Глава 1: Трещины в стекле
Меня зовут Паша. И моя жизнь была… хорошей. Не блестящей, не захватывающей, но прочной, как старый дубовый стол. У меня была работа инженера-проектировщика, которую я любил. Был наш дом – не дворец, но уютная коробочка с мансардой и крошечным садом. И была Алина.
Мы вместе десять лет, женаты восемь. Она всегда была моей тихой гаванью. Стройная, с глазами цвета спелого винограда и привычкой закусывать нижнюю губу, когда волнуется. Работала менеджером в цветочном магазине и, казалось, жила в мире спокойных, простых радостей. Наши дни текли, как река по равнине – предсказуемо и мирно.
Первая трещина появилась незаметно. Вернее, я ее не заметил, потому что не хотел.
Она стала чаще задерживаться. «У нас поставка, Паш, надо принять», – говорила она по телефону, и в голосе слышалось легкое раздражение. Потом появились эти «девичники» с новой подругой, Мариной, о которой я знал только то, что она «сумасшедшая и веселая», и что они вместе ходят на курсы живописи. Алина приносила домой холсты – яркие, абстрактные, непохожие на нее. Я хвалил, а она смотрела на них с отстраненностью, будто они были не ее.
— Ты стала такой… деятельной, — как-то сказал я за ужином, пытаясь проткнуть вилкой резиновую отварную курицу (ее кулинарный энтузиазм тоже куда-то испарился).
— А раньше я была какой? Спящей красавицей? — Она отрезала кусочек резко. В ее тоне была колкость, которой я раньше не слышал.
— Раньше ты была моей, — вырвалось у меня, и я сам испугался этой слащавой фразы.
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, будто видела впервые.
— Я и сейчас твоя, Паша. Просто я еще и своя.
Это «своя» повисло в воздухе, как предвестник бури.
Однажды субботним утром я нашел в кармане ее джинсов чек из очень дорогого ресторана. На двоих. Датирован средой, когда она сказала, что задержится на «корпоративе» в магазине. Сердце сжалось в ледяной комок. Я положил чек на место, руки тряслись. Рациональный Паша тут же начал строить оправдания: может, с Мариной? Может, подругу утешала? Но ресторан был слишком пафосным для подружьих посиделок.
Я стал наблюдать. Не как параноик, а как инженер, собирающий данные. Мелочи. Новое нижнее белье, кружевное, черное. Она не показывала его мне. Новый парфюм – горьковатый, с запахом кожи и табака. Не ее стиль. Отдаленные звонки, на которые она выходила на балкон, даже зимой.
Мы не ссорились. Мы отдалялись. Как два айсберга в одном океане, между которыми уже пролегла непроходимая полынья.
Глава 2: Двойная жизнь
Предательство – это не взрыв. Это тихий газ, который медленно заполняет все пространство, пока не перестаешь понимать, где можно дышать, а где уже нет.
Я нашел его. Вернее, его след в ее телефоне, когда она забыла его на кухне, уходя в душ. Не имя, не фото. Переписку в мессенджере, которую она не удалила. С ником «Серый». Короткие, отрывистые сообщения.
«Сегодня?»
«19:00. Улица Морская, 15. Ключ под ковриком.»
«Жду.»
«Я тоже.»
Последнее – от нее. «Я тоже». Эти два слова ранили глубже, чем любое признание. В них была тоска, нетерпение. Эмоция, которую она давно не излучала в мою сторону.
Улица Морская, 15. Старый кирпичный дом в центре, элитный. Я стоял напротив, втиснувшись в подворотню, словно герой дешевого детектива. Моросил мелкий, противный дождь. И вот я увидел ее. Она вышла из такси, быстрая, легкая. На ней было то пальто, которое я подарил ей на прошлый день рождения. Она подбежала к подъезду, набрала код. И, прежде чем исчезнуть в нем, обернулась. На ее лице было выражение… предвкушения. То самое, с которым она раньше ждала меня.
Мне стало физически плоло. Мир поплыл. Я прислонился к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Разум отказывался верить, но глаза видели все.
Вечером она вернулась домой с пакетом из кондитерской. «Взяла пирожных, ты любишь с вишней», — сказала она обыденно. На ее шее, чуть выше ворота свитера, я разглядел крошечное красное пятнышко. Не синяк. Поцелуй.
— Как прошел день? — спросил я, и голос мой звучал хрипло.
— Обычно. Цветы, бумаги. Устала. — Она избегала моего взгляда.
— Алина, — я подошел к ней, взял за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Ты счастлива?
Она вздрогнула. В ее глазах мелькнул страх, вина, а затем стена.
— Что за вопросы, Паша? Конечно. У нас же все хорошо.
Ложь висела между нами, густая и липкая. Я отпустил ее. В ту ночь я впервые лег на диван в гостиной. Она не пришла звать. Утром мы молча пили кофе.
Глава 3: Лицо врага
Я не выдержал. Мне нужно было увидеть его. Знать, кому она говорит «жду».
