Через полчаса к их скамейке подошёл мужчина.
Елена заметила его сразу, трудно было не заметить человека, который так сильно выбивался из общей расслабленной, дачной атмосферы парка.
Высокий, широкоплечий, в строгой тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами и дорогих брюках. Он смотрел на играющих с выражением скучающего снисхождения.
Он подошёл к Ивану Ильичу, когда объявили перерыв. О чём-то коротко поговорил с ним, кивнул и направился прямиком к Елене.
Елена невольно выпрямила спину. Взгляд у незнакомца был тяжёлый, сканирующий. Так смотрят не на женщин, а на подчинённых, которые накосячили в отчёте.
— Добрый день.
Голос у него был низкий, глухой.
— Вы Елена?
— Добрый день. Да, это я.
— Дмитрий, сын Ивана Ильича…
Он не протянул руки.
— Отец много о вас рассказывал, о вашей… помощи с архивом…
В слове «помощь» прозвучала едва уловимая ирония.
— Ваш отец делает большое дело, — спокойно ответила Елена.
— Я рада, что смогла поучаствовать.
Дмитрий усмехнулся, глядя куда-то поверх её головы.
— Да, отец у меня увлекающийся и доверчивый. Знаете, Елена, я человек прямой, я ценю то, что вы сделали сайт, но давайте будем честными. Вам нужны деньги, отцу нужно внимание. Я не хочу, чтобы он питал иллюзии или тратил пенсию на благотворительность.
Он достал из кармана бумажник.
— Сколько он вам заплатил? 25? Я дам ещё 50, прямо сейчас, но с одним условием. Вы перестаёте звонить ему с новыми гениальными идеями и просьбами. У отца больное сердце, ему не нужны лишние волнения и… новые родственники.
Елена замерла. Смысл его слов дошёл до неё не сразу, настолько они были оскорбительны. Он принял её за охотницу за наследством, за аферистку, которая втирается в доверие к одинокому старику.
Кровь прилила к щекам. Год назад она бы, наверное, расплакалась и убежала. Или начала бы оправдываться. Но за этот год она отрастила броню.
Она медленно встала. Дмитрий был выше её на голову, но сейчас она этого не чувствовала.
— Уберите деньги, — тихо сказала она.
— Мало? Он приподнял бровь.
— Уберите. Деньги.
В её голосе прозвучало столько холода, что Дмитрий невольно послушался. Спрятал бумажник, но продолжал смотреть с вызовом.
— Ваш отец заплатил мне ровно столько, сколько стоила моя работа. Ни копейкой больше. Я не беру чужого. И не продаю дружбу. Если вы считаете, что всё в этом мире измеряется купюрами, мне вас жаль. Вы, наверное, очень одинокий человек.
Она развернулась к детям.
— Катя, Антон, пойдёмте купим воды, здесь душно.
Она ушла, не оглядываясь. Спина прямая, голова поднята. Дмитрий смотрел ей вслед. В его глазах, привыкших видеть страх или заискивание, появилось удивление.
Через неделю Елена сидела в стеклянном холле главного офиса Проминвестбанка.
Кондиционеры гудели, создавая искусственную прохладу. Мимо сновали сотрудники с бейджиками, все молодые и целеустремлённые, с корящими глазами. Елена чувствовала себя неуютно в своей простой блузке и юбке.
Позвонил Иван Ильич.
— Лена, не спорьте, я знаю, что Димка вёл себя как осёл. Я ему уже вправил мозги, но ему в отдел позарез нужен аналитик. У них там бардак с базами данных, молодёжь кнопки нажимать умеет, а думать нет. Сходите, просто покажите, что вы умеете. Ради меня.
И она пришла. Ради Ивана Ильича и ради того, чтобы доказать этому снобу Дмитрию, что она профессионал, а не приживалка.
Дверь кабинета открылась.
— Морозова, проходите.
Дмитрий сидел за огромным столом. На нём не было пиджака, галстук был ослаблен. Он выглядел уставшим. На столе стояла чашка с не допитым кофе и гора бумаг.
Он кивнул на стул, не глядя ей в глаза. Ему было неловко за сцену в парке, но признавать это он не собирался.
Итак, он открыл её резюме.
Матмех, красный диплом — это плюс. Десять лет перерыва — это минус. Последние полгода фриланс, сайты-визитки, каталоги автозапчастей.
Елена, при всем уважении к отцу, банк — это не магазин запчастей. У нас тут запросы, кластеризация. Ваше портфолио слабовато.
— Я быстро учусь — стандартная фраза, которую она говорила уже сотню раз.
У нас нет времени учить, у нас горят сроки по отчетности, мне нужен человек, который сядет и найдет ошибку в алгоритме скоринг заемщиков. Мои орлы бьются неделю, результат — ноль. Он потер переносицу.
— Ладно, давайте так. Чтобы отец не говорил, что я вас даже не выслушал. Вот задача. Он подвинул к ней планшет. Это упрощённая модель нашей выборки. Нам нужно отфильтровать клиентов, которые подходят под условия акции «Лояльный процент».
Условия прописаны вот здесь. Проблема в том, что при запуске скрипта система выдает ошибку или пустой список.
— Найдите причину, у вас 20 минут. Дмитрий откинулся в кресле и уткнулся в монитор, всем видом показывая, что собеседование окончено и результат предсказуем.
Елена взяла планшет.
Там был код запроса и список условий. Елена пробежала глазами по коду. Синтаксис был верным, переменные объявлены правильно.
С точки зрения программиста, код был идеален. Она взяла листок бумаги и ручку со стола Дмитрия.
— Можно?
Он кивнул, не отрываясь от работы. Елена начала рисовать круги Эйлера. Множество, пересечения. Она забыла про код, она смотрела на логику условий. Три года активности, пять лет без просрочек, — бормотала она под нос. Прошло семь минут.
— Я нашла, — сказала она.
Дмитрий поднял голову, на лице скепсис.
— Так быстро? И где ошибка в коде? Лишняя запятая?
— В коде ошибок нет, — спокойно ответила Елена.
— Ошибка в постановке задачи, в логике.
— Поясните…
Елена положила перед ним листок с кругами.
— Смотрите, вы требуете, чтобы у клиента не было просрочек за последние пять лет, но в условии один вы отбираете клиентов, которые активны более трех лет.
В базе данных банка поле «Просрочка» привязано к ID клиента. Если клиент пришёл к вам три с половиной года назад, у вас физически нет данных о его просрочках за пять лет. Система пытается обратиться к периоду, когда клиента ещё не существовало в вашей базе. Это вызывает конфликт нулевых значений.
— Вам нужно либо изменить условие 3 на «за период сотрудничества», либо добавить фильтр «клиент в базе больше пяти лет».
В кабинете повисла тишина.
Слышно было только гудение сервера в углу. Дмитрий взял листок, посмотрел на круги. Потом на планшет. Потом на Елену.
Его взгляд изменился. Скепсис исчез. Появился интерес. Острый, профессиональный.
— Мои программисты неделю переписывали вложенные запросы, медленно произнёс он. Они искали баг в синтаксисе, а вы… вы посмотрели на математику.
— Я математик, Дмитрий Иванович. Код — это просто язык, а суть всегда в логике.
Дмитрий встал, прошёлся по кабинету.
— Елена Сергеевна, извините за парк, я был идиотом.
— Были, согласилась она, не улыбаясь.
— Вы приняты. Испытательный срок два месяца, оклад восемьдесят тысяч. Справитесь с реальными базами?
— Если дадите доступ к документации, справлюсь.
— Дам. И кофе дам. Хороший, зерновой. Добро пожаловать в ад, коллега.
Адом это не было. Это была трудная, но интересная работа. Елена погрузилась в цифры с головой. Она приходила первой, уходила последней. Но не потому что не успевала, а потому что ей нравилось. Ей нравилось чувствовать, как мозг, занятый сложными задачами, работает всё быстрее.
Отношения с Дмитрием развивались странно.
Сначала это было сухое, подчёркнуто вежливое общение начальник-подчинённый.
Но постепенно лёд таял, они начали обедать вместе. Сначала обсуждали проекты, потом книги, музыку. Оказалось, Дмитрий, этот сухарь в дорогом костюме, обожает джаз и читает ту же научную фантастику, что любила Елена в юности. Он наблюдал за ней. Однажды вечером, когда Елена собиралась домой, он спросил.
