Молодежь деревни Круглое озеро в шумную голову собиралась на целину. К парторгу, ответственному за отправку целинников чуть ли не каждый день приходили с заявлениями. К слову сказать, заявления приносили не только молодяжки, которым лишь бы вырваться из дома да белый свет посмотреть.
Приходили и семейные мужики, были и такие, что войну прошли. Свое желание осваивать казахские степи объясняли тем, что партия призвала людей, значит и они должны выполнять решения Пленума.
Парторг достал пухлую папку с заявлениями из стола, пересчитал их в очередной раз. Если отправить эти все заявления в райком партии, там, конечно, отметят активность сельских тружеников, может быть даже красиво отчитаются перед областью, только вот кто останется работать в колхозе. Еще немного и придет уборочная страда, а убирать то некому. Все укатили целину поднимать. Такого нельзя допустить
Парторг вместе с этой папкой отправился к Ивану Сергеевичу.
- Ну что, Сергеевич делать то будешь. Вон, почти все твои трактористы заявления понаписали. Кто работать то останется.
Иван Сергеевич тяжело вздохнул. С самого начала он знал, что так и будет. Ну ладно, молодые хотят вырваться из дома, свет посмотреть, а мужики то куда лезут. И ведь не скажешь напрямик чтоб сидели дома и не рыпались, не попрешь против партии. Надо как то по хитрому. Он уже разговаривал с другими председателями. У всех об одном головушка болит. Отправить всех желающих означало загубить уборочную на корню.
Приняли руководители тайное негласное постановление, отправить от колхоза человек десять или чуток побольше. Трактористов не больше пяти. Но зато сильных, умелых передовиков, чтоб не стыдно было потом, как начнут они работать в степи. Ну а остальных так, кто в колхозе на разных работах в основном. Вроде и есть работник, но не жалко будет, если и уедет.
- Хорошо, что Семен Михайлович свой человек. Заведует молочно-товарной фермой, душой радеет за колхоз. Не то что в некоторых хозяйствах. Парторгов то из города прислали, будто своих коммунистов нету. А пришлые то приехали в колхозы покрасоваться, показать начальству, какие они руководители современные, правильные, четко выполняют политику партии. И плевать они хотели на колхозы. Лишь бы самим вперед продвинуться. - Так думал Иван Сергеевич, рассматривая заявления.
Он раскладывал заявления на три стопочки. В первой были те, с кем ему придется расстаться на год. Мелькнули имена передовиков, Митька, Гришка, Никита, Иван и еще один Иван. Оба Ивана уж за сорок лет, а первые трое молодые парни. Все они трактористы, технику с детства знают. Как не крути, приходилось жертвовать кадрами ради важного дела. Потом еще пятеро парней, совсем молоденьких, что в различных бригадах работали. Тут уж своя выгода у председателя была. Там, на чужбине хочешь не хочешь, а выучатся ремеслу, домой специалистами вернутся.
В третьей стопке были все остальные. Иван Сергеевич долго держал в руках один листочек, не зная, куда его определить. Ленькино заявление. Только парень начал поля в порядок приводить, за севооборотом следить, как опять колхоз без агронома останется. Но ведь Ленька такой упертый. Он не отступится от своего если надумал. Так что лучше не грешить с ним, пусть едет, а через год вернется. Не тот он человек, чтоб на чужой земле оставаться.
- Вот, одиннадцать человек отобрал. Гляди Семен Михалыч. Что надо отряд собрался.
- Да уж, все как на подбор. Не стыдно таких посылать. А женщин не будет?
- Куда там баб, нечего им там пока делать. Пусть дома работают.
На том и порешили. Семен Михалыч забрал все остальные заявления. Пусть пока лежат у него. А из этих надо было составить список для райкома, чтоб путевки выписали.
Председатель отправился в бухгалтерию.
- Манечка, вот список ребят для отправки на целину. Напечатай, как полагается.
Манечка взяла заявления, начала раскладывать их по фамилиям в алфавитном порядке.
- А что как мало, вроде желающих больше было?
