— Ну вот, а говорят, «горбатого только могила исправит»! Ты, Танюха, своим примером доказала — всё возможно, если сильно захотеть!
Подруга Лилька — молодец, чего уж там. Она из тех редких людей, кто не станет завистливо поджимать губы, если у тебя что-то налаживается, а бахнет ладонью по столу и искренне за тебя порадуется. Мы сидели в нашей любимой «Шоколадке», в самом дальнем углу. Лилька ковыряла ложечкой тирамису, а я, сияя от счастья, выкладывала ей последние новости.
начало истории 👇
продолжение:
А новости были, прямо скажем, сенсационные. Ровно месяц назад я совершила самый дерзкий поступок в своей жизни — «угнала» Толика. Прямо со встречи одноклассников. Помните, я рассказывала об этом случае?
— И что, прям совсем не пьет? — Лилька прищурилась, недоверчиво глядя на меня. — Прям ни капли в рот? Даже пиво? Или там «для аппетита»?
— Вообще ни-ни, Лиль! Как отрезало. Так он и не спрашивает! Представляешь, лицо посвежело, глаза заблестели. Ещё и сигареты бросил, а раньше, мне кажется, чуть не спал с ними. Сама в шоке, если честно.
— Фантастика... — протянула Лиля. — Слушай, Тань, ну месяц — это ещё не показатель. Это он на «свежих дрожжах» держится, на благодарности к тебе. А если сорвется?
— Не должен, — я уверенно мотнула головой.
— Слушай, а давай ему тест устроим, настоящий!
— Это какой ещё такой тест?
— Тест на алкоголь. Соберёмся нашей компанией у тебя. Мы со Снежанкой наших мужиков возьмем. В какой-то момент мы, девочки, отойдём «носики попудрить», а мужики останутся одни. И вот тогда они попробуют его на сто грамм уговорить. Чисто символически за знакомство». Так сказать, «протестят» его на прочность.
— Ой, не знаю, Лиль... Некрасиво это как-то с моей стороны.
— Да чего некрасивого-то? Наоборот! Если выстоит — ты будешь в нём уверена. А если нет... Ну, лучше сейчас узнать...
Я долго отнекивалась. Но Лилька — это танк в юбке. Она так настойчиво убеждала меня в необходимости этого «экзамена», приводила примеры каких-то знакомых, которые «шифровались годами», что я в итоге сдалась. Ладно, думаю. В конце концов, мне действительно нужно знать, насколько глубоки его перемены.
Домой я пришла в смешанных чувствах. Толик встретил меня в прихожей.
— Танюша, ты как раз вовремя, — улыбнулся он, забирая у меня сумку. — Я там пирог с капустой и грибами приготовил, только из духовки. Проголодалась?
Он провел меня на кухню. На столе уже стояли две чашки, а в центре — румяный, пышный пирог.
— Толь, ну ты даешь! — я искренне восхитилась. — С ролью «домохозяйки» ты справляешься на пять с плюсом.
За этот месяц он и правда преобразил мою квартиру. Починил кран в ванной, который капал два года, прибил все полки, до которых у меня не доходили руки, и даже пересадил мои замученные кактусы. Он наливал мне ароматный чай с бергамотом, а я смотрела на его руки — спокойные, не дрожащие, и радовалась.
— Толь, сегодня подруги мои придут, — осторожно начала я, пробуя кусочек пирога.
— Пусть приходят. Мне-то что? — он добродушно усмехнулся.
— С ними мужья их будут. Ты не против?
— С чего я должен быть против?
— Ну да, познакомишься, пообщаешься. А то сидишь в четырёх стенах. Кто знает, может что из работы тебе предложат.
— Я, кстати, смотрел на сайте вакансии...
Тут я покраснела:
— Толь, я пошутила насчёт работы. Ты, пожалуйста, не спеши пока. Мы же договаривались: ждем ещё месяц, ты окончательно приходишь в себя, а потом уже начинаешь ходить по собеседованиям.
— Ладно-ладно! Как скажешь. Месяц так месяц.