— Вас подвезти? Дождь на улице.
— Нет, спасибо, я на автобусе. Мне ещё в магазин зайти надо, Антону тетради купить.
— Елена, он остановил её у двери. Дмитрий. Я хотел спросить, как вы это выдержали, ну, всё это, с мужем, с безденежьем. Вы такая цельная, не озлобленная.
Елена задумалась, крутя серебряное кольцо на пальцы.
— У меня не было выбора, Дмитрий, у меня дети. Когда ты отвечаешь за кого-то, ты не имеешь права рассыпаться. Ты просто становишься бетоном.
Дмитрий посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде было что-то новое, не просто уважение, тепло.
— Бетон тоже трескается, если его не греть, — тихо сказал он.
В августе Дмитрий пригласил их на рыбалку.
— У меня дача на Волге, лодка есть. Антону будет полезно, а вы с Катей позагораете.
Елена сомневалась — ехать к начальнику на дачу? С детьми? Но Антон, услышав про лодку и удочки, так загорелся, что отказать было не возможно.
Утро на реке было туманным и тихим. Пахло тиной, мокрым песком и костром. Дмитрий учил Антона насаживать червяка. Елена наблюдала за ним из берега, сидя на пледе. Антон нервничал, его пальцы не слушались, червяк выскальзывал.
— Не получается, — мальчик начал заикаться краснея.
Он привык, что отец в такие моменты раздражался, называл его криворуким.
Дмитрий не раздражался. Он сидел на корточках рядом, спокойный как скала.
— Не спеши, боец. Червяк он хитрый. Его уговорить надо. Смотри. Берёшь вот так, аккуратно, и говоришь ему. Прости, друг, у тебя важная миссия.
Антон хихикнул.
— Миссия?
— Конечно. Поймать леща. Давай, пробуй. Руку расслабь. Ты же мужик, а не экскаватор. Нежно.
Дмитрий положил свою большую широкую ладонь на плечо мальчика. Не давил, просто поддерживал.
— Вот так, молодец. А теперь замах. Плавно. Поплавок плюхнулся в воду.
— Есть! — шёпотом крикнул Дмитрий. — Теперь ждём. Рыбалка — это искусство терпения.
Они сидели рядом. Большой сильный мужчина и худенький мальчик.
Дмитрий что-то тихо рассказывал, Антон слушал, раскрыв рот. Через час Антон прибежал к Елене с маленьким окуньком в ведре.
— Мама, смотри! Я сам! Дядя Дима сказал, что это… это трофей!
Елена замерла.
— Антон, — сказала она, — ты заметил?
— Что?
— Ты сказал целое предложение и ни разу не запнулся.
Антон удивлённо моргнул.
— Правда? Я… я просто забыл бояться. Дядя Дима не кричит, он объясняет.
Вечером, когда они жарили этого несчастного окуня вместе с шашлыком, который привёз Дмитрий, Елена подошла к Дмитрию.
Он стоял у мангала, глядя на огонь.
— Спасибо, сказала она.
— За рыбу? он улыбнулся уголками глаз.
— За сына.
Он полгода боялся мужчин, думал, что все они, как его отец. А сегодня он… он ожил.
Дмитрий отложил шампур, повернулся к ней. В свете костра его лицо казалось мягче, моложе.
— У меня жена ушла пять лет назад, вдруг сказал он.
— Детей мы не успели, я привык быть один. Работа, дом, работа. Думал, так и надо. А сегодня смотрю на вас.
Как вы смеётесь, как Катя цветы собирает, как Антон радуется этой рыбке. И понимаю, что я не жил все эти пять лет, я функционировал, как тот код с ошибкой.
Он сделал шаг к ней, взял её руку, ту, на которой было бабушкино кольцо. Его ладонь была горячей и шершавой.
— Елена, я не мастер говорить красиво, но вы… вы удивительная.
Я хочу, чтобы вы знали, я не просто начальник. Я мужчина, который очень боится спугнуть своё счастье, но ещё больше боится его упустить.
Елена не отдернула руку. Она смотрела в его глаза и видела там ту самую надежность, которой ей так не хватало. Не блеск, не мишуру, не пустые обещания, а фундамент.
Тот самый бетон, на котором можно строить дом.