- Пока столько. Потом другие поедут. Всех сразу нельзя. В колхозе тоже надо кому то работать будет.
Манечка разложила бумаги, потом как то судорожно еще раз пересмотрела все листочки, уставилась на председателя.
- А я? Почему тут нет моего заявления?. Митькино есть, а моего нет. Мы же с ним вместе писали.
Иван Сергеевич понял, вот тут то он точно дал маху. Митька с Манечкой как приклеенные, не разъединить их. И теперь, если не решить этот вопрос полюбовно, Манечка, несмотря на свой маленький рост устроит такой большой скандал, что не рад будешь.
Нина Васильевна попыталась было вступиться, начала доказывать, что Манечке там тяжело будет. Где она найдет такую работу, как здесь. Но Маня как не слышала бухгалтершу. Знай доказывала свое. Или они едут с Митькой вместе, или оба остаются здесь.
Председатель плюнул с досады.
- Да поезжай ты, если уж на то пошло. Только потом не реви там, что тяжело. И деревню нашу не позорь. Поехала, так будь добра год отработать.
Манечка подбежала к Ивану Сергеевичу, неожиданно для того обняла его и поцеловала в небритую щеку, заросшую густой щетиной.
- Вот спасибочки. Не бойтесь, я не подведу. И работать буду как все остальные. Не сбегу. Только мое то заявление где. Надо тоже сюда будет подшить.
- У парторга возьмешь. Я уж не буду за ним бегать. А пока и без заявления напечатай, - бросил ей в ответ председатель, пряча под суровым взглядом усмешку.
Весть о том, кто поедет на целину по деревне разлетелась в один миг. Кто то ругался, что его не выбрали, а кто то откровенно обрадовался. Написал заявление в едином порыве со всеми, а потом пожалел. Кто знает как там все сложится. Лучше уж на другой год поехать. Там, глядишь, все обустроится.
Наталья пришла в обед с фермы сердитая, аж искры из глаз летят.
Хорошо, что Леньки в это время дома не было, а то бы так и испепелила его.
- Вы только подумайте. Леня то на целину собрался. Ведь ни словом не обмолвился. Хоть бы матери то сказал. Я только сегодня и узнала, когда бабы говорить начали.
- А ты чего разошлась то, - спокойно спросил ее дед. - Чай не один он поедет, бригадой. Как не ехать то. Чай он у комсомольцев вожак. Не гоже ему отлынивать от этого.
Наталья села за стол, скрестила руки на груди, поджала губы в ниточку. Сидела вся такая обиженная. На ферме как про это сказали, так ее как прострелило от этой самой обиды. Вот ведь, родной матери ничего не сказал, все таился. Разве бы она против чего сказала. Понимает ведь, не глупая, что не зря его вожаком комсомольским выбрали.
Только вот обидно, в кого он у нее такой тихушник. Все в себе, будто она ему не мать, а мачеха. Никогда ничем не поделится. Она, знай бы заранее, хоть собрала бы ему с собой что смогла бы. Говорят, что зимы там холодные да ветра. А теперь разве успеет собрать. Разве что свекор поможет деньгами. Хоть пальто ему зимнее купить бы.
Галя прибежала радостная. С порога закричала, что Ленька у них на целину едет. Она была просто счастлива, что брату выпала такая честь поехать первым из деревни. Она подскочила к бабушке, хлопотавшей на кухне с обедом, принялась ей помогать, а сама щебетала без умолку.
Когда пришел Ленька, стол был уже накрыт и Наталья отошла. Она спокойно встретила сына, без ругани и упреков.
- Что уж ты, Лёнюшка ничего про целину то не сказал. Надо ведь собрать тебя, а время то не осталось.
- Мама, не надо ничего собирать. Я ведь работать туда еду, а не на гулянье. Возьму то, что есть. Как раз там и доношу все. Не переживай. А не сказал, потому что знал, что ты будешь гоношиться.
Дед только крякнул от удовольствия, что буря, которая была готова разразиться в семье, прошла мимо. А теперь тут тишь да гладь. Наталья то вон совсем по другому на Леньку смотрит. Взгляд то другой.