— Ты что, не слышишь, когда я стучу? — возмутилась Вера Николаевна, стоя на пороге моей квартиры в восемь утра субботы. — Или специально не открываешь?
Я зажмурилась, пытаясь проснуться. Волосы растрепались, на мне старая футболка и домашние шорты. За спиной соседки маячило серое ноябрьское утро.
— Вера Николаевна, я спала, — выдавила я. — Сегодня же выходной.
— Выходной? — она всплеснула руками. — А у меня труба течёт! Вода к тебе не попадает?
Я оглянулась на потолок в прихожей. Сухой. Чистый. Никаких пятен.
— Нет, у меня всё нормально.
— Ну и слава богу, — облегчённо выдохнула Вера Николаевна и вдруг протиснулась в квартиру. — Дай гляну, точно ли не течёт. А то ты ещё не заметила.
Я опешила. Она уже прошла в ванную, включила свет, заглядывала под раковину.
— Вера Николаевна, правда, всё в порядке...
— Ага, вижу, — она вернулась в коридор, окинула взглядом коробки у стены. — Ты когда въехала? Три недели назад? А до сих пор не распаковалась? Непорядок, деточка.
Деточка. Мне тридцать два года, но она говорила так, будто я нерадивая школьница.
— Работаю много, не успеваю, — я потянулась к двери, намекая.
— Понимаю, понимаю, — Вера Николаевна не двигалась. — Одной-то тяжело. Мужа нет?
— Нет, — коротко ответила я.
— А был?
Я сглотнула. Вопрос прозвучал так, будто она имеет право на ответ.
— Расстались, — сказала я нейтрально.
— Вот-вот, я так и думала, — соседка сочувственно покачала головой. — Сразу видно, женщина одинокая. Глаза грустные. Ну ничего, найдёшь ещё. Ты красивая, только вот... — она оглядела меня, — следить за собой надо получше. Распустилась совсем.
Я застыла. Распустилась? Я только проснулась!
— Вера Николаевна, мне нужно собираться...
— Конечно, конечно, не задерживаю, — она наконец двинулась к выходу. — Кстати, если что понадобится — стучи. Я всегда дома. Помогу, подскажу.
Дверь закрылась. Я стояла посреди прихожей и чувствовала себя так, будто меня пропустили через мясорубку.
Следующие две недели Вера Николаевна появлялась регулярно. То соль принесёт, то спросит про шум. Я пыталась держать дистанцию, но она всё равно находила повод постучать.
Однажды вечером в пятницу я пригласила подругу Свету. Мы купили вина, заказали суши, включили музыку негромко и просто болтали на кухне.
В половине десятого раздался звонок в дверь.
Вера Николаевна стояла на пороге с каменным лицом.
— Музыку выключи, — сказала она без приветствия. — Мне спать пора.
Я оторопела. Музыка играла тихо, еле слышно.
— Вера Николаевна, сейчас только половина десятого...
— И что? Я рано ложусь! — она повысила голос. — У меня здоровье не то, чтобы до ночи шуметь!
— Мы не шумим, — я старалась говорить спокойно. — Просто музыка фоном...
— Фоном! — она фыркнула. — А ещё там кто-то смеётся! Гости, значит, пригласила? Могла бы предупредить!
— Предупредить? — я не поняла. — Зачем?
— Из уважения! — Вера Николаевна выпрямилась. — Чтобы я знала, что шум будет! А то сижу, жду тишины, а тут...
Из-за моей спины выглянула Света.
— Добрый вечер, — вежливо сказала она.
Вера Николаевна оглядела её с ног до головы. Света была в джинсах и яркой кофте.
— Подруга? — спросила соседка.
— Да, — ответила я коротко.
— Понятно, — Вера Николаевна поджала губы. — Ну ладно, раз подруга. Только музыку всё равно выключите. И окна закройте — сигаретами от вас несёт.
— Мы не курим! — возмутилась Света.
— Ну-ну, — соседка недоверчиво хмыкнула и ушла.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней.
— Что это было? — Света округлила глаза.
— Соседка, — я потёрла виски. — Она такая.
— Алин, это ненормально, — подруга покачала головой. — Она что, контролирует каждый твой шаг?
Я хотела возразить, но осеклась. Потому что Света была права.
Вера Николаевна действительно контролировала меня. Каждый день. Каждый час.
После того вечера со Светой я решила держать дистанцию.
Перестала открывать дверь на каждый стук. Выходила из квартиры тихо, прислушиваясь — нет ли Веры Николаевны на площадке.
Но она всё равно находила способ поймать меня.
Однажды утром я спускалась по лестнице — лифт не работал. На третьем этаже столкнулась с ней.
— А, вот ты где! — обрадовалась Вера Николаевна. — Я вчера стучала, ты не открыла. Заболела, что ли?
— Нет, просто не слышала, — соврала я.
— Не слышала, — она прищурилась. — Странно. Я долго стучала. Громко.
Я промолчала, пытаясь обойти её.
— Постой, постой, — она загородила проход. — Хотела сказать — вчера видела, как к тебе мужчина заходил. Высокий такой, в куртке. Это кто?
