сказать! Клянусь, хотела! — всхлипывала она. — Но он боялся… И я боялась. Ты такой прямой, Саша. Ты живешь по правилам. Я думала, ты заставишь меня выбрать. Или пойдешь в полицию, чтобы защитить нас… и все бы раскрылось.
— Ты думала, я брошу умирающего человека? Твоего брата? — спросил я, и голос мой звучал чужим.
— Я не знала! — крикнула она. — Мы с тобой стали чужими, Саша! Ты погрузился в работу, я в дом, в Машу. Мы разучились говорить о чем-то сложном. О чем-то страшном.
И в этом была самая горькая правда. Ее предательство было не внебрачной связью. Оно было в том, что она пошла через ад в одиночку, не позвав меня. А мое предательство было в том, что я создал мир, в котором она не могла позвать. Мир, где я сразу заподозрил любовника, а не беду.
Дмитрий умер через три месяца. Мы перевезли его на дачу. Я познакомил с ним Машу, сказав, что это дальний родственник, очень больной. Он учил ее играть в шахматы. Он был тихим, мудрым и очень похожим на меня человеком.
На его похоронах Лена держала мою руку так крепко, как не держала годами. Мы не стали прежними в одночасье. Слишком много лжи, страха и боли лежало между нами. Но мы начали строить новый мост. Не на руинах старого доверия, а рядом. Иногда по ночам она просыпается и цепляется за меня, и я знаю — ей снится, что она тонет. И я шепчу: "Я здесь. Я прыгнул". И это правда. Я прыгнул в ее пучину, когда уже было почти поздно.
Предательство жены оказалось не тем, чего я боялся. Оно оказалось проверкой. На зрелость. На способность любить не только в радости, но и в кромешном, неудобном, страшном хаосе жизни. И иногда, когда я смотрю в зеркало, мне кажется, я вижу в своем отражении тень Дмитрия. И я говорю ему "спасибо" за то, что своей смертью он научил нас с Леной снова жить. Вместе.