— Сколько раз тебе говорила, Вера, да не ставь ты туда эту сковородку!
— Так занято там, куда вы говорили...
— Освободи! Переставь на подставку! Совсем ничего делать не хочет, всё ей подсказывать надо.
Каждый день. Каждый божий день я ругалась со свекровью. И каждый день я мечтала о том, что мы, наконец, съедем от неё. В крохотную студию на окраине, в полуподвал, в палатку в лесу — куда угодно, лишь бы быть там хозяйкой.
Но Константин (мой муж) был категорически против.
— Вера, ну опять ты за старое? Тебе не надоело? Ну, придирается мама, характер у неё такой. Зато посмотри на плюсы.
— Какие плюсы, Кость? — я села рядом, заглядывая ему в лицо. — Что я не могу испечь пирог, когда хочу, потому что «духовку испорчу»?
— Плюсы в том, — Костя, наконец, закрыл крышку ноутбука и посмотрел на меня как на неразумное дитя, — что у нас нет долгов. Ты же знаешь, как я отношусь ко всем этим ипотекам? Это рабство, Вера. Я не собираюсь покупать две квартиры — одну себе, а вторую — банку в виде процентов. Обойдутся. Мы копим. Сами, честно.
— Милый, но пока ты накопишь на квартиру, мы уже состаримся! Арсений школу закончит!
— А что тебе не нравится сейчас? Я работаю, ты работаешь. Мама Арсюшу в школу отводит, на карате водит, на английский. Тебе после работы даже к плите вставать не надо. Как по мне, не жизнь, а сказка для тебя! Живи и радуйся.
— Сказка? Костя, неужели ты не понимаешь, что каждая женщина мечтает быть хозяйкой в своем доме? На своей кухне, пусть она будет три метра! А я даже завтрак сыну приготовить нормально не могу. Стоит мне зайти на кухню, начинается: «Это не то, это не так, это не тронь!». Надоело, Костя. Ей-богу, надоело.
Костя вздохнул, притянул меня к себе и погладил по голове.
— Ну-ну, Верочка, переутомилась ты. Ничего, скоро поедем в отпуск, отдохнём…
— Да не нужен мне твой отдых! — я резко оттолкнула его руку. — Мне нужен свой угол. Давай снимать квартиру! Прямо завтра найдем вариант.
— Ага, — Костя усмехнулся. — И тогда вообще никогда не накопим на свою. Ты знаешь, сколько сейчас берут за съём? Половина твоей зарплаты плюс коммуналка. Это деньги в трубу, Вера. Мама права, ты слишком импульсивна. Потерпи, купим квартиру.
Я замолчала. С ним было бесполезно спорить. Косте было слишком комфортно. Он вырос в тепличных условиях. Его отец, Павел Ильич, всю жизнь проработал на шахте, занимал высокую должность, зарабатывал огромные по тем временам деньги. Его мать, Надежда Никитична, никогда не работала — муж обеспечивал так, что она могла позволить себе быть «профессиональной домохозяйкой».
У его родителей всегда всё было «по высшему разряду». Трехкомнатная квартира с новой дорогой мебелью, дача, гараж. Павел Ильич и сейчас, будучи на пенсии, продолжал подрабатывать консультантом, и ездил на огромном черном внедорожнике.
Правда, Костя не пошел по стопам отца. Он мечтал стать великим программистом, но после института что-то не заладилось. Пару лет просидел дома, «ища себя», а потом устроился логистом в фирму по перевозке стройматериалов. Получал он средне, я работала в бухгалтерии, но почти все наши деньги уходили на текущие расходы: одежду, сына, какие-то общие продукты. Костя всегда говорил: «Я откладываю со своих премий на НАШУ квартиру. На отдельном счету. Там уже приличная сумма».
Я верила. Это была моя единственная надежда. Я представляла, как однажды он придет и скажет: «Вера, собирай вещи, мы едем к нам ДОМОЙ».
И вот, наступил мой день рождения. Очередной.
— Доброе утро, именинница! — разбудил меня Костя утром, как-то неестественно улыбаясь.
— Привет! — потянулась я, едва открыв глаза.
— С днём рождения тебя, любимая! — Костя наклонился и поцеловал меня в щеку. — Пойдём смотреть подарок.
Я встала, накинула халат, нашарила ногами тапочки.
— Нет-нет! Твой подарок на улице, так что оденься нормально.
Что ещё за подарок, который может ждать на улице? Я быстро нашла в шкафу спортивный костюм, наспех расчесала волосы и пошла за Костей.
Мы спустились в лифте. Костя всю дорогу молчал. Когда тяжелая железная дверь подъезда со скрипом открылась, я зажмурилась от яркого света.
— Ну, смотри! — торжественно провозгласил муж.
Я открыла глаза. Прямо перед входом, на месте, где обычно парковался Павел Ильич, стоял новенький электрический кроссовер. Белоснежный, сверкающий в лучах утреннего солнца. На капоте красовался огромный ярко-красный бант.
