Приближалось время отъезда с неумолимой скоростью. Наталья собирала Леньку и вздыхала. Парень наотрез отказался покупать новое пальто и шапку. Сказал, что там красоваться ему негде будет. А вот уж как приедет домой обратно, тогда и нарядится. Мать достала с подловки старый обшарпанный чемодан, сложила в него все немудреные пожитки сына. В отдельный мешок с трудом затолкала его пальтецо и фуфайку, в которой он ходил на работу. Туда же поместились шапки да ватные штаны.
- Мама, ты меня собираешь, вроде как на всю жизнь я туда еду. Не увидишь как вернусь обратно. Куда столько одёжи то.
Но Наталья не слушала сына. Все износится за год то. Работать будет, где порвется, где потрется, на пересменку опять же. Не будет ведь в одних штанах все время ходить.
За несколько дней до отъезда припасла одежду в которой поедет сын. В кальсоны в пояс вшила кармашек с изнанки, зашила в него деньги, которые были припасены на пальто.
- Вот, Лёнюшка, гляди. Сюда я деньги зашила. Ты их не трать больно то как приедешь. А без них никак нельзя. Вдруг нужда какая приключится, мало ли чего. Не придется охать да бахать, денежки то вот, на месте.
- Мама, да что ты. Вот еще, как дед в кальсонах поеду. Теперь уж и не носит их никто, засмеют меня.
- Ничё не засмеют. Ты и не показывай их. Зато денежки то все время при тебе будут, никто не украдет.
Ленька не стал спорить с матерью. Справедливо подумал, что это сейчас кальсоны кажутся лишними, а зимой то он все время в подштанниках ходит и ничего. И там пригодятся. И что деньги припрятаны надежно, все поспокойнее будет ехать долгую дорогу.
Перед отъездом целинников в клубе устроили прощальный вечер. Народу полный клуб набился. Звучали красивые речи председателя. С ответным словом выступил Лёнька. Что-что, а выступать он любил, хлебом не корми. Вот и в этот раз заверял односельчан от имени всех отъезжающих, что не посрамят они свой колхоз, родную деревню. Ему долго хлопали. Ох и горазд говорить комсорг. Переплюнул своей речью председателя. А потом небольшой концерт школьники поставили.
Конечно же, вечер закончился танцами. Улучив момент, когда Верочка вдруг осталась без внимания парней, Лёнька подошел к ней, пригласил на танец. Удивился, что девушка не отказала ему, а молча протянула руку. Только вот глаза ее были грустными, да и сама она ни разу не улыбнулась.
Во время танца Лёнька попытался приобнять девушку покрепче, прижать к себе. Но она тут же отстранилась от него.
- Лёнь, я уж тебе говорила. Не люблю я тебя. Другого люблю. Не рви ты себе душу и меня в покое оставь.
Настроение парня моментально испортилось. Хотелось рвать и метать все, что попадется на пути. После танца он вышел на улицу. На скамейке возле клуба сидели парни и смеялись. Они подозвали Леньку к себе.
- Пойдем комсорг, выпей на прощание. Когда еще придется.
Лёнька очень редко выпивал горькую. Не любитель. Так, а праздник рюмочку, другую пропустит. А тут все настроение ему Верочка испортила. Лучше бы не танцевал с ней.
Он подошел к ребятам. На скамье стояла четверть с самогоном, лежали огурцы да несколько ломтей хлеба. Один стакан ходил по кругу. Дошла очередь до него. Граненый стакан был заполнен до краев. Лёнька подумал, что столько он не осилит за раз. Но какая то мальчишеская гордость проснулась внутри. Вот еще, будет он позориться перед друзьями, слабаком себя выставлять.
Одним махом он опрокинул стакан. Обжигающая жидкость растеклась внутри, голова непривычно закружилась. Но мозг еще пытался работать.
- Ребята, я домой, -пробормотал он и зашагал к дому. Он шел, не разбирая дороги, в голове шумело, но зато ушла боль от того, что Вера его в очередной раз отвергла.
Когда Лёнька проходил мимо тетки Пашиного дома, его окликнул чей то голос. Он даже не понял, кто это. А Катя, которая ушла из клуба сразу после торжественной части, подумала.