Толик не спорил. А я до смерти боялась отправлять его «в мир». Перед глазами так и стояла картина: попадает он в мужской коллектив, где-нибудь в курилке или в раздевалке, и там сразу начнут его «окучивать». «Слышь, Толян, ты че, язвенник?». «Пошли на перекур». «Да ладно тебе, после смены по пятьдесят за первую зарплату — святое дело».
Поэтому я никуда не спешила. Толик же, напротив, рвался в бой.
И вот настал вечер, который должен был расставить все точки. Готов Толик к давлению со стороны мужчин, или не готов?
Гости не заставили себя ждать. Ровно в семь раздался звонок, и в прихожую ввалилась шумная толпа. Подруги мои, Лилька и Снежана, пришли во всеоружии — накрашенные, надушенные, сияющие. Но всё моё внимание было приковано к их «тяжелой артиллерии».
Всеволод, Лилькин муж, был мужчиной основательным. Грузный, широкоплечий, с добрым, авторитетным лицом и аккуратной залысиной. Стас, муж Снежаны, был его полной противоположностью — тощий двухметровый детина с густой бородой. Ребята были достаточно брутальными, но при этом вполне добродушными. Во всяком случае по отношению ко мне они были именно такими.
Я начала знакомство. Толик, мой бедный, тощий и невысокий Толик, в этот момент выглядел рядом с ними как подросток на экзамене. Я прямо кожей почувствовала, как он съежился, когда Сева своей лапищей сжал его ладонь.
«Ничего-ничего, — подбадривала я себя. — Только спокойствие. Тем жестче будет его отказ! Одно дело — отмахнуться от каких-то сопляков, а тут такие дяди, попробуй им не подчинись».
Мы посидели. Про алкоголь никто не вспоминал. Хотя я отлично знала, что Всеволод принёс с собой бутылочку хорошего рома — мне Лилька всё выдала.
— А я тебе говорю, Стас, — вещал тем временем Всеволод, аппетитно хрустя огурчиком, — на той рыбалке карась шёл такой, что удилище в дугу! Толь, ты как к рыбалке относишься?
— Нормально, — Толик оживился. — Но я больше по спиннингу.
И они зацепились. Завязался какой-то мужской спор про блесны, лески и лодочные моторы. Толик, к моему удивлению, не забился в угол, а вполне бодро начал отстаивать свою точку зрения.
Тут Лилька театрально взглянула на часы и ахнула:
— Ой, девчонки! Вы не против, если мы мальчиков буквально на полчасика оставим?
Мы со Снежанкой тут же её поддержали.
Я повернулась к Толику.
— Толь, ты не против, если я тебя с мальчиками ненадолго оставлю?
— Оставляй, мне-то что? Мне нормально! — он невозмутимо пожал плечами. — Идите, Танюш, не переживай.
Я была поражена. Он настолько удачно вписался в эту компанию, что даже мой уход его не смутил. Всеволод уже разливал всем чай (пока ещё чай!), травя одну из своих бесконечных историй про армию. Я пыталась поймать хотя бы один испуганный или просящий взгляд Толика — всё-таки оставляю его «на растерзание» малознакомым мужикам. Но нет! Он смотрел на Стаса и что-то оживленно чертил пальцем на скатерти. Я улыбнулась и с какой-то легкой, почти воздушной душой вышла вслед за девчонками.
Лилька потащила нас в ближайшее караоке-бар.
— Так, подруга, сразу предупреждаю, — я строго повернулась к Лильке, когда мы заняли столик, — Толика с вашими «кинг-конгами» надолго не оставлю! Максимум тридцать минут, и я побежала проверять.
Лилька замерла, уперев руки в боки, и надула губы:
— Так, я не поняла! А почему это «кинг-конги»? Ты наших мужиков сейчас с обезьянами сравнила, что ли?
— Да не в том дело, Лиль, — поспешила я с объяснениями, замахав руками. — Ты видела, какой Толик на их фоне маленький и худенький? Реально — кинг-конги!
