Металл был холодным, но через секунду нагрелся от тепла её руки. Она сунула его в карман джинсов. Это было единственное, что она забрала из своей прошлой жизни, кроме детей и чемоданов с тряпками.
— Грузовое такси приедет через час, Виктор посмотрел на часы. Ключи от новой квартиры у консьержа.
— Счастливо оставаться. То есть, счастливо переехать.
Он даже не подошёл к детям, чтобы обнять их.
Такси остановилось у обшарпанной пятиэтажки на самой окраине города.
Серые панельные дома, гаражи, дымящие трубы завода на горизонте.
— Приехали, хозяйка, — водитель, хмурый мужик в кепке, выгрузил коробки прямо в грязный снег у подъезда. «
— Дальше сами, я не грузчик.
Елена стояла перед подъездом, вдыхая морозный воздух, смешанный с запахом гари. Ветер пронизывал её насквозь. В старом пальто, которое она нашла в губине шкафа в замен отобранной шубы, было холодно.
Катя и Антон жались к ней с двух сторон, как щенки.
— Мам, мы здесь будем жить? — тихо спросил Антон.
— Да, родной, пока здесь.
Они втащили вещи на третий этаж, лифта не было. Елена долго возилась с ключом, замок заедал. Наконец дверь со скрипом поддалась. Из квартиры пахнуло сыростью, старой пылью и чем-то кислым, то ли прокисшим супом, то ли кошачьей мочой.
Елена щёлкнула выключателем. Тусклая лампочка под потолком, без абажура, осветила узкий коридор. Обои висели лохмотьями, обнажая бетон. Линолеум на полу был вздут пузырями и местами порван. Они прошли в единственную комнату. Посреди неё стоял продавленный диван и старый шкаф с одним открытым дверным полотном. На подоконнике лежал слой чёрной пыли.
Катя поставила свой рюкзачок на пол, огляделась. Её губы задрожали. Она посмотрела на мать, ожидая, что та скажет «это ошибка, мы сейчас уедем». Но Елена не могла этого сказать. Она подошла к окну. Стекло было грязным, сквозь него едва пробивался свет уличного фонаря. В щели деревянной рамы свистел ветер.
— Ничего, — голос Елены прозвучал громко и неестественно бодро в пустой квартире.
— Ничего, мои хорошие. Главное, что мы вместе. Мы отмоем здесь всё, повесим занавески, купим вкусного чая.
Антон подошёл к дивану, потрогал пальцем липкое пятно на обивке и брезгливо вытер руку о куртку.
— Мама… — он поднял на неё глаза, полный слёз. За что папа нас сюда выгнал? Мы что-то плохое сделали?
Этот вопрос ударил Елену сильнее, чем все слова Виктора.
Она опустилась перед сыном на колени, прямо на грязный пол и крепко обняла его и Катю.
— Нет, Антоша, вы самые лучшие, вы ни в чём не виноваты. Просто… просто у папы теперь другая жизнь, а у нас — своя.
Она прижимала детей к себе, чувствуя, как колотится маленькое сердце сына. Её рука в кармане сжала бабушкино кольцо. Острый край камня впился в ладонь, причиняя боль. Эта боль отрезвляла.
Я не буду плакать, приказала она себе. Не сейчас, потом, когда они уснут. Сейчас я должна быть стеной. Железобетонной стеной.
— Так, команда!
Елена встала и хлопнула в ладоши, стряхивая пыль с колен.
— Операция «Уют» начинается. Катя, доставай влажные салфетки. Антон, ищи в коробке чайник. Мы будем жить, слышите? Мы будем жить на зло всему.
За окном выла метель, заметая-дометая дороги к их прошлому красивому, но хрустальному замку, который разбился в дребезги.
Февраль в Ярославле выдался злым. Ветер с Волги пробирал до костей, швырял в лицо ледяную крупу, а под ногами хлюпала серая просоленная месива.
Елена вышла из офисного здания, с трудом сдерживая дрожь. Не от холода, а от унижения. Это было уже десятое собеседование за две недели.
— Женщина, ну вы сами посудите… Кадровичка, молоденькая девочка с неестественно длинными ногтями, даже не смотрела ей в глаза, перекладывая бумаги.