Я открыла рот от изумления. Чистая, детская радость на секунду затопила всё сознание. Моя машина! Собственная! Не машина, а мечта!
Но вторая мысль, более трезвая, тут же меня ударила, будто обухом по голове. «Хотела квартиру? Получи машину! Это он откупается от тебя, чтобы не съезжать от родителей!».
Я резко повернулась к мужу.
— Костя, на какие шиши ты это взял? — прямо спросила я.
— Ну, я же подготовился, — его дурацкая улыбка стала еще шире.
— Ответь мне честно: это те самые деньги? Те, которые ты откладывал на НАШУ квартиру?
— Знаешь, я так подумал... Деньги, они сейчас так быстро обесцениваются, инфляция эта... А тут подвернулась такая приятная цена на машину, акция в салоне, тем более тачка — огонь. Я почитал отзывы...
— Мои отзывы не хочешь послушать? — перебила я его. — О том, как я мечтаю жить в собственной квартире.
— Вера, ну это же огонь! Ты только посмотри на салон! Там кожа, там экран как в кинотеатре. Сядь в неё, прокатись, да ты сразу заговоришь по-другому!
— Ага! Может, ты мне ещё переехать предложишь в эту машину?
— Блин, Вера, ну ты вот вечно так! Всё тебе не нравится. Вечно тебе не угодишь! Я старался, сюрприз готовил... Я уже вообще не знаю, что ты хочешь!
— Не ври, Костя, ты прекрасно знаешь, чего я хочу! Я хочу жить в своей квартире, я об этом мечтаю каждый божий день! А ты эту мечту обменял на ведро с гвоздями. Красивое, блестящее, но ведро! Думал откупиться от меня дорогим подарком? Не выйдет! Продавай машину, Костя.
— С ума сошла? Я её только из салона выгнал! Я же не продам её за столько же, за сколько купил...
— А это уже не моя проблема!
К тому моменту, как страсти накалились до предела, во двор уже вышли все наши домочадцы, ещё и соседи смотрели, а мы продолжали ссориться.
— Костя, почему ты не спросил меня, хочу ли я этого? Почему ты никогда, слышишь, никогда не спрашиваешь, чего я хочу на самом деле? Я тебе уже много лет талдычу, что я хочу свое жильё. Я хочу просыпаться и знать, что это мой коридор, моя плита и мои правила! Я хочу жить своей семьёй, Костя. Да я ребенка второго заводить не хочу, потому что просто не могу... психологически не могу! Не хочу, чтобы он опять рос в этой коммуналке.
— Верочка, ты чего? — тихо вмешалась в разговор свекровь. — Неужели мы тебя обидели чем-то? Мы же для вас всё...
Я глубоко вздохнула.
— Не в этом дело, мама. Просто вам не понять... Вы же никогда не жили с родителями мужа. Павел Ильич сразу же получил эту квартиру и избавил вас от этого «счастья». Вы всю жизнь были здесь хозяйкой, единственной и полноправной. В наше время никто квартиру просто так не даёт, каким бы ценным работником ты ни был. Вот и выбирай: в кабалу на тридцать лет, которую ипотекой называют, или к родителям на поклон. Вам нас не понять, наше поколение...
Наступила тишина. В глазах свекрови появилось что-то, похожее на понимание. Павел Ильич, который до этого молчал, вдруг кашлянул и выпрямился.
— А что, Надюша, — он повернулся к своей супруге. — Может, и правда? Разменяем нашу трёшку, да возьмем две квартирки: одну нам с тобой, а другую молодым? А?
У меня перехватило дыхание. Я не ожидала такой поддержки от свёкра.
— Ничего вам разменивать не нужно, — вдруг отрезал Костя. — Возьму я эту ипотеку. Мы нашу старую «ласточку» продадим. На первый взнос хватит. А дальше как-нибудь осилим с платежами.
— А мы, если что, с деньгами поможем! — заключил Павел Ильич, хлопнув сына по плечу.
Надежда Никитична шмыгнула носом и поправила фартук, который забыла снять в спешке.
— Ну, раз решили... — она всё еще выглядела обиженной, но спорить не стала. — Пойдемте в дом. Именинница в спортивном костюме на холоде стоит, а чайник уже три раза вскипел.
Все довольные поднялись домой и продолжили собираться, кто куда: кому на работу, кому в школу.
Я, наконец-то, успокоилась. Костик нашёл в себе силы принять решение. И это было для меня лучшим подарком за все эти годы.
Только свекровь обиделась. Она, видишь ли, и слухом не слыхивала, что она меня как-то притесняла. Я с ней поговорить хотела, объяснить, что я не сержусь на неё, просто, как и любая женщина, хочу быть хозяйкой на своей кухне, в своём доме. Но она и слушать не стала.
Ничего. Время, как известно, лечит. Скажу ей как-нибудь попозже. Когда на новоселье к нам с Павлом Ильичом придут. Вот тогда и скажу.