Наивно полагая, что знаю ее расписание, я снова занял пост в подворотне. В среду. В 18:30. Я ждал час. Никого. Отчаяние и злость душили меня. Я уже хотел уходить, когда увидел его.
Он вышел из подъезда. Высокий, подтянутый, в дорогом пальто. Седина на висках, уверенные движения. Ему было лет под пятьдесят. Он выглядел… значительным. Таким, каким я себя никогда не чувствовал. Он сел в темный внедорожник и уехал.
Я полез в интернет. Улица Морская, 15. Нашел сайт управляющей компании, список жильцов. Квартира на пятом этаже принадлежала некоему Сергею Владимировичу Ракитину. Две секунды поиска – и я узнал его. Владелец сети элитных отелей. Фотографии с благотворительных вечеров, соревнований по гольфу. Разведен. Миллионер.
Мой соперник оказался не каким-то подкаблучником с работы, а человеком из другого мира. Мира, в котором я был никем. У меня закружилась голова. Что она нашла в нем? Деньги? Статус? Или то, чего я не мог дать? Остроту, опасность, беззаботную роскошь?
Я напился. Впервые за много лет. Пришел домой пьяным и грубым. Алина сидела на кухне, бледная.
— Где был? — спросила она тихо.
— Выяснял, кто такой Сергей Владимирович Ракитин, — выпалил я, наслаждаясь тем, как ее лицо исказилось от ужаса. — Интересный человек. Очень богатый. Наверное, дарит дорогие подарки.
— Паша… — она встала, ее руки дрожали. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? Думаю, что моя жена трахается с олигархом в его квартире! Думаю, что она мне врет! Что я для нее – неудачник, на котором удобно спать!
Она заплакала. Но не от раскаяния. Скорее, от злости и беспомощности.
— Ты просто не понимаешь! С ним я чувствую себя живой! Он меня видит! А ты… ты видишь только свою удобную жизнь, свою спокойную Алину! Ты давно со мной не разговариваешь, ты меня не замечаешь!
— Так надо было идти и изменить всю жизнь, а не просто трахаться на стороне! — закричал я.
Мы кричали до хрипоты. Выплескивали грязь и боль, копившиеся месяцами. В конце, изможденные, она прошептала:
— Я ухожу.
— К нему?
— Да.
Это было как удар топором. Все. Конец. Никаких шансов.
Глава 4: Яд в чаше
Она собрала вещи на следующий день. Молча, быстро. Я сидел в гостиной и смотрел в стену. Чувствовал себя опустошенным, выпотрошенным.
— Паша, — она остановилась в дверях с чемоданом. — Прости. Я не хотела причинять тебе боль.
— Врешь, — тихо сказал я. — Хотела. Иначе бы не делала этого.
Она вздохнула и ушла. Дверь закрылась с тихим щелчком. Звук разбитой жизни.
Прошла неделя. Месяц. Я превратился в призрак. Работа не спасала. Дом давил на меня воспоминаниями. Друзья звонили, я отмахивался. Однажды раздался звонок от неизвестного номера.
— Павел? — женский голос, незнакомый.
— Да.
— Это Марина. Подруга Алины. Мы должны встретиться. Это очень важно.
Мы встретились в унылом кафе. Марина оказалась яркой брюнеткой с пронзительным взглядом.
— Я знаю, что вы думаете о Сергее Ракитине, — начала она без предисловий. — Но вы ошибаетесь.
— В чем? В том, что он не спал с моей женой?
— В том, что он – цель. Он – средство. Алина не ушла к нему, Павел. Она ушла от тебя. А он… просто возможность.
Я смотрел на нее, не понимая.
— Она что, шпионка вашингтонского обкома? О чем ты?
Марина вздохнула.
— Сергей Ракитин не просто бизнесмен. У него темное прошлое. Очень темное. И Алина это знает. Ее отец, вы знаете, чем он занимался?
Я пожал плечами. Отец Алины умер, когда она была подростком. Она редко о нем говорила. «Был бизнесменом», — вот и все.
— Он был мелким бухгалтером. И погиб в подстроенной аварии. Виновным оказался пьяный водитель, который потом исчез. Алина всегда считала, что отца убили. И что за этим стоял Ракитин. Его фирма как раз выкупала тогда землю, на которой стоял гараж отца.
У меня в голове что-то щелкнуло.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что она… специально сошлась с ним? Чтобы отомстить?
— Да. Она искала способ годами. Устроилась в цветочный магазин, который обслуживает его отели. Познакомилась с ним. Завела роман. Все было рассчитано. Я пыталась отговорить ее, но она помешана.
Я чувствовал, как мир переворачивается с ног на голову. Невероятно. Безумно. Но вдруг детали сложились в другую картину. Ее отстраненность, не ее парфюм (его?), ее странная холодность в последние месяцы – не от разлюбленности, а от сосредоточенности на своей миссии.
— Почему ты мне это говоришь? — спросил я хрипло.