Лилька еще пару секунд изображала обиду, но потом расхохоталась:
— Ладно, «воробушек» твой крепче, чем кажется. Давай, не дрейфь!
Вскоре перед нами появились яркие коктейли — что-то синее и очень сладкое.
— Тань, ну ты чего сидишь? Пей давай! — кричала Снежана сквозь грохот музыки. — За твоего нового мужика! За его железную волю!
Я сделала глоток, потом еще один. Напряжение, которое копилось во мне весь день, начало потихоньку отпускать.
— Девчули, дорогие, пойдемте домой, а? — взмолилась я после первой песни. — Ну полчаса прошло уже. Я за Толика переживаю, места себе не нахожу. А вдруг они там уже ром этот открыли?
— Ой, Танька, ну ты и паникерша! — Лилька махнула рукой, выбирая следующую композицию. — Нечего за него переживать — наши мужики адекватные, ничего плохого с твоим Толиком не сделают. Максимум — по душам поговорят. Сева вообще душка, он мухи не обидит, если его не злить. Давай еще по одной!
И мы остались.
Я сама не заметила, как время растянулось. Алкоголь, к которому я была совсем не готова, быстро ударил в голову. Мысли стали путаться, но тревога за Толика никуда не делась.
— Всё, — я решительно хлопнула ладонью по столу, чуть не перевернув пустой бокал. — Идём. Прямо сейчас. Если он сорвался — я... я не знаю, что я сделаю!
Лилька, со всклокоченными волосами и размазанной помадой, посмотрела на меня и икнула:
— Ладно... идем... Проверять твоего стойкого оловянного солдатика.
Мы вывалились из караоке в ночную прохладу. Я шла впереди, почти бегом, спотыкаясь на своих каблуках. В голове пульсировала только одна мысль: «Лишь бы не пьяный, лишь бы не пьяный...».
Подходя к дверям своей квартиры, я замерла. Из-за двери не доносилось ни звука.
— Ой, мамочки... — прошептала я, дрожащими руками нащупывая ключи. — Девчонки, кажется, они там все в отключке.
Лилька со Снежаной притихли за моей спиной. Я повернула ключ, толкнула дверь и зажмурилась, боясь увидеть то, что предстанет перед моими глазами.
— Толя? — позвала я севшим голосом.
Стоило нам переступить порог кухни, как веселье смыло ледяной водой.
За столом сидели эти два жлоба — Всеволод и Стас. Вид у них был, мягко говоря, помятый. Увидев нас, они заржали в голос, хлопая друг друга по плечам.
А Толика не было. Место во главе стола пустовало.
— Где Толик? — спросила я.
— Кто? Твой-то? — Сева вытер слезы от смеха и икнул. — Так твой... утомился совсем. Слабый оказался боец, Танюха. Спать пошёл.
Они снова переглянулись и противно захихикали. Я посмотрела в их остекленевшие, подвыпившие глаза. Взгляд непроизвольно упал вниз, под стол. Там, рядом с ножками стульев, вызывающе поблескивали темным стеклом две большие бутылки из-под рома. Пустые. В ноль.
Внутри всё сжалось. «Толик! Только не это!» — пронеслось в голове. Я, не снимая туфель, бросилась в спальню.
В комнате было темно, только тусклый свет из окна падал на кровать. Толик лежал там прямо в одежде, ничком, уткнувшись лицом в подушку. Стоило мне сделать шаг к нему, как в нос ударила тяжелая волна перегара. Это был запах беды, запах того самого «прошлого», от которого я его так отчаянно спасала.
— Толь... Толь, ты слышишь? С тобой всё нормально? — закричала я, хватая его за плечи.
Ноль эмоций. Он даже не шелохнулся. Я начала трясти его со всей силы, чуть не плача от злости и отчаяния. В ответ донеслось только какое-то нечленораздельное мычание и тяжелый, свистящий храп. Я из последних сил уперлась ногами и перевернула его на спину. Его голова мотнулась, как у тряпичной куклы. Глаза не открывались. А этот запах... Фу!
