— Когда артист тащит на экран свои разводы, любовников и суды, у меня внутри всё переворачивается. Зритель приходит в театр не смотреть на твою грязную кухню, а верить в образ. А ты вместо роли суёшь ему собственное бельё. Это же позор, когда личное на продажу, — бросает Валерий Баринов без обходных формулировок, словно ставя точку в разговоре, который в нашем шоу-мире давно превратили в фарс.
Это не поза и не принцип, который он выработал с возрастом. Это его внутренняя норма — не выносить на витрину то, что должно оставаться закрытым для посторонних газ.
И глядя на то, как актёры сегодня продают свои разводы, болезни и обиды за деньги, Валерий Баринов реагирует не как моралист, а как человек, который видит: у профессии уходит достоинство.
Из деревни в театр
Валерий Баринов родился в 1946 году в орловской деревне Жилино, в семье колхозников. В доме не говорили о сцене и успехе — там говорили о работе и том, как дотянуть до следующей получки.
Первым местом, где он почувствовал внимание к себе, был сельский клуб: там он читал стихи и видел, как люди слушают не из вежливости, а потому что им интересно.
Позже он устроился монтировщиком в Орловский театр. Таскал декорации, наблюдал за репетициями, жил за кулисами и всё больше понимал, что хочет быть не частью механизма, а тем, кто выходит под свет рампы. Без связей и протекции он поступил в Щепкинское училище и уехал в Москву.
Даже диплом не стал для него пропуском в «нормальную» актёрскую жизнь. Его брали на эпизоды, пробовали и убирали, называли лицо «неудобным».
Роли, которые приносили узнаваемость, появились только ближе к сорока — до этого он годами оставался тем, кого знают в театре, но не на афишах.
Два дня брака
С Еленой Вановской Валерий Баринов связал первые серьёзные надежды. Она была студенткой, из более благополучной среды, и ради неё он отказался от московских предложений и поехал в Ленинград. Тогда казалось, что если есть любовь, остальное не так важно.
Их официальный брак продлился всего два дня. С самого начала против них была её мать, которая не скрывала, что считает зятя человеком без будущего. Любая мелочь превращалась в повод показать ему, что он здесь лишний.
Когда после удачной премьеры тёща не попал на второй спектакль из-за путаницы с билетами, это тут же записали в «звёздную болезнь». Вместо поддержки он получил очередную порцию упрёков — и на этом всё закончилось. Этот брак развалился так же быстро, как и был заключён.
Коммуналка и сын
Во втором браке с гримёром Татьяной Марковой у Валерия Баринова родился сын Егор — вопреки диагнозам врачей, которые уверяли, что детей у неё не будет.
Но появление ребёнка не стало началом спокойной жизни. У Татьяны начались тяжёлые состояния после родов, и дом быстро превратился в место постоянного напряжения.
Ссоры, усталость и ощущение, что семья мешает её планам, разрушили этот брак.
Когда они разошлись, Баринов сделал то, что многие считали нелепым: он оставил квартиру бывшей жене, а сам забрал шестилетнего Егора и ушёл с ним в коммуналку.
Денег не хватало, съёмки шли одна за другой, и ребёнок неделями жил в интернате-пятидневке.
— Я вкалывал без остановки, а сын ждал меня в чужих стенах. И однажды я увидел в его глазах такую пустоту, что понял — так дальше нельзя, — вспоминает Валерий Баринов. С этого момента он решил, что Егор будет жить дома, как бы тяжело это ни было.
Женщина и тыл
К тому моменту, когда в его жизни появилась Елена, Валерий Баринов уже не строил иллюзий. Он был взрослым мужчиной с ребёнком, с усталостью и привычкой рассчитывать только на себя.
Она была на пятнадцать лет моложе, и именно это сначала казалось ему ещё одним поводом не верить в продолжение.
— Когда я увидела его с мальчиком, мне стало его по-человечески жалко. Он тянул всё один, — говорила она позже. Баринова эта фраза не задела.
— Меня всю жизнь по-настоящему жалели только мама и Лена. Я это сразу понял, — отвечает он с улыбкой.
Елена оказалась человеком жёстким и собранным — подполковник ФСБ в отставке. Она быстро выстроила быт, нашла общий язык с подростком Егором и стала той, кто держит дом.
В этом браке родилась дочь Александра, и впервые за много лет у Баринова появился настоящий тыл.
Вне витрины
Валерий Баринов никогда не жил напоказ. Его сегодняшняя жизнь — это не светские приёмы и не камеры, а дом, семья и редкие выезды за город.
Сын Егор стал актёром и уже сам многодетный отец, дочь Александра выбрала профессию театроведа. У Баринова четверо внуков, и именно с ними он проводит большую часть свободного времени.
Во Владимирской области у него дом и мастерская. Он сам делает мебель, возится с инструментами, ходит в лес за грибами, ездит по окрестностям на квадроцикле. Это не бегство от мира, а способ жить без чужих глаз и лишних вопросов.
Когда личное на продажу
Для людей его поколения личная жизнь никогда не была тем, что выносят на публику. Они росли в другой системе координат, где актёр мог быть известным, но не обязанным рассказывать, что происходит у него за закрытой дверью.
Валерий Баринов вырос именно в этой среде — и другого отношения к себе он просто не знает.
— Мы работали рядом годами и могли не знать, кто с кем живёт. Это было нормально. Сейчас же всё наоборот — чем громче грязь, тем быстрее зовут в студию, тем щедрее платят, — говорит он, и в этом нет ни ностальгии, ни идеализации прошлого, только раздражение от того, как легко сегодня стирают границы.
Особенно резко Баринов относится к попыткам наживаться на именах тех, кого уже нет.
— Мёртвые не могут ответить, не могут защититься. И пользоваться этим — самое подлое, что можно придумать, — говорит он, подчёркивая, что память о коллегах должна быть под защитой, а не в обороте ток-шоу.
И когда Валерий Баринов произносит: «Это же позор, когда личное на продажу», это не громкая фраза для заголовка. Это итог его собственной жизни — он знает цену тишине и именно поэтому не принимает мир, где всё, что ещё вчера было сокровенным, сегодня превращают в товар.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!