— Потому что она в опасности. Она что-то задумала. Что-то серьезное. И я боюсь, что он ее раскусит. Он не дурак. Она перестала выходить на связь. Я не могу ей дозвониться уже два дня.
Сердце упало. Внезапно вся моя ненависть, вся обида отступили, сменились леденящим ужасом. Моя Алина. Моя наивная, тихая Алина – охотится на волка.
Глава 5: Выбор и спасение
Я мчался к дому на Морской, 15, не думая ни о чем. Только ее лицо перед глазами. Не лицо изменницы, а лицо девушки, которую я полюбил когда-то – упрямой, ранимой, способной на безумства.
Я набрал код подъезда, который подсмотрел когда-то. Поднялся на пятый этаж. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Его – жесткий, холодный. И ее – испуганный, но дерзкий.
— Думала, я не проверю бухгалтерию своего же цветочного поставщика? — говорил Ракитин. — Ты хорошо вписала фальшивые счета, Алина. Очень профессионально. Для дочки бухгалтера. Но зачем? Чтобы подставить меня за уклонение? Слабо.
— Это было не для подставы, — голос Алины дрожал, но она держалась. — Это было, чтобы получить доступ к вашим настоящим счетам. К тем, что в офшорах. К тем, что связаны с земельными сделками восьмилетней давности. С гаражным кооперативом «Рассвет».
Наступила тишина.
— Ты… чья дочь? — тихо спросил Ракитин. В его голосе появилась опасная нота.
— Василия Семенова. Того, кого вы убили.
Я втолкнул дверь. Они оба стояли в центре огромной гостиной. Он – сжав кулаки. Она – бледная, но с высоко поднятой головой. На столе лежал ноутбук и папка с бумагами.
— Паша? — ее глаза расширились от неверия.
— А это кто? Муж? — Ракитин усмехнулся. — Семейная команда?
— Уходи, Паша! — крикнула Алина.
Но я видел его взгляд. Он был готов на все. В его глазах читалось решение – избавиться. От обоих.
— Сергей Владимирович, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Я только что отправил вашему компаньону и в несколько редакций файл с предварительными данными, которые успела собрать Алина. Если с нами что-то случится, он станет публичным. Там есть намеки и на офшоры, и на старые дела. Вам это нужно?
Я блефовал. У меня не было никаких файлов. Но я смотрел ему прямо в глаза, как играющий ва-банк игрок.
Он измерил меня взглядом. Расчетливый, холодный взгляд бизнесмена, который всегда оценивает риски.
— Ты врешь.
— Проверьте телефон, — сказал я. — Думаю, вам скоро позвонят.
Он медленно достал телефон из кармана. И в этот момент Алина резко двинулась к столу, схватила папку и ноутбук и бросилась ко мне. Я оттолкнул ее в подъезд, сам загородив дверь.
— Уезжайте. Обоих, — прошипел Ракитин, глядя на замигавший экран телефона. — И если хоть одна бумажка всплывет…
— Это зависит от вас, — сказал я. — От того, оставите ли вы нас в покое. Навсегда.
Мы не помним, как спустились и выбежали на улицу. Держась за руки, как сумасшедшие. Мы ехали в такси молча, оба трясясь от нервной дрожи. Только когда мы оказались в моей квартире (в нашей? уже нет), она разрыдалась. Плакала, как ребенок, захлебываясь, прижимаясь ко мне.
— Прости, прости, прости, — твердила она сквозь слезы. — Я все испортила. Я чуть не погубила нас обоих. Я думала, я сильная, а я просто дура.
Я обнял ее. И в этот момент понял странную вещь. Я не прощал ее. Еще нет. Боль от предательства никуда не делась. Она была здесь, в груди, тяжелым холодным камнем. Но та Алина, которая предала, и та Алина, что рисковала всем ради памяти отца, были разными людьми. И вторая была мне небезразлична. Все еще.
— Почему ты пришел? — спросила она, всхлипывая.
— Потому что ты – моя жена, — просто сказал я. — И даже если мы больше не муж и жена, ты – человек, с которым я прожил десять лет. Я не мог не прийти.
Мы не вместе. Она снимает квартиру. Мы встречаемся иногда, говорим. Долго и мучительно. О боли, о доверии, о том, кто мы есть на самом деле. Она говорит, что с Ракитиным ничего не было по-настоящему. Что это была игра. Но я знаю: в игре были поцелуи, прикосновения, ложь. Это рана, которая, может, никогда не заживет полностью.
Но история наша не закончилась. Она взорвалась, разлетелась на осколки, и теперь мы, два осторожных, искалеченных человека, медленно собираем эти осколки, пытаясь понять, можно ли сложить из них новую картину. Совсем другую. Искреннюю. Без секретов.
Иногда я ловлю ее взгляд, и в нем вижу ту девушку, которую полюбил. И еще что-то новое – уважение, может быть. А она видит во мне не просто удобного Пашу, а того, кто пришел на помощь. Даже когда не должен был.
Это не хэппи-энд. Это – точка, после которой возможно продолжение. И я еще не знаю, каким оно будет.