База «Чистого неба» встретила их не сталью прицелов, но тяжестью взглядов. После истории с «Сатурном» и слухов о странном «Хирурге» — отшельнике-учёном, который лечил кого попало, от сталкеров до покалеченных мутантов, оставляя тех на своей территории в качестве своеобразной стражи благодарности, — к Мерлину и Серому относились как к возможным носителям заразы. Не радиационной. Ментальной.
Их новое восприятие работало на пределе. Для Мерлина мир на подходах к базе раскладывался на кристально ясные слои: здесь — патруль с двумя точками потенциального огня (вышка и замаскированный окоп), там — слабое пси-эхо от старого бункера (вероятно, там держали артефакты), а вон там, под прикрытием шума генераторов, — идеальная «слепая» тропа для незваного гостя. Он видел маршрут не просто безопасный, а оптимальный. Как если бы сама Зона, к которой он теперь словно привязан невидимым поводком, подсвечивала ему скрытую логику своего хаоса. Он вёл, а Серый молча следовал, его собственные изменённые чувства подтверждали правильность пути.
Их пропустили после тщательного дозиметрического и, что важнее, пси-сканирования примитивным детектором. Стрелка дёрнулась, замерла на повышенных значениях, но не зашла в красную зону, выделенную для «заражённых разумом». Они оказалтсь чисты. Достаточно.
Руководитель местного сектора, учёный по имени Левченко, человек с умными, уставшими глазами и шрамом от ожога на шее, принял их в своём кабинете-лаборатории, заваленном приборами и образцами странных пород.
— Хирург, — произнёс он первым делом, отложив папку. — Интересный субъект. Мы его наблюдали. Не вмешивались. Его практика… неортодоксальна, но результаты есть. Он вам помог. И теперь вы не совсем те, кто уходил на «Сатурн» до открытия портала.
В его тоне нет никаких обвинений. Был научный интерес, смешанный с глубокой опаской.
— Он дал нам инструмент, — нейтрально ответил Серый. — Чтобы выжить в том, что вы породили.
Левченко вздрогнул, но не стал отрицать. Проект «Якорь» и амбиции Дьяконова оставались грязным секретом «Чистого неба».
— Дьяк, — сказал учёный, переводя тему. — Наши датчики фиксируют… рассредоточение. Раньше был эпицентр — «Сатурн». Теперь — сеть слабых, синхронизированных пси-всплесков по всей центральной Зоне. Он расползается. Как плесень. Мы не можем его локализовать. Не можем понять конечную цель.
— Он строит новое тело, — сказал Мерлин. — Из самой Зоны. Ему нужны узлы, стабильные точки. И, возможно, новые «якоря».
Левченко кивнул, его пальцы нервно постукивали по столу.
— У нас есть данные. Карты аномальной активности за последние месяцы. Можно попытаться вычислить закономерность, следующий вероятный узел. Но… — он посмотрел на них прямо, — вам нужен не анализ. Вам нужна охота. А для этого нужна информация иного рода. Та, которой у нас нет.
Именно в этот момент в кабинете, будто из самой тени, появился Лоцман.
Он не вошёл в дверь. Он просто был там, прислонившись к стеллажу с реактивами, как будто стоял так всё время. Мужчина средних лет, в чистом, тёмно-сером комбинезоне без опознавательных знаков. Лицо обычное, такое, что забудешь через минуту. Но глаза… глаза абсолютно пустые, как озёрный лёд в бессолнечный день.
Левченко не удивился. Лишь вздохнул, как человек, которого снова потревожили во время важной работы.
— Варга проявила интерес, — сухо констатировал Лоцман. Его голос звучал ровно, без интонаций, как голос синтезатора. — У неё есть предположение о следующем активном узле сети Дьяка. И… предложение.
Серый насторожился. Его рука непроизвольно легла на приклад автомата.
— Какое?
— Варга предоставит вам точные координаты и известные параметры аномалии-узла, — продолжил Лоцман, глядя в пустоту между ними.
Лоцман медленно перевёл на Мерлина свой ледяной взгляд.
— Варга полагает, что феномен, который вы называете «Дьяком», является высшей, гипертрофированной формой пси-сущности, известной как Контролёр. Он не просто подчиняет — он вплетает, перестраивает, становится тканью реальности. Но в основе лежит тот же принцип. — Голос Лоцмана стал ещё безжизненнее, будто он зачитывал научный отчёт. — Она хочет образец для сравнительного анализа. Не того монстра, которым он стал. Раннего Контролёра. Ту самую, базовую форму, из которой он эволюционировал. Она всё ещё существует в отдельных экземплярах в глубинных секторах. Живую. Неповреждённую. Она послужит ключом.
В кабинете повисла тяжёлая, осмысленная тишина. Теперь всё вставало на свои места. Это совсем не самоубийственное задание. Это попадание в самую суть. Варга не просто торговала информацией — она мыслила категориями самой Зоны, видя в ней экосистему, где мутации имели иерархию. Она предлагала им добыть не просто опасного мутанта, а архетип, прародителя той болезни, что поразила Дьяка. Чтобы понять Бога — изучите первого ангела его падшего воинства.
— Она хочет изучить корень, чтобы выжечь древо, — тихо, скорее для себя, произнёс Мерлин.
— Или привить его к чему-то своему, — мрачно добавил Серый. Его рука сжала гильзу. Он думал о временных петлях, о том, как всё связано. Дьяк сейчас кульминация. Чтобы добраться до него, нужно спуститься на ступеньку ниже, к истокам его безумия.
Левченко, до этого момента молчавший, тяжело вздохнул.
— Теоретически… это имеет смысл. Ранние Контролёры, те, что появились в первые годы после Второй Катастрофы, были примитивнее. Они не создавали сети, а устанавливали точечную, грубую связь с жертвами. Изучив их ядро, можно вычислить базовую частоту, на которой работает пси-структура Дьяка. Это… действительно может оказаться ключом к созданию оружия, или щита.
— Где? — спросил Серый, уже принимая неизбежность. Они и так охотились на производное. Теперь им предлагали охоту на источник.
— Координаты будут переданы после вашего согласия, — повторил Лоцман. — Сектор «Болотные огни». Там сохранилась уникальная экосистема, изолированная от основных потоков мутации. По нашим… по данным Варги, там мог сохраниться один из первозданных экземпляров. У вас есть три дня. Я встречу вас на границе сектора. Без образца — разговор окончен. С ним… вы получите всё, что знает Варга о сети Дьяка.
— А почему мы? — вдруг спросил Мерлин, глядя в пустые глаза Лоцмана. — У неё наверняка есть другие «специалисты».
Впервые за весь разговор на губах Лоцмана дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку.
— Потому что вы уже заражены. Вы прошли через его паутину и выжили. Ваше… восприятие изменено. Ранний Контролёр не увидит в вас чужаков. Он увидит нечто родственное. Это повышает шансы на успех с трёх до, примерно, двенадцати процентов. Для Варги это статистически значимый рост.
Откровенность Лоцмана, как ледяной душ. Они не герои, не охотники. Они были подходящим инструментом. Мутагенные «прививки» Хирурга, их новая связь с полем Зоны — всё это делало их идеальными проводниками в самое логово пси-кошмара, чтобы вытащить оттуда его дитя.
— Мы сделаем это, — сказал Серый, не глядя на Мерлина. Он уже всё взвесил. Риск, цена, цель. Всё сводилось к простой арифметике: чтобы убить Бога, нужно украсть его икону.
Лоцман кивнул, как будто ответ уже предопределён, и бесшумно исчез, растворившись в сумеречном свете лаборатории.
После его ухода Левченко откашлялся.
