Предыдущая часть:
Накануне выпускного Григорий пережил первый приступ влюблённости, но Екатерина его не поняла, безжалостно посмеялась и отвергла. Ребята окончили школу, поступили в разные институты и какое-то время почти не вспоминали друг о друге, поглощённые своими компаниями, интересами и даже влюблённостями в других.
— Катя, это ты? — услышала она по дороге домой. — Давно не виделись. Рад тебя видеть, не ожидал, что соскучился.
— А чего это ты вдруг скучаешь? Делать нечего? — хотела ответить Катя, но осеклась, подняв глаза.
Вместо старого приятеля с растрёпанными волосами и вечной царапиной на носу перед ней стоял молодой мужчина — широкоплечий, уверенный, взрослый и симпатичный. В общем, если одним словом, какой-то необъяснимо притягательный.
Потом они сидели на кухне, уплетали мамины пирожки, без остановки болтали обо всём на свете, словно наверстывая упущенное время. С тех пор Григорий и Екатерина снова были вместе, насколько позволяла напряжённая учёба в разных вузах. Григорий едва дождался, когда Екатерина закончит университет, потому что выходить за него раньше она наотрез отказывалась. Сам он к тому времени уже работал, обживал квартиру, подаренную родителями, и носил в кармане бархатную коробочку с кольцом для любимой, сжимая её в кулаке.
— Ну, 23 — это не 19, — хитро улыбнулась бабушка. — Вы даже не спешили с женитьбой.
Екатерина делала вид, что не слышит бабушкиных поддразниваний. Вообще-то, если бабуля намекает на параллели между ней, Григорием и её родителями, то это просто нелепо. Между их ситуациями нет ничего общего. Мама с отцом, судя по всему, были случайными людьми, чужими друг другу и, главное, совершенно разными. А она знает Григория почти всю жизнь. И ближе, понятнее человека для неё нет. И её никто не понимает так, как он. Разумеется, она выйдет за него, потому что они по-настоящему любят друг друга.
Но если кто-то думает, что при этом она изменит своим принципам, то сильно ошибается. Между прочим, их с Григорием пример только подтверждает её убеждение, что для счастливого брака люди должны разделять интересы и взгляды на жизнь, быть из одного круга, иначе это не союз, а вечное толкание локтями.
Почти сразу после свадьбы Екатерина узнала, что ждёт ребёнка. Девочку назвали Вероникой, и с её рождением жизнь Григория и Кати стала ещё полнее радости. Ника росла здоровой, довольно привлекательной и смышлёной. Она капитанствовала в школьной волейбольной команде, побеждала на олимпиадах по английскому и в целом внушала матери оптимизм и гордость. Тем более что больше надежд и поводов для гордости не было. Вероника осталась их единственным ребёнком. Незаметно пролетели двадцать лет.
Вероника успешно училась в институте иностранных языков, продолжала играть в волейбол за студенческую команду и обладала соответствующей фигурой — высокой, стройной, гибкой и сильной. Густые светлые волосы от отца, чуть вьющиеся по материнской линии, были собраны в высокий блестящий хвост, а белозубая улыбка завершала образ звезды института и всех окрестностей.
На последнем курсе за девушкой начал красиво ухаживать весьма эффектный молодой человек. Его внешность соответствовала уровню его семьи. Парень был сыном крупного дипломата, жившего много лет за рубежом, и явно видел сына идущим по его стопам, по хорошо проторенной дорожке. А пока юноша жил на родине, он был оснащён по высшему разряду, как выражалась молодёжь. Всё складывалось прекрасно. Вероника милостиво улыбалась Даниилу — так звали сына дипломата.
Они составляли очень красивую пару, и было видно, что они нравятся друг другу. И вдруг всё переменилось. Даниил перестал появляться в их доме, звонить Нике и вообще исчез из виду. Вероничка равнодушно пожимала плечами, отмахивалась и загадочно улыбалась. Екатерина разочарованно вздыхала. Очень жаль, что у дочери ничего серьёзного не вышло с этим замечательным молодым человеком.
А потом всё стало плохо, просто ужасно. Вероника сильно изменилась. Впервые в жизни чуть не провалила сессию, постоянно глуповато хихикала, распустила волосы, забросила тренировки и всё равно то и дело куда-то спешила. Ни одного вечера она больше не проводила дома, и даже выходные вместо любимой дедовской дачи или родного дивана тратила неизвестно где. С прогулок она возвращалась с блаженным выражением лица, отвечала невпопад и на вопросы матери отшучивалась.
— Что с ней происходит? — спрашивала Екатерина у мужа, подозревая, что он знает о Нике больше, чем она.
У отца и дочери всегда были особенно доверительные отношения. Григорий улыбнулся, пожимая плечами.
— Ну а что может случиться с девушкой в двадцать лет? Влюбилась она.
А через несколько месяцев в их квартиру вместе с дочерью вошёл незнакомый молодой мужчина.
— Мам, пап, познакомьтесь, это Кирилл, — объявила Вероника, нервно улыбаясь.
Екатерина посмотрела на дочь, отметив испуганно-растерянное выражение её лица, и от неожиданности сначала покраснела, а потом побледнела. Не особо высокий, едва ли не ниже Ники, а может, так кажется из-за лёгкой сутулости. Плохо сидящий, откровенно дешёвый костюм, брюки которого нелепо лежали на потрёпанных ботинках. Вот что Екатерина отметила сразу. А остальное уже не имело значения. И руки с чистыми, но всё равно заметной тёмной каймой под ногтями, и простая стрижка без изысков, и даже щетина на лице. Похоже, он уловил значение её взгляда, потому что провёл ладонью по щеке и смущённо улыбнулся.
— Простите, я не успел привести себя в порядок, — сказал он, потупив взгляд. — Мне очень неловко.
Он решил зачем-то объяснить свою растрёпанность и всё остальное.
— Просто я прямо с рабочей смены. Быстро обрастаю щетиной.
Он снова улыбнулся, видимо полагая, что это его извиняет.
— Со смены? — переспросила Екатерина, пытаясь осмыслить услышанное.
— Да, я посменно работаю на заводе и учусь в Политехе, — объяснил парень, спокойно выдерживая её взгляд. — Я пытался успеть заскочить домой и побриться, но у нас вечерами такая очередь в санузел, что к вам я бы приехал часам к двенадцати ночи.
— То есть, что значит очередь в санузел? — совсем растерялась Екатерина, не понимая собеседника.
— Ну, понимаете, когда туда одновременно ломится полтора десятка человек, очередь неизбежна, — терпеливо пояснил Кирилл. — Я же в общаге живу.
— А в общежитии? — дошло наконец до Екатерины.
— Так вы, получается, не местный, не городской?
— Нет, что вы, я, что называется, деревенский, причём из такой глуши, что боюсь, даже название моего родного района вам ничего не скажет, — покачал головой Кирилл.
Ну и что вам нужно здесь у нас, деревенский, плохо одетый и как попало стриженный мужчина с грязными руками, да ещё и не бритый? Чуть не спросила Екатерина, но тут же получила ответ на свой невысказанный вопрос.
— Мама, папа, — вдруг торжественно заявила Вероника, и в её глазах подозрительно блеснули слёзы. — А у меня для вас сюрприз. Я должна вам кое-что сказать, что-то очень важное. Мы с Кириллом, в общем, мы любим друг друга и хотим пожениться.
В комнате повисла тишина, потому что Екатерина буквально застыла на месте и потеряла дар речи от такого известия.
— О, вот это новость, — сказал Григорий дрожащим голосом, проводя рукой по волосам. — Ну вы даёте, ребята. Нельзя же так огорошивать родителей. Мы уже не молодые.
Он рассмеялся, потирая руки, и встревоженно оглянулся на Катю, пытаясь разрядить обстановку.
— Что ж, я вас поздравляю. Я очень рад за вас, дорогие мои. И мама наша тоже рада.
Григорий снова обернулся к жене, но чтобы принять выражение её лица за радостное, нужно было обладать богатой фантазией. Екатерина выдавила из себя что-то вроде "ну, надо же" и плотно сжала губы. Остаток вечера прошёл как в тумане. Григорий, Вероничка и этот гость болтали и смеялись, изображая непринуждённое веселье. Муж и дочь периодически бросали на неё робкие, умоляющие взгляды, пытались втянуть в разговор. В общем, изо всех сил притворялись, что всё в порядке. Екатерина с трудом дождалась, когда за так называемым женихом закроется дверь.
— Мам, — промямлила Вероника, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
— Даже не думай, — произнесла Екатерина злым голосом, повернувшись к дочери. — Я прощу этот сюрприз. Пусть это будет дурной шуткой, о которой забудем. И чтобы я больше не слышала про этого человека и не видела его в доме.
— Ну, Катюша, — раздался голос Григория, и он шагнул ближе, пытаясь вмешаться. — Это, вообще-то, не только твой дом, но и наш с Вероничкой. И вообще, не стоит так говорить. Почему ты называешь чувство своей дочери дурной шуткой?
— Подожди, — Екатерина замолчала от догадки, сузив глаза. — Для тебя это не сюрприз. Ты знал и уже видел его.