— Вам тридцать пять. Последняя запись с трудовой — десять лет назад. Лаборант кафедры. А сейчас технологии ушли вперед. Вы 1С знаете? А КРМ? А Битрикс?
— Я быстро учусь.
Голос Елены звучал глухо. У меня красный диплом Матмеха.
— Я знаю алгоритмы, языки программирования. То есть, знала. Я восстановлю навыки за пару недель.
Девочка фыркнула, наконец подняв на неё взгляд, в котором читалась смесь жалости и брезгливости.
— Нам нужен сотрудник здесь и сейчас. Активный, без детей, без больничных. Извините, вы нам не подходите.
Дверь за спиной Елены закрылась.
Она осталась на крыльце, глядя на свои сапоги. Налевом у самого шва появилась трещина. Вода уже просачивалась внутрь, холодя пальцы. Новых сапог купить было не на что.
Работу она всё-таки нашла, не по диплому, по нужде. Теперь её утро начиналось в пять. Пока дети спали, она бежала мыть подъезды в соседнем элитном ЖК. Пять этажей, мрамор, который нельзя царапать, и тяжелое ведро с водой, от которого к вечеру отнималась поясница.
— Тщательнее, женщина, тщательнее! покрикивал консьерж отставной военный. Вон там, у лифта, разводы остались.
Елена молча тёрла тряпкой пол, стараясь не поднимать голову. Больше всего она боялась встретить кого-то из знакомых, тех, с кем ещё месяц назад здоровалась в театре или ресторане.
Вечерами, уложив детей и проверив уроки, она уходила на вторую смену, фасовщицей на овощной склад.
В огромном ангаре было сыро и пахло гнилым луком. Нужно было перебирать картошку, отбрасывая гниль. Работа монотонная, отупляющая.
Руки, когда-то ухоженные с аккуратным маникюром, за две недели превратились в руки старухи. Кожа потрескалась, въелась грязь, которую не брало ни одно мыло. Ногти были коротко острижены. За этот каторжный труд платили копейки, но даже эти копейки были спасением, потому что помощь от Виктора оказалась насмешкой.
Телефон пиликнул уведомлением банка.
Елена вытерла руки о фартук и посмотрела на экран.
Зачисление — пять тысяч двести рублей. Сообщение — алименты за февраль.
У нее потемнело в глазах. Она нажала на кнопку вызова.
— Витя, это что? — спросила она, как только он снял трубку.
На фоне играла музыка, слышался смех.
— А что не так? — Голос бывшего мужа был ленивым и довольным.
— 25% от официальной зарплаты. Всё по закону, Лен. Я сейчас оформлен на полставки консультантом. Кризис, сама понимаешь.
— Какой кризис? Ты ездишь на новой машине. 5000 — это даже на еду не хватит, а ещё коммуналка, школа…
— Ну ты же хотела самостоятельности, перебил он.
– Вот и крутись. Не нравится, подавай в суд. Только адвокаты нынче дорогие, тебе не по карману. Всё, мне некогда.
Гудки.
Елена сползла по стене на табуретку. Пять тысяч. Плюс её десять за уборку и фасовку. Итого пятнадцать. Аренда съедала почти всё. На жизнь оставалось ровно столько, чтобы не умереть с голоду.
— Мам… На кухню вышел Антон. Он тёр глаза кулаками.
— Там в школе на экскурсию собирают, в планетарий, сказали 300 рублей надо сдать. Елена крепко сжала телефон. Триста рублей. Килограмм курицы и пакет молока. Или экскурсия.
— Антоша, она постаралась улыбнуться. А давай… давай в следующий раз. Мы сейчас немного сэкономим, а потом…
Сын опустил голову. Он всё понимал. Свои десять лет он понимал непростительно много.
— Ладно, я скажу, что не хочу, что мне неинтересно.
25 февраля. День рождения Антона. Первый бедный день рождения. Елена испекла пирог с яблоками, самый дешёвый вариант. Купила сыну набор фломастеров и альбом. Это было всё, что она могла себе позволить. Они сидели за шатким столом на кухне, пили чай. Катя старательно рисовала брату открытку.
— Желаю тебе, чтобы ты стал сильным, как Бэтмен, серьёзно говорила она.
В дверь позвонили, настойчиво, длинно.
Елена открыла. На пороге стоял Виктор в расстёгнутой дублёнке, пахнущей дорогим одеколоном и морозом. В руках он держал яркую плоскую коробку.