— «Болотные огни»… Это не просто место. Это память Зоны о том, какой она была в самом начале. Тихая, коварная, до всяких «Сатурнов». Контролёры там… они другие. Более древние. Более… чистые в своей ужасной сути. Будьте осторожны. Вы можете найти там не только образец. Вы можете найти там отражение того, во что вы сами постепенно превращаетесь.
Его слова повисли в воздухе предупреждением и пророчеством одновременно.
Выходя из штаба «Чистого неба», Мерлин и Серый молчали. Теперь их путь направлен не просто по следам тени. Он вёл в прошлое самой угрозы, в её колыбель. Они шли добывать живое ископаемое — первобытный ужас, из которого вырос их главный враг. И они шли туда, будучи уже не вполне людьми, а чем-то вроде родственников того, кого обязаны поймать. Чтобы выжить или совершить возмездие.
Варга, как всегда, оказалась на шаг впереди. Она не просто давала задание. Она проводила над ними эксперимент, последствия которого они, возможно, смогут оценить, только уже держа в руках ключ к уничтожению Дьяка. Или ключ к собственному окончательному превращению.
Утром, когда первые лучи солнца оповестили о начале нового дня. Мерлин сидел на ступенях общежития и курил. Сейчас он не думал ни о чём. Словно ничего и не случилось за последнее время. Он смотрел на грязно-розовую полоску света в буром небе и поймал себя на мысли, что скучает по Большой земле. «Станем ли мы прежними или это просто глупая мечта»?
Его окликнул Серый. Протянул кружку с кофе и уселся рядом.
— Справимся, – коротко проговорил, не глядя в глаза товарищу.
— А потом? — зачем-то спросил Мерлин.
— Вернём себе всё украденное. — Голос напарника прозвучал с неким странным оптимизмом, что для него казался неприемлемым. Но Мерлин почему-то верил ему.
Лоцман, будто зная, что сталкеры не спят уже, снова материализовался рядом с дверью за спиной — не вошёл, не вышел, а проявился из дрожащего марева нагретого воздуха.
— Варга осведомлена о степени сложности задачи, — его безжизненный голос нарушил тяжёлое молчание. — Она не покупает самоубийц. Она инвестирует в инструменты. Поэтому вам будет предоставлена помощь.
Он сделал едва заметный жест, из-за спины бесшумно появился ещё один человек — тщедушный, в тёмных очках и с ящиком из тёмного полированного дерева. Поставил его на дощатый пол рядом с Серым и так же бесшумно удалился.
Лоцман открыл крышку. Внутри, в углублениях, лежали три предмета.
Цилиндрический контейнер с матовыми стенками, внутри которого что-то слабо светилось синим.
Два шприц-тюбика с вязкой, серебристой жидкостью.
Плоский планшет с матовым экраном.
— Объясните, — потребовал Серый.
— Взаимовыгодное сотрудничество, — парировал Лоцман. Он указал на планшет. — Это не карта. Это маршрутизатор. Он будет получать данные в реальном времени и прокладывать путь не просто безопасный, а незаметный для пси-радаров Контролёра. Он ведёт не по земле, а по слепым пятнам в его восприятии. Данные поступают от... наших наблюдателей в той зоне.
Цена использования: он также фиксирует все ваши биометрические показатели и реакцию на пси-воздействие. Это бесценные данные для Варги.
Он перевёл взгляд на шприцы.
— Коктейль "Мираж". На основе нейромедиаторов, извлечённых из низших пси-мутантов. Введя его, вы на шесть часов станете «своими» для пси-поля Контролёра. Он не увидит в вас угрозу, а сочтёт... потерянными фрагментами собственной сети. Вы сможете подойти достаточно близко.
Побочный эффект: обратное действие. После окончания срока ваше собственное психическое поле станет гиперчувствительным и ярким, как маяк. Для всего. Вы будете привлекать мутантов и аномалии на километр вокруг. И вам потребуется антидот, который получите только после сдачи образца. Ваши батончики не помогут, они лишь пища для регенерации.
Наконец, он указал на цилиндр.
— А это — приманка и ловушка. Внутри — концентрат чистого страха и боли, извлечённый из... неважно. При активации он создаст мощный, но кратковременный пси-всплеск, имитирующий агонию разумного существа. Для Контролёра это как звонок к обеду. Он оставит своих «зомби» и сконцентрируется на источнике. В этот момент у вас будет окно — не более трёх минут. Ловушка сработает как клетка Фарадея для пси-волн, изолируя его.
Риск: если вы не успеете, он не просто разозлится. Он сольётся с этим выбросом, став сильнее и непредсказуемее. И поймёт, что его обманули.
Лоцман закрыл крышку ящика.
— Это не подарок. Это аванс. Самый дорогой из тех, что Варга когда-либо выдавала. Если вы провалитесь, она не только потеряет образец. Она потеряет уникальные инструменты и данные. Поэтому ваш успех — в её интересах. Но ваша жизнь после выполнения задачи будет принадлежать ей ещё и по этому долгу. Вы станете не просто исполнителями. Вы станете активом.
Он посмотрел на них по очереди, и в его ледяных глазах мелькнула искра чего-то, похожего на холодный, расчётливый азарт.
— Или вы отказываетесь сейчас, и мы стираем эту беседу из вашей памяти. Вы уходите с тем, что имеете, и продолжаете свою слепую охоту. Выбор за вами. Но помните: против рассеянной тени Дьяка у вас нет шансов без знаний. А знания находятся только у Варги.
Мерлин и Серый обменялись взглядом. Всё было ясно. Это уже не просто договорённость. Это — вступление в игру на условиях Варги. Они получали оружие против одного чудовища, но нацепляли на себя каблук другого, куда более изощрённого.
Серый первым протянул руку и взял планшет. Экран ожил, показав не карту, а пульсирующую, живую сеть линий над схематичным изображением «Болотных огней».
— Мы согласны, — сказал он, и его голос не дрогнул.
Мерлин молча взял шприц и цилиндр, ощутив их неестественную тяжесть. Помощь получена. Петля затянулась ещё на один виток. Теперь их охота велась не только ими самими. Её финансировала, обеспечивала и наблюдала за ней Тень, имя которой было Варга. И отныне их путь вперёд стал также путём вглубь её паутины.
Они вошли в сектор «Болотные огни» на рассвете, которого здесь не было. Свет пробивался сквозь постоянный, маслянистый туман не лучами, а бледными, больными пятнами, тонувшими в сырой мгле. Воздух стал не просто влажным — он был плотным. Каждый вдох приходилось продирать сквозь взвесь спор, испарений и чего-то ещё, чего не мог уловить обычный рецептор, но что их изменённое восприятие читало как вкус: вкус разложения, смешанный со сладковатой электрической статикой и металлическим привкусом страха, будто вплетённым в самую молекулу тумана.
Звуки здесь не распространялись, а тонули. Шаг, который в другом месте отозвался бы хрустом, здесь превращался в глухой, чавкающий плевок, моментально поглощаемый мягкой, вездесущей грязью. Но для них мир звучал иначе. Они слышали скрип корней, медленно перемалывающих камень где-то в глубине. Слышали тихий треск лопающихся на болотных пузырях пси-мембран, издававших тонкий, почти музыкальный звон, доступный только их диапазону. Они слышали, как далёкий, искажённый вой псевдособаки расходился по туману не звуковыми волнами, а рябью по поверхности невидимого пси-озера — и Мерлин мог почувствовать кожей, с какой стороны эта рябь сильнее.
Он стал сканером. Его сознание, усиленное и искажённое «прививкой» Хирурга и нацеленное планшетом Варги, скользило по местности не взглядом, а целым комплексом ощущений. Вот здесь, в десяти шагах слева, земля под тонким слоем мха вибрировала с частотой гравитационной аномалии — не «кипятильника», а чего-то более коварного, «утопителя». Он знал это, даже не глядя. Прямо по курсу воздух пах резким всплеском озона — значит, недавно прошёл разряд «электры», и зона ещё нестабильна. А вон там, в зарослях кривых, чёрных кустов, висел запах — не обычный, а цветной, клейкий, тёмно-фиолетовый в его восприятии — запах пси-активности. След.
Они шли, и каждый их шаг отдавался в сознании Мерлина эхом возможностей, просчитанных траекторий, векторов угроз. Он вёл их по узкой, зыбкой тропе, которую не видел глаз, но видело всё его существо. И в этой гипер-осознанности, в этом болезненно остром восприятии каждого атома враждебного мира, родилась мысль. Тихая, ясная и безнадёжная.
«А что если всё вернуть назад»?
Мысль возникла не как мечта, а как холодный, технический анализ. Он видел сейчас мир как бесконечное полотно причин и следствий, где каждый их шаг оставлял не стираемый след в ткани реальности. Его мозг, настроенный на вычисление путей, невольно начал прокручивать тот самый путь. Путь к двери. Не открывать её. Остановить руку на полпути. Отступить. Уйти под холодный апрельский дождь в Зоне, оставив за спиной мерцающий портал в запахе полыни и выпечки. Никакой Любы со шрамом на щеке. Никакого Серёжи, потерянного во времени. Никакого Дьяка, получившего от него, Мерлина, последний толчок в бездну. Просто ещё одна аномалия в каталоге. Просто ещё один день в аду, который он знал.
Он чувствовал этот альтернативный путь сейчас так же ясно, как ощущал под ногами зыбкую почву болот. Он реален. Он существовал где-то в ветвистой сети вероятностей. И от этой мысли стало физически тошно. Не от сожаления. От осознания чудовищного веса одного-единственного жеста. Протянуть руку. Повернуть ручку. Это было проще, чем вдох. И это перепахало жизни десятков людей, породило монстра и привело его самого сюда, в этот чавкающий ад, где он ощущал вкус страха тумана на языке.
Нельзя вернуть. Ткань порвана. Шов всегда будет виден.
Серый, шедший сзади, внезапно замер. Не из-за мысли Мерлина — их связь не доходила до телепатии. Он поднял руку, сжав кулак. Его собственное восприятие, грубее, острее нацеленное на угрозу, уловило нечто. Он не слышал. Он ощущал давление. Словно туман перед ними внезапно стал тяжелее, гуще, приобрёл направленность.
Мерлин отогнал навязчивую рекурсию мыслей. Он посмотрел на планшет. Живая карта на экране пульсировала. Одна из линий — та, что обозначала условный «пси-фон» — резко пошла вверх, образовав острый пик прямо перед ними. Но это было не просто увеличение активности. Появилась странная модуляция. Фон начал пульсировать в ритме, обретая примитивный, но узнаваемый рисунок. Туда-сюда. Туда-сюда. Как маятник. Или как дыхание.
Они одновременно поняли. Они не вычисляли Контролёра. Он вычислял их. Их камуфляж, их «Мираж», их осторожность — всё это игра на его поле. Он не видел в них угрозу. Он видел в них интересный шум. Новый, странный узор в привычной ему симфонии страха и подчинения. И теперь направлял на них фокус своего древнего, безразмерного внимания.
Туман в пятидесяти метрах впереди начал медленно, лениво вращаться, образуя гигантскую, размытую воронку. Из её центра не доносилось звуков. Но к Мерлину и Серому потекло ощущение. Ощущение древнего, пробудившегося любопытства. Холодного, лишённого всякой злобы или голода. Чистого, всепоглощающего интереса существа, которое только что обнаружило в своём аквариуме двух новых, странных рыбок.
Охота начиналась. Но роли, как всегда в Зоне, внезапно поменялись. Теперь они были не охотниками, заманивающими дичь с помощью ящика Варги. Они сами стали приманкой в лабиринте, хозяин которого только что открыл глаза. И первый, тихий, полуслепой взгляд этого хозяина застыл уже на них.
продолжение следует ...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321