Я выскочила из спальни в бешенстве. На кухне продолжалось веселье: Стас пытался налить себе остатки из пустой бутылки, а девчонки стояли у входа, не решаясь войти.
— Вы чего сделали?! — заорала я так, что Сева даже подпрыгнул на стуле. — Вы чего, гады, сотворили?! Вы должны были его проверить, аккуратно посмотреть, а не поить до полусмерти!
Всеволод медленно прищурился, его добродушная маска сползла.
— А чего ты на нас кричишь, Танюха? Мы, что ли, виноваты, что он у тебя такой падкий? Мы только пробку открыли, а он как давай этот ром жрать! Как не в себя! Мы со Стасиком всего по две стопочки успели, честное слово. Остальное он сам выжрал, нас даже не спрашивал.
— Врете вы всё! Как он мог выжрать целую бутылку?! И вторая... Вторая бутылка откуда взялась? Лилька говорила про одну!
— Так он сам сходил, купил, — встрял Стас, почесывая бороду и глядя на меня с каким-то пренебрежением. — Сказал, маловато будет для такой компании. Мол, хозяин должен угощать.
— Он купил?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — Не надо мне тут сказки рассказывать! У него нет ни копейки денег!
— Денег нету, это мы знаем, — ухмыльнулся Сева, вытирая рот ладонью. — Он у нас занял. Так что ты, Танюха, нам еще должна осталась.
В этот момент во мне словно что-то лопнуло. Я орала на них так, как не орала никогда в жизни.
— Пошли вон! — я схватила Севу за рукав и попыталась стащить с табурета. — Вон из моего дома! Оба! И вы, подруги верные, тоже забирайте своих кинг-конгов и катитесь!
Лилька и Снежана, которые до этого стояли молча, вдруг встрепенулись.
— Тань, ты чего? — Лилька сделала шаг вперед, пытаясь меня успокоить. — Ну выпили мужики, ну бывает. Чего ты на Севу кидаешься? Он же хотел как лучше...
— Как лучше?! — я обернулась к ней, и Лиля попятилась. — Вы мне всё обнулили! Всё, что я по крупицам собирала! Вы же знали, какой он! Вы же видели, что он слабый!
— Да пошла ты, Танька! — вдруг зло выкрикнула Снежана, хватая Стаса за руку. — Сама со своим алкашом связалась, а мы виноваты? Да он только и ждал повода, чтобы нализаться! Посмотри правде в глаза — он у тебя обычный синяк, а ты из него принца лепишь. Наших мужиков она еще оскорблять будет!
— Я в шоке, подруга! — добавила Лилька, выходя в коридор. — Я тебя сегодня просто не узнаю. Ты из-за этого ничтожества на нас лаешь как собака цепная. Совсем кукуха поехала!
Мужчины нехотя выходили, ворча и пошатываясь. Всеволод у двери обернулся:
— Про две тыщи не забудь, святоша. Долги отдавать надо.
Я захлопнула за ними дверь с такой силой, что в прихожей звякнуло зеркало.
— Ну и живи с этим алкашом! — донесся уже с площадки пронзительный голос Лильки. — А к нам больше не подходи! Слышишь? Видеть тебя не хотим!
В подъезде еще долго слышались их голоса и смех.
В квартире воцарилась тишина. Но эта тишина была страшнее любого крика. Она была пропитана запахом рухнувших надежд. Я вернулась в спальню и бессильно опустилась на пол возле кровати.
Толик спал. Он даже не знал, что за последние полчаса я лишилась всех подруг, а он — всех своих недавних достижений.
Я молилась, чтобы это был просто срыв, минутная слабость. Мне так хотелось верить, что утром всё можно будет исправить.
«Пожалуйста... пусть завтра он проснется, посмотрит мне в глаза и скажет: «Танька, прости. Бес попутал. Больше ни-ни. Клянусь, это был последний раз...»».
Но следующий день принёс мне новые сюрпризы, к которым жизнь меня точно не готовила.
(продолжение следует)