— Папа!
Антон сорвался с места, едва не опрокинув стул. Виктор подхватил сына легко одной рукой, взъерошил ему волосы.
— Ну что, боец, с юбилеем!
Десять лет — это тебе не шутки. Держи. От отца только лучшее.
Антон дрожащими руками разорвал упаковку.
— Ого, — выдохнул он, — мам, смотри, это же тот самый, с профессиональным экраном.
Это был дорогой, мощный планшет, мечта любого мальчишки. Елена смотрела на счастливое лицо сына, и сердце её сжималось.
С одной стороны — радость, ребёнок счастлив.
С другой — едкая, горькая обида.
Пять тысяч алиментов и подарок за пятьдесят. Он мог бы просто купить детям еды, одежды, оплатить секцию. Но Виктор любил широкие жесты, ему нужно было восхищение.
— Спасибо, пап, ты лучший!
Антон прижал планшет к груди. Виктор самодовольно улыбнулся, глядя на Елену поверх головы сына.
— Видишь, я о детях помню, не то, что не которые думают.
Он не разулся, постоял в коридоре минут десять, рассказывая, как у него идут дела, какие перспективы открываются.
Алина ждала в машине внизу, и Виктор то и дело поглядывал на часы.
— Ладно, бывайте, мне ещё навстречу надо.
— Ты даже чаю не попьёшь? — тихо спросил Антон, не выпуская планшет из рук.
— Некогда, сын, бизнес. Деньги сами себя не заработают.
Он ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма, который в этой убогой квартире казался запахом с другой планеты.
Всю неделю Антон не расставался с подарком. Он скачал туда обучающие программы, рисовал стилусом, показывал Кате мультики. Он даже спал, положив планшет под подушку. Для мальчика, который за месяц потерял дом, привычную жизнь и чувство безопасности, этот гаджет стал якорем. Доказательством того, что папа его всё ещё любит. А через неделю Виктор вернулся.
Был вечер. Елена штопала куртку Кати. Молния разошлась, а на новую денег не было.
Звонок в дверь был коротким и требовательным.
— Лен, привет.
Виктор стоял на пороге, нервно крутя ключи от машины. Вид у него был озабоченный.
— Антон дома?
— В комнате, уроки делает. Что случилось?
— Да форс-мажор, Виктор поморщился.
— У меня ноут накрылся, видеокарта сгорела. А завтра утром презентация для инвесторов, там графика сложная, мне нужен планшет.
Елена замерла с иголкой в руке.
— Какой планшет?
— Ну, который я Антону подарил. Там процессор мощный, он потянет. Мне на пару дней всего, показать графики и верну.
— Витя, ты серьёзно?
Елена понизила голос, чтобы дети не услышали.
— Это подарок, он с ним спит, он только-только начал отходить от всего этого.
— Лен, не начинай, он раздражённо перебил, я же не забираю на совсем, мне для работы надо, я между прочим на этот планшет деньги зарабатаю, чтобы вам те же алименты платить.
Он отодвинул Елену плечом и прошёл в комнату.
— Антоха, здорово!
Виктор натянул дежурную улыбку.
— Слушай, сынок, выручай отца, у меня компьютер сломался, а работать надо. Дай планшет погонять, на пару дней.
Антон, сидевший за столом, вжался в стул, он прижал планшет к себе обеими руками.
— Пап, но я… я там уровень прохожу.
— Сын, но ты же мужчина, — голос Виктора стал жёстче.
— Отцу помощь нужна. Я тебе подарок сделал?
— Сделал.
— Теперь ты мне помоги, не жадничай.
Антон медленно с неохотой протянул гаджет, его губы дрожали.
— Ты точно вернёшь? — тихо спросил он.
— Обижаешь. В понедельник привезу, — слово офицера.
Виктор подмигнул, выхватил планшет и, даже не попрощавшись, быстрым шагом направился к выходу.
Елена стояла в коридоре, глядя ему вслед. Ей хотелось вцепиться ему в рукав, закричать, отобрать игрушку, но она стояла, словно парализованная.
— В понедельник, Витя?— спросила она в спину.
— Да-да, всё, я побежал.
Понедельник прошёл, вторник, среда.
Телефон Виктора был вне зоны доступа или он просто сбрасывал звонки.