- Папа, почитай мне сказку про Серебряное копытце.
- Не сказку, а сказ.
- А почему это не сказка?
- Потому что в нём говорится про то, было на самом деле. Я же тебе рассказывал про дедушку Бажова, который записал то, что видел или про что ему люди рассказывали, которые в лесах жили.
- Как Иван Петрович?
- Как Иван Петрович...
- Тогда расскажи мне про Ивана Петровича...
За давностью лет я, конечно же, уже не помню подробностей наших вечеров с папой. Они ушли в глубины памяти, оставив тёплое чувство дома и покоя. Помню лишь, что у нас была книга сказов Павла Бажова, из которой мне на ночь читались отрывки, но, как известно, всё в этом мире имеет свойство заканчиваться. Вот и книга сказов подошла к концу. Наиболее понравившиеся (например, про Серебряное копытце) мы прочитали ещё раз, то есть папа мне прочитал, конечно же. Потом ещё раз, но я требовала продолжения.
Делать нечего - пришлось папе самому сочинять. Так появился друг Коковани (вы помните, это старый охотник и золотодобытчик из "Серебряного копытца) Иван Петрович, который жил в лесу на заимке и дружил с животными. Он был сильным, смелым, но главное - добрым, поэтому то помогал слабым медвежатам, потерявшим маму, найти родную берлогу, то лечил у себя в доме вывихнувшего лапу зайку, то спасал от злых охотников попавшего в капкан волка.
При этом я многое узнавала о лесе: с какой стороны деревьев растёт мох, как надо передвигаться по болотам со слегой (специальная длинная прочная палка для проверки глубины и твёрдости почвы и поддержания равновесия) и почему охотничьи лыжи подбивают камусом (мех, препятствующий скольжению и скатыванию назад при подъёме в гору) и многое другое. Откуда это всё знал папа?
Он вырос на русском севере. Сначала семья жила в Вологодской области, а потом перебрались в Ярославскую. Деревне Захарино по сравнению с Мологой, очень повезло - она стояла на высоком берегу и не ушла под воду, но добраться до неё можно было только самолётом. Вокруг остались только заповедные непроходимые леса и болота, а дороги оказались на дне Рыбинского водохранилища. В другие населённые пункты попасть можно было лишь через леса, где из дорог встречались лишь направления, и то, если их не занесло снегом. Подростком отец находил по чащобам многие километры летом пешком, а зимой на лыжах, добираясь из Захарина в Большой Двор, где была школа. Если посмотреть на карту, многое становится понятно.
Как говорил мой покойный дед Михаил Семёнович (отчим, которого отец звал не иначе как батей), от нас не ссылали, к нам ссылали. Знали, бежать бесполезно, так что и не охраняли особо. Разговор об этом был гораздо позднее описываемых событий, когда я уже училась в университете.
Кто был прототипом Ивана Петровича могу только предполагать. Когда я спрашиваю об этом папу, он делает вид, что не понимает, о чём речь. Во многом герой моего детства походил на Михаила Семёновича, каким я его помню. Дед прекрасно знал лес, чувствовал себя в нём как дома. По каким-то только ему известным приметам, мог сказать, какие дикие звери когда здесь проходили, куда именно сегодня надо идти, чтобы их не встретить. Вокруг деревни и сейчас находится огромный заповедник, в котором в те годы животные жили своей жизнью, вторгаться в которую людям было строжайше запрещено. Для того, чтобы, например, пойти за грибами, надо было сначала в конторе получить разрешение, где было написано, что заявителю разрешено быть в лесу и собирать его дары.
Помню, дед потешался над "онемевшей" на какое-то время моей бабкой Верой Петровной, которая, убегая от медведицы с медвежатами, вынуждена была забраться на дерево, откуда спуститься сама не смогла и звала на помощь пока вконец не осипла. Случаев таких было бесчисленное множество, так что папе было о чём рассказать. Например, как шумят от ветра деревья, а вдалеке зловещим светом нет-нет, да и вспыхивают чьи-то глаза.
По роду работы моего отца редко можно было застать дома, но когда он был с нами, сказ про Ивана Петровича был обязателен. Помню, как-то бабушка Аня, отправляя меня спать, сказала мне:
- Иди, иди тебе папа сказку расскажет
- Не сказку, а быль про Ивана Петровича.
- Ну, быль, так быль. Иди, поздно уже.
Моё чёткое воспоминание из детства. Зима, я лежу на диване в большой комнате, и, борясь со сном, пытаюсь задавать папе-рассказчику вопросы про зайчиков и белочек, которые идут в гости на Новый год к Ивану Петровичу. Последнее что я вижу, засыпая - большой фосфоресцирующий шар с рыбками, висящий на ёлочной ветке.
Павел Бажов родился 15 (27) января 1879 года. Об этом и многом другом я узнала на дружественном канале @Реплика от скептика:
Прочтение статьи и разбудило во мне воспоминания о том, как мне папа сказы сочинял.
А это мне разъяснил Яндекс:
Сказ отличается от сказки тем, что сказ основан на реальных событиях, легендах, преданиях и имеет ярко выраженного рассказчика с особым, часто диалектным или просторечным языком, в то время как сказка — это чистый вымысел с магией, без привязки к реальным фактам, с традиционными зачинами и четким делением героев на добрых/злых. Сказ — это скорее эпический жанр с индивидуальной манерой повествования (как у Бажова), а сказка — фольклорный жанр с повторяющимися элементами.
Сказ отличается от традиционной сказки тем, что сказка основана на вымысле, а сказ — на реальных событиях с долей вымысла.
Некоторые другие отличия:
- Роль рассказчика.
- В сказе он сам является свидетелем истории, которую рассказывает слушателям, в сказке же речь ведётся от третьего лица.
- Деление героев.
- В сказках герои жёстко делятся на положительных и отрицательных, в сказах этого нет: героям могут быть присущи одновременно как положительные, так и отрицательные черты.
- Композиционные приёмы.
- В сказке используются устойчивые композиционные приёмы (зачин, концовка, троекратные повторы, присказки, постоянные эпитеты), в сказе нет жёсткого композиционного канона.
- Финал.
- Финал сказки практически всегда счастливый, добро побеждает зло, в финале сказа часто изображается смерть положительного героя, добро не всегда торжествует.
Ну, и по традиции ссылки. На этот раз - про моё счастливое детство:
И где оно проходило: