Кумиры из СССР

Обида жила в нем годами. Сначала она тлела, превращаясь в глухое раздражение, а потом выплеснулась в короткой, ледяной фразе, когда фильм "Любовь и голуби уже гремел на всю страну. Александр Фатюшин и Владимир Меньшов не просто работали вместе. Они дружили семьями, парились в бане и пили чай на кухне. Но один звонок, вернее — его отсутствие, разрушил всё. Речь не о деньгах и не о гонорарах. Речь о роли. О той самой, которую Фатюшин посчитал своей по праву, а Меньшов — не увидел в нем ни на секунду...

Они могли бы промолчать. Взять паузу, отсидеться, сделать вид, что ничего не было. Но не стали. Раймонду Паулсу — девяносто. Гирту Яковлеву — восемьдесят пять. Возраст, когда уже нечего бояться. И оба воспользовались этим сполна. Сказали то, что многие в Латвии боятся произнести вслух десятилетиями. И страна их услышала. Одни — возмущённо. Другие — с облегчением. Когда в одной из рижских газет напечатали откровения Паулса под заголовком «Мне уже 90 и я могу, наконец говорить правду», реакция была почти показательной...

Он кричал, что сам построит карьеру. Что фамилия — не пропуск, а бремя. А потом тихо, но очень уверенно занял место в двух главных театрах страны, где главным был его отец. Так бунтарь превратился в наследника, а наследник — в зеркало системы, которую, как выяснилось, он презирает. Сейчас мы разберем цитаты, которые вызывают брезгливость у тех, кто платит за его билеты. Павел Табаков не скрывает, что думает о стране, где зарабатывает миллионы. «Россия дремучая страна, у нас нет толерантности», — говорит он...

Он не собирался быть актёром. В свои тринадцать Слава Царев понятия не имел, кто такой Элем Климов и почему взрослый дядя бегает за ним по улице, размахивая руками. Жизнь — она ведь любит такие шутки: ты просто едешь в троллейбусе с набитыми песком ушами, а в следующую секунду вся страна уже повторяет твою дурацкую фразу "А чёй-то вы тут делаете, а? ". Этот лопоухий мальчишка с сачком стал символом беззаботного лета для миллионов. Но за кадром кинокартины "Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещён" остался совсем другой финал...

Звук её голоса — тёплый, чуть хрустальный — у многих из нас навсегда связан с ощущением дома. Там, где зажигался свет и лилась её песня, отступала тревога. Миллионы советских слушателей видели в ней олицетворение уюта и женственности. Но мало кто догадывался, что за этим светлым фасадом кроется цена, которую Валентина Толкунова платила за любовь зала. Она стала голосом страны, но почти потеряла голос в собственной семье. Путь к славе в СССР для женщины — это всегда лабиринт компромиссов, и Толкунова прошла его до конца, оставив на поворотах самое дорогое...