Так прошел год. Меня повысили на работе, я подавала большие надежды как руководитель отдела. Павлик, конечно же, оказал мне немалую помощь, но основную работу я всё же сделала сама. Достигая карьерных высот, мне совершенно некогда было строить личную жизнь, поэтому я решила, что удалять Павлика из моей жизни пока не стоит. Нет, я не строила на него планов и не собиралась отбивать его у его жён, но и перспектив наших отношений не видела. Сам он тоже расслабился и радовался тому, как ловко ему удавалось лавировать между тремя женами. А ведь он успел разменять пятый десяток, и здоровье периодически напоминало о себе.
начало истории 👇
окончание:
— Ох, что-то сегодня «моторчик» второй раз прихватывает. Думал не досижу переговоры! Еще Катька снова завела свою шарманку! Требует развестись и официально признать дочь. Да какой уже смысл-то? Девка взрослая почти, на учебу и жилье я ей денег уже накопил, дальше тоже не брошу. Чего ей неймется? Лен, ну скажи, как ты умудряешься быть такой юной и такой мудрой одновременно?
Мне хотелось ответить, что мужчины неверно расценивают отношение женщины к ним. Равнодушие и отсутствие чувств их полностью устраивает, ибо воспринимается как мудрость и понимание. А вот чувства ими воспринимаются как собственничество. В истериках они не способны разглядеть даже намёка на настоящие чувства. Хотя я сильно сомневалась в искренности чувств Катьки. Скорее всего, ей просто хотелось закрыть какой-то старый гештальт – выйти официально замуж или увести, наконец, любовника из семьи. Тем не менее, именно она стала причиной тех перемен, которые случились после того, как я проводила Павла на семейный праздник. Он обещал позвонить сразу, как только разойдутся гости. Однако не позвонил ни в тот вечер, ни на следующий день. Я вспомнила о нем только к вечеру следующего дня, когда оказалось, что меня некому везти домой, а дома некому оплатить доставку.
— Похоже, Катьке всё же удалось влезть в семейный праздник и испортить его, — подумала я и продолжила работать. А на следующий день мне сообщили, что у Павла случился сердечный приступ. По дороге домой ему стало плохо, он не справился с управлением и слетел с дороги. К сожалению, обнаружили его не сразу. Только утром к машине в кювете вызвали полицию и скорую, а самого пострадавшего доставили в больницу.
Как самого близкого родственника, в больницу вызвали Иру. Она выслушала вердикт врачей с плохо скрываемым равнодушием.
— Вы знаете, доктор, я не смогу забрать его домой или обеспечить ему надлежащий уход. Вы сами сказали, что ему грозит вегетативное состояние. Зачем он мне такой? Сын вырос, между нами давно остыли чувства. Да и не было их, ведь он успевал содержать официальную и кучу временных любовниц. Вы можете позвонить одной из них и предложить им забрать его к себе. Ухаживать, выхаживать, заботиться, ставить на ноги. Я – пас! Имущество Павел давно переписал на меня и сына. Боялся, что любовница что-то отсудит. А этой дурочке хватило ума только скандалить на протяжении стольких лет. Что ж, не стану вас утомлять подробностями. Где подписать отказ от ухода за ним?
Врач, потрясенный таким неожиданным признанием супруги пациента, постарался уговорить Иру, но она осталась при своём мнении. Павел был ей не нужен. Она так много лет скрывала свою боль за маской идеальной жены, что вжилась в эту роль, перестала чувствовать к мужу что-то кроме обиды.
К счастью, врачам удалось дозвониться до Катьки, которая была более эмоциональна и многословна. Услышав диагноз и перспективы, она долго плакала, падала в обморок и обещала, что не бросит любимого, поставит на ноги. Обрадованный врач невольно проронил:
— Ой, как здорово! Я уж не надеялся, что вы согласитесь ухаживать за ним. Несколько часов назад приезжала его жена. Она наотрез отказалась от любой помощи ему. Сказала, что слишком обижена на него.
— И это неудивительно! Я всегда любила его сильнее всех! Теперь он поймет, что только я была ему по-настоящему верна! Поймет и оценит! Выставит, наконец, за порог эту Ирку с сыном, а на мне официально женится. — Катька с трудом могла скрыть ликование. Она дождалась! Она столько лет ждала и теперь её мечта была готова сбыться. Однако врач быстро охладил ее пыл:
— К сожалению, он мало что сможет понять. Мозг сильно пострадал. Павел в коме. За ним нужен дорогостоящий уход. И гарантий того, что он когда-либо придет в себя, нет. Скорее всего, он навсегда останется прикованным к аппаратам…
— Что? Что вы сказали? То есть получается – когда он был здоров и богат, Ирка его не отпускала, он ей был нужен. А сейчас, когда он стал овощем, она его мне оставила? Щедрый подарок, нечего сказать! Ну я этого так не оставлю! У нас с ним дочь! Я заставлю разделить всё его наследство между детьми в равных долях.
Врач деликатно промолчал, понимая, что задуманное вряд ли получится осуществить. К тому же, он понял, что и эта женщина не собирается уделять время некогда любимому мужчине.
— Да уж, Павел, вот ведь как жизнь складывается. Вчера у вас толпа женщин была. Всем вы были нужны и интересны. А сейчас вот как – никому вы не нужны. Я думаю, обзванивать остальной список женщин в вашем телефоне не имеет смысла. При всей вашей любвеобильности, вряд ли найдется хотя бы одна, готовая жертвовать своим временем и деньгами, чтобы выходить вас и поставить на ноги. — врач вышел из палаты, прекрасно понимая, что пациент вряд ли услышал его. А если и услышал – вряд ли смог бы вырваться из оков больного тела и ответить.
Я не поехала даже навестить Павла в больнице. Мне не хотелось афишировать наши отношения и раньше, а сейчас это было бы просто глупо. От коллег я слышала, что он не очнулся, а потому не видела смысла в визите. Он исчез из моей жизни так же, как и появился, отплатив мне сполна за моё внимание к нему. Я не знаю, чем закончилась его история – через неделю после аварии мне предложили работу в другом городе, на которую я без промедления согласилась. От общих знакомых я слышала, что Катька несколько месяцев бегала по судам в попытках отобрать что-то у Ирки и ее сына в пользу своей дочери. Успеха эти манипуляции не имели. Даже приобретенная для неё и дочки квартира оказалась оформленной на Павла, а потому отошла к его сыну. О состоянии самого Павла никто ничего не знал. В больнице его никто, видимо, не навещал. Как оказалось, он был не только плохим мужем, но и весьма равнодушным начальником. После трагедии не нашлось никого, кто хотел бы навестить его и поддержать.