- А может это судьба. Не зря же она не пошла сразу домой, а уселась тут на скамейку. И Лёнька, так неожиданно появился. - Поэтому и окликнула она его, чтобы поговорить
Только когда парень подошел к ней, Катя пожалела, что окликнула его. От Лёньки несло перегаром и был он словно не в себе. Он подсел к Кате, бормотал что то несвязное о любви. А потом и вовсе начал обнимать ее. Наивная девушка все принимала на свой счет. Вместо того, чтоб подняться и уйти, в голове ее словно рой пчел, закрутились мысли, что вдруг он тоже любит ее, только проверял. Она искала в голове оправдания тому, что Лёнька ни разу не посмотрел в ее сторону. Зато теперь, перед отъездом, он дал волю своим чувствам.
Объятия становились все жарче, а руки парня настойчивее и нетерпеливее. Какое то время она пыталась сопротивляться, но потом решила, будь что будет. После того, как случилось то, что не должно было случиться, Ленька уткнулся носом ей в плечо и засопел.
Катя плакала от боли и обиды. Совсем не так ей представлялось все это в девичьих мечтах. Не такой любви ждала она. Но в душе теплилась какая то надежда, что сейчас Лёнька придет в себя и все станет на свои места. Она по матерински поддерживала его голову, которая постоянно намеревалась скатиться с плеча и ждала.
Сколько прошло времени, Катя не знала. Время для нее остановилось в этом ожидании. Наконец Лёнька поднял голову и уставился на Катю.
- Ты? Катя?
Он смотрел на нее словно перед ним было привидение а не девушка. Он выпрямился и как то осторожно отодвинулся от Кати. Молчание затянулось. Катя ждала, что парень наконец то что то скажет. Ведь чего греха таить, если он сейчас оттолкнет ее, она будет ославлена на всю деревню. Здесь даже стены, даже деревья все видят и слышат. И они обязательно разболтают о том, что с ней случилось.
Катя уже ругала себя на чем свет стоит. Как она могла допустить такое. Ведь видела, что парень не в себе, не соображает что делает. Да если бы она захотела, она бы могла вырваться из его рук без всяких усилий. Но самым то страшным и было то, что она не хотела вырываться. Она сама ждала, чтоб это случилось. А теперь вот сидит и ждет, что скажет Лёнька.
А тот все еще не мог прийти в себя от того, что натворил. Не такой уж и пьяный он был, все соображал и все помнил, как было. Только вот в глазах у него все время была Верочка, а не Катя. В темноте ночи так легко ошибиться, если сам этого сильно хочешь. Хмель моментально улетучился из головы. Лёнька лихорадочно обдумывал, как ему поступить.
- Катя, прости меня. Я не должен был этого делать. - прохрипел парень и опустил голову ниже. Все его красноречие куда то подевалось. Он себя чувствовал словно нашкодивший щенок. Обесчестил девушку. Он, комсорг, который должен был бороться с любым насилием и ратовать за нравственность. Пусть даже никто не узнает про это. Но как ему самому жить, смотреть людям в глаза.
- Катя, ты знаешь, что я завтра уезжаю. Не думай ни о чем плохом. Год пролетит быстро. Я приеду и сразу же мы с тобой поженимся. Ничего не говори сейчас. Я знаю, что ты любишь меня. А я, я тоже полюблю тебя, обещаю.
Он говорил эти слова, обещал жениться, а в душе все разрывалось от боли, что сам, одним разом, испортил себе жизнь. Но по другому сейчас он поступить не мог.
Катя молчала. Что она могла сказать в ответ. Отказаться, сказать, что ей не надо таких жертв, но она же не враг сама себе. Пусть так, пусть хотя бы на время, они станут мужем и женой. А потом можно будет и разойтись, если Лёньке совсем невмоготу с ней будет. В голове у девушки была такая каша, что надо было ей дать хоть какое то время, чтоб переварить все, что с ней случилось.
- Ладно, Лёня. Ступай домой. Тебе ведь собраться надо. Мать, чай, дома тебя заждалась. Не знает, куда подевался. Вон уж светло как. И коровы уже ревут, хозяек своих подзывают. Завтра может и не получится нам с тобой поговорить. Ты хоть мне письмо с целины напиши. Хоть я знать буду, что ты помнишь эту ночь.
Лёнька поднялся, неловко обнял девушку, резко повернулся и зашагал прочь. Он даже ни разу не обернулся. А Катя все стояла и смотрела ему вслед, сглатывая слезы от обиды. Обещал жениться, а сам даже не поцеловал на прощание. Ведь на целый год уедет. А за год сколько всего может случиться.