Она с явным презрением в голосе выговорила последнее слово.
— Вы сговорились за моей спиной. Вы меня предали.
— Ну ты совсем уж, Катюша, — улыбнулся Григорий, явно пытаясь снизить напряжённость разговора, и развёл руками. — Давайте все дружно успокоимся и поговорим. Да, сознаюсь, я уже знаком с Кириллом и должен тебе сказать, что он просто замечательный парень.
— Он всё. Я больше не хочу это слушать, — Екатерина зажала уши ладонями, отходя в сторону.
— Знаешь, мама, — Вероника, испуганно молчавшая до этого, решительно прервала мать и шагнула вперёд. — Вот именно поэтому я и не говорила тебе про Кирилла. Я боялась, что ты отреагируешь именно так. Я знала, что тебе бесполезно рассказывать про него, пытаться что-то объяснять. И подумала: "А вдруг ты его увидишь сама? Услышишь его голос и поймёшь всё без лишних слов". Но, видимо, я ошиблась.
— Нет, ты не ошиблась, — почти прошипела Екатерина, сжимая кулаки. — Я всё услышала и увидела и всё поняла. Всё, что мне нужно.
— Что ты поняла? — прищурилась дочь, скрестив руки на груди.
— Всё и гораздо больше, чем ты думаешь, и вообще способна видеть, — ответила Екатерина, повышая голос. — Господи, Вероника, тебе ведь уже не пятнадцать лет. Ну ты же должна соображать, с кем не стоит связывать свою жизнь. Этот человек тебе совершенно не подходит. Вы совершенно разные и просто не можете быть счастливы. И не надо говорить мне о пламенных чувствах.
Она остановила рвущуюся в бой дочь, махнув рукой.
— Вспомни хотя бы пример своей бабушки. Она тоже выскочила замуж по страстной любви, а через год убедилась, что её брак — это огромная ошибка.
— Ну, Катюша, если бы не эта ошибка, у всех нас сейчас не было бы тебя, — робко улыбнулся Григорий, который явно пытался разрядить обстановку, и пожал плечами. — И вообще, солнышко, знаешь, дети должны жить только своей жизнью, а не страхами и мыслями своих родителей.
— Знаешь, дорогой, оставь свои народные мудрости при себе, — взвилась Екатерина, поворачиваясь к нему. — Испортить Вероничке свою, а заодно и мою жизнь я не дам.
— А чего я хочу от своей жизни? Ты хоть раз спросить не хочешь? — снова заговорила Вероника, и её голос задрожал от обиды.
— Нет, не хочу, потому что вижу, что ты просто не соображаешь, что делаешь. Я не знаю, чем окрутил тебя этот деревенский кавалер, но я это всё прекращу.
Последние слова она прокричала уже в спину дочери. Вероника, отмахнувшись, выскочила из комнаты. Через пару дней Екатерина, потратив немало времени на сбор информации, заявилась в общежитие, где жил Кирилл Петров, и постучала в нужную дверь.
— Ой, Екатерина Борисовна, здравствуйте. Как вы? — покрасневший Кирилл пытался произвести самую быструю в своей жизни уборку, одной рукой срывая развешенные на стуле штаны, а другой ловко накрывая газетой мешанину из тарелок, кульков, пакетиков, книг, проводов и ещё бог знает чего на столе. — Я рад вас видеть.
— А я совершенно не рада вас видеть и вообще предпочла бы вас не видеть никогда, — произнесла Екатерина сходу, переступая порог.
Кирилл замер, глядя на неё, усмехнулся и произнёс, опустив руки.
— А, то есть я зря надеялся на запоздалое благословение. Ну хорошо, вы, видимо, пришли мне что-то сказать, хотя, в принципе, всё понятно.
— Я рада, что вы понятливый, — усмехнулась женщина. — Всё же скажу вслух. Я требую, чтобы вы оставили мою дочь в покое навсегда.
— Екатерина Борисовна, простите, но я не могу этого сделать. Я очень люблю вашу дочь, — начал Кирилл, но тут же был решительно прерван.
— Знаете, я тоже люблю свою дочь, и, поверьте, хорошо её знаю. Вы совсем не тот человек, который ей нужен. Она, к сожалению, пока не способна понять этого сама, но зато я очень хорошо всё понимаю, — ответила ему Екатерина, и поэтому никогда не допущу, чтобы она связала свою жизнь с таким...
Она осеклась.
— С таким, как я, — спокойно окончил за неё фразу Кирилл, не отводя взгляда. — Ну что ж, мне очень жаль, но в таком случае придётся обойтись без вашего разрешения. Простите.
Продолжение :