У меня перехватило дыхание. Вчера действительно заходил коллега Максим — принёс документы, которые я забыла на работе. Пробыл минут десять, не больше.
— Коллега, — сухо ответила я.
— Коллега, — Вера Николаевна протянула слово, будто пробуя на вкус. — А задержался надолго.
— На десять минут.
— Ну да, конечно, десять, — она хмыкнула. — Я не осуждаю, деточка. Ты молодая, одинокая. Только вот... соседи могут неправильно подумать. Мужчины постоянно ходят...
— Постоянно? — я почувствовала, как закипаю. — Он был первый раз!
— Ладно, ладно, не нервничай, — Вера Николаевна примирительно подняла руки. — Просто совет даю. Береги репутацию.
Я стиснула зубы и прошла мимо неё. Руки тряслись от злости.
На работе не могла сосредоточиться. В голове крутилась одна мысль: откуда она знала про Максима? Она что, караулила у двери? Подслушивала?
Вечером, поднимаясь домой, я специально осмотрела площадку. Всё как обычно. Дверь Веры Николаевны закрыта.
Но почему-то мне казалось, что за ней кто-то стоит и слушает.
На следующий день я вернулась с работы раньше обычного. Поднималась по лестнице и услышала голоса наверху.
Вера Николаевна разговаривала с кем-то у лифта.
— Да она странная какая-то, — говорила соседка. — То допоздна шляется, то мужиков водит. Одинокие женщины все такие — распущенные.
Я замерла на площадке этажом ниже.
— А вчера вообще скандал устроила! — продолжала Вера Николаевна. — Нагрубила мне! Я ей по-доброму, из заботы, а она...
Второй голос принадлежал соседке из квартиры напротив — пожилой Антонине Фёдоровне.
— Молодёжь сейчас такая, — вздохнула та. — Воспитания никакого.
Я сжала кулаки. Какой скандал? Какая грубость? Я просто прошла мимо!
Поднялась наверх. Обе женщины замолчали, уставившись на меня.
— Добрый вечер, — холодно сказала я и открыла дверь.
Вера Николаевна хмыкнула за спиной.
Внутри квартиры я прислонилась к стене и закрыла глаза. Она распускает обо мне слухи. Выставляет распутной. Рассказывает гадости соседям.
И тут меня осенило.
Я подошла к входной двери и присмотрелась к глазку. С внутренней стороны он был чистый. А вот с внешней...
Я вышла на лестничную клетку. Посмотрела на дверь снаружи.
На глазке был след — будто кто-то прикладывал к нему что-то. Палец? Или...
Я резко обернулась к двери Веры Николаевны. Оттуда доносился приглушённый звук телевизора.
Вернулась в квартиру. Достала телефон. Набрала в поисковике: «Соседка следит, как понять».
Первая же статья: «Признаки того, что за вами наблюдают. Знает ваше расписание. Комментирует вашу одежду. Знает про гостей. Появляется в неожиданных местах».
Всё. Абсолютно всё совпадало.
Вера Николаевна не просто любопытная пенсионерка.
Она следила за мной. Специально. Методично.
На следующее утро я встала пораньше. Оделась, накрасилась, собралась с духом.
И постучала к Вере Николаевне.
Она открыла быстро — слишком быстро. Будто ждала у двери.
— А, это ты, деточка, — она улыбнулась. — Проходи, чаю попьём...
— Не нужно, — я перебила её твёрдо. — Я пришла сказать одну вещь. Перестаньте следить за мной.
Улыбка сползла с её лица.
— Что ты такое говоришь? Какое слежение?
— Вы знаете, во сколько я ухожу и прихожу. Знаете про моих гостей. Распускаете слухи соседям. Это называется слежкой, Вера Николаевна.
— Да как ты смеешь! — она побагровела. — Я из заботы! Я хотела помочь!
— Никакой помощи я не просила, — я смотрела ей прямо в глаза. — И не хочу. Живите своей жизнью. А я буду жить своей.
— Ты неблагодарная! — голос Веры Николаевны дрогнул. — Я тебе добра желала! А ты...
— Добра? — я усмехнулась. — Вы называли меня распущенной. Говорили соседям, что я мужиков вожу. Лезли в мою личную жизнь. Это не добро, Вера Николаевна. Это контроль.
Она открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
— С этого момента я прошу вас не стучать в мою дверь без крайней необходимости. Не задавать личных вопросов. Не комментировать мою жизнь. Я вам не родственница. Не подруга. Просто соседка. И хочу, чтобы между нами была стена.
— Ты пожалеешь! — выкрикнула Вера Николаевна. — Будешь одна! Никому не нужна!
— Лучше одной, чем под чужим надзором, — я развернулась и пошла к своей двери.
Руки дрожали, сердце стучало. Но я сделала это.
Вошла в квартиру. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
И впервые за месяц почувствовала себя дома.
Настоящего дома. Где только я решаю, кого впускать, а кого нет.
Вторая часть:
Рекомендую к прочтению: