Глеб остолбенел. Он не ожидал от Инги такой прыти. Слетала в Сочи! — его жена сказала это так, словно речь шла не о поездке через всю страну, а о прогулке в ближайший супермаркет за молоком и хлебом.
Удивительные всё-таки существа эти женщины. Сейчас он не станет ничего выяснять — ни с Ингой, ни с матерью, оставившей в его душе горький осадок. Эта жизнь так непредсказуема… Что ещё готовит для них этот вечер?
Он был благодарен жене — за то, что ей, таким странным и решительным поступком, удалось мгновенно остудить и рассечь напряжение. Глеб неплохо знал Елену Сергеевну. Она, по сути, не была ни злой, ни жестокой. Просто одинокая. Отсюда — все эти её демарши, обиды, театральные вспышки.
Он никогда не рассматривал квартиру матери как подарок. Собирался заняться этим вопросом ближе к лету, чтобы переезд не стал для неё испытанием. Да и сыновья вот-вот вернулись из Франции — семнадцатилетние, крепкие, самостоятельные парни, на которых можно положиться.
Да, он решительно счастлив. Такая жена, такие дети — чего ещё желать? А вот Елене Сергеевне личное счастье за жизнь почти не досталось.
Глеб немного подумал и решил простить матери её резкий выпад. Всё-таки одна она у него. Не худшая — как бы ни показалось на первый взгляд.
Юбилейный вечер потёк дальше своим чередом: сначала — приглушённые голоса, потом, с каждой рюмкой, всё более оживлённые. Шампанское лилось рекой, в пузатых бокалах янтарно поблёскивал коньяк. Блюд на столе было — видимо-невидимо: затейливых, изысканных, каждая тарелка манила, как отдельная история. Тосты, хвалебные оды, льстивые речи — всё, как на любом другом банкете в честь круглой даты.
Официальная часть уже подходила к завершению. Тамада, чуть подхмелевший, пытался взбодрить гостей конкурсами и песнями. Всё шло по плану — по тому самому, что Елена Сергеевна расписала, как генеральную репетицию.
Но почему же тогда у неё было так тоскливо на душе?
Она мысленно ругала себя за глупый, жестокий разнос, устроенный сыну. Корила жадность, что взыграла в ней с этой квартирой, — ведь никогда раньше не была мелочной. Никто не знает, как её давит и съедает одиночество. Вся эта идея с квартирой — всего лишь способ хоть ненадолго привлечь внимание, внимание детей… может, и внуков.
Разговоры по видеосвязи — разве спасение? Погаснет экран ноутбука, и снова — тишина. Старая квартира, стареющая хозяйка. Праздники, суета — а потом всё возвращается в прежнюю, пустую колею.
Елена Сергеевна затеяла этот банкет ради одного: хотя бы на вечер оказаться в центре внимания, почувствовать себя нужной, услышать смех и комплименты не из вежливости, а по чуть-чуть — по-человечески.
Подруги у неё все — дамы замужние, при детях, при внуках. И только она — всё ищет по жизни мужчину, хоть чем-то напоминающего его. Леньку. Ленечку. Леончика. Леонида.
Так и не нашла.
Она бегло окинула взглядом стол, властно позвала официантку и велела сменить тарелки, готовясь к подаче горячего. Потом достала сигаретницу. Иногда — очень редко — позволяла себе покурить. Всегда брала с собой дамские сигареты, длинные, коричневые, ароматизированные — чтобы даже дым выпускать красиво.
Заправив сигарету в мундштук, направилась в помещение для курящих — с мягкими кожаными диванами и до блеска начищенными пепельницами. Сквозь стеклянные двери наблюдала за залом: гости танцевали, смеялись, кто-то громко спорил у стола. Всё шло как надо.
О ней, после бравурных тостов, уже успели забыть.
Она по привычке заговорила сама с собой:
— Я помню, госпожа Очевидность, что ты мне чудес не обещала. Люди любят такие мероприятия — себя показать, на других посмотреть, пересечься со знакомыми, которых тысячу лет не видели… А ты что думала, Елена Сергеевна? Что тебя весь вечер на руках носить будут? Так что сиди себе тихо. Как в зрительном зале.
На мгновение Елене Сергеевне показалось, что она увидела в толпе до боли знакомое лицо. Мужчина разговаривал с её невесткой Ингой. Оба озирались, оживлённо что-то обсуждая.
«Этого не может быть. Потому что не может быть никогда». Елена помнила это крылатое выражение — и сейчас оно зыбко отозвалось эхом. Через стеклянную дверь курительной комнаты она видела его: своё прошлое, свою первую и единственную любовь. Лёньку.
Если бы она стояла — ноги бы подкосились. Как он оказался здесь, на её юбилее? Это же фантастика. Невероятное вторжение памяти в плоть настоящего.
Когда тебе восемнадцать, кажется, что весь мир у твоих ног. Особенно если у тебя влиятельные родители, уже постелившие ковровую дорожку в будущее.
…Лена сидела на спасательной вышке. Полдень. У кромки воды почти никого. Если совсем точно — лишь она и море. Невозмутимый водоём мерно перекатывал к берегу узкие голубые волны с белой пеной по краям. Ни шторма, ни полного штиля — самое время купаться.
С неба за всем этим безмятежно наблюдало солнце. Заботливые родители отправили её «отдохнуть» — на пару месяцев. До конца ссылки в Сочи оставалось всего две недели.
Совесть? Она сладко дремала, не нашёптывая, что любому советскому студенту-второкурснику повезло бы оказаться на её месте. Но Лене всё уже наскучило.
В «директорском домике», полагавшемся отцу по должности, соседи менялись регулярно. Теперь к ней подселили мамашу какого-то замминистра — тётушку лет сорока, а то и старше. Ну о чём с ней говорить? Вот Лена и сбегала на пляж.
Рабочие, видевшие «директорские хоромы» издали, считали их роскошью. А что там! В стране, где начало восьмидесятых всё ещё пахло патриотизмом, никакой роскоши и в помине. Просто маленький домик со спаленкой на троих, холлом с двумя креслами, телевизором да большим холодильником — считалось удобствами.
Вход в домик обрамляли густые кусты, вечно цветущие и пахнущие. Всё скромно, но закрыто от любопытных глаз.
Лена уже знала наизусть каждый сантиметр жилья и теперь маятся бездельем. Скоро — университет, друзья, жизнь, в которой всё крутится и бурлит. А здесь — купайся, загорай, «набирайся сил». Неужели родители не понимали, что такие каникулы — тоска смертная?
Она скинула махровый халат, собрала волосы в пушистый конский хвост и шагнула в воду. Море никогда ей не надоедало, но и оно сегодня не радовало.
Когда, наплававшись, вышла на берег, то вдруг заметила: на спасательной вышке сидит парень. Смуглый, загорелый до оттенка бронзы, он смотрел на неё — спокойно, внимательно, насмешливо.
Он привстал, сделал несколько шагов навстречу и замер. Теперь она могла рассмотреть его ближе.
«Пожалуй, красив. Весь словно выточен… из камня», — мелькнуло у неё в голове. «Да он похож на статую древнего римлянина».
Сильный. Пропорциональный. С правильными чертами лица, густыми, выгоревшими на солнце волосами и пытливым взглядом, в котором явно жила настороженность.
Стоит закричать громко — и он исчезнет, как зверь, застигнутый на охоте врасплох.
Лена подняла глаза на незваного гостя, появившегося на пустом пляже.
— Чем обязана вашему интересу? — спросила она с лёгкой усмешкой.
Парень не отвёл взгляда, не стушевался.
— Больше месяца за тобой хожу. Словно приворожила. Неужели не заметила?
Лена честно заглянула в память. Где-то на краю сознания всплыла картинка: директорский домик, а напротив — качели под раскидистой яблоней. Да, иногда ей действительно казалось, что кто-то наблюдает за ней оттуда. Только каждый раз отгоняла эту мысль, списывая всё на солнце и усталость.
Она снова посмотрела ему прямо в глаза.
— Зачем я тебе?
Он упрямо мотнул головой, напрягся, как натянутая струна.
— Люблю тебя. Разве не ясно?
Лене это было совсем не ясно, поэтому она спросила:
— И что дальше?
— Хочу быть с тобой. Всю жизнь, — без запинки ответил он.
Она рассмеялась — звонко, недоверчиво.
— Да ты меня даже не знаешь.
— То, что вижу, мне уже достаточно, — отчеканил парень.
И Лена внезапно поверила. В его голосе не было ни капли показной уверенности или флирта. Он был серьёзен, до странности взросл.
Он шагнул ближе, протянул крепкую ладонь:
— Леонид. А тебя — знаю. Елена. Леночка. Пойдём прогуляемся вдоль моря.
В голове у Лены почему-то всплыл детский стишок: «Дело было вечером, делать было нечего». Солнце палило нещадно, до вечера было ещё далеко, но действительно — делать ей было решительно нечего.
И она пошла.
Шлёпая по горячей гальке босыми ногами, идя след в след за незнакомцем. Пожалуй, сыграло простое женское любопытство: а что дальше? Что предпримет этот странный, ниоткуда взявшийся ухажёр?
Какое-то время Леонид шёл молча, а Лена уже начала мысленно ругать себя за то, что вляпалась в очередную авантюру. Но тут они вышли на пляж при санатории — ровные ряды шезлонгов, зонты, тихий гул отдыхающих. Вдали виднелся киоск с надписью «Мороженое и напитки».
— Иди, занимай место, — сказал он. — Тётка моя тут работает, поваром в столовой. Сейчас организую кое-что вкусное.
Через пару минут её кавалер уже стоял перед ней, держа два стаканчика крем-брюле и два брикета пломбира.
— Не успел спросить, какое мороженое ты любишь. Хочу знать о тебе всё — до донышка.
Лена улыбнулась и взяла стаканчик. Мороженое оказалось восхитительным — нежным, тающим. А парень... странный какой-то. Разговаривает с ней так, будто между ними уже всё решено. И ведь забавно: мне скоро уезжать. Забудется и этот день, и этот южный эпизод...
Она доела пломбир, а Леонид вдруг спросил:
— Ты можешь освободиться завтра на целый день? Или находишься под чьим-то неусыпным надзором? Приглашаю в горы. Пикник. Буду кормить свою женщину мясом, приготовленным на углях, поить студёной водой из родника и молодым виноградным вином.
Лена усмехнулась.
— Уже решил, что я твоя женщина?
— А ты будешь ею? — уверенно ответил он. — Я всё для этого сделаю.
Потом они долго купались в море, грелись на шезлонгах и снова бежали в воду. Леонид рассказал ей, что сирота. Родителей не стало, когда ему исполнилось шестнадцать. Потом жил здесь, у родной тётки, на Черноморском побережье. Про подробности умолчал, и Лена не стала расспрашивать. Закончил школу в Сочи, отсюда же ушёл в армию — служил в десантных войсках.
Потом он вернулся, чтобы помогать пожилой родственнице. Домик у тётушки Поли был старенький, но крепкий и уютный. Та наставила в комнатах коек, нашила постельного белья, нарубила из вафельного полотна полотенец — и сдавала жильё приезжим по одному рублю за ночь. За сезон выходило, как она любила говорить, «очень даже неплохо».
Работая старшим поваром в санатории, тётя Поля имела доступ к кухонным излишкам. Если доплатить ещё пятьдесят копеек, — получаешь горячий обед, почти как в санатории. «Каждая калория на месте!» — хохотала она, вспоминая любимый фильм «Девчата».
— Крадёт у тебя кастрюлями, что ли? — подивилась Лена, слушая рассказ.
Леонид рассмеялся, легко и снисходительно:
— Зачем красть? Всё же просто. Общепит убыточным не бывает. Подлила в суп чуть больше воды, добавила пару косточек, овощей побольше — вот тебе кастрюля лишнего. Половина отдыхающих всё равно не приходит обедать — кто на экскурсии, кто после моря ленится. Кто это всё считает? Тётя Поля хвать суп в огромный термос — и домой. По дороге ещё в магазин зайдёт, пару буханок хлеба возьмёт — отличное подспорье к обеду.
Он говорил с каким-то лукавым теплом:
— У нас тут сметану продают на развес, густую, в полиэтилен пакуют, чтобы банки не таскать. Ну и баллон мандаринового сока вместо компота. Вот тебе и весь рацион. Молодёжь, что у нас живёт, довольна. Тётушка к сметане ещё и оладьи напечёт, пышки. Завтра захвачу — у моей Полюшки выпечка обалденная.
Лена слушала его и думала, как далеко она от такого жизненного уклада. В их мире номенклатуры всё добывалось не трудом, а статусом: пайки, спецмагазины, особое снабжение. В директорский домик, где они отдыхали, услужливый персонал ежедневно приносил бидон молока, сезонные фрукты, варенье, сыр, колбасу — вдруг особые гости проголодаются.
На чайном столике стояла пачка индийского чая со слоном и блестящая банка растворимого кофе, который нынешняя соседка Лены пила литрами.
«Мама замминистра», как про себя называла Лена эту соседку, курила много и уверенно. Когда Лена как-то попросила угостить сигаретой, та отказала, но предупредила:
— Мужские. Крепкие. С войны не могу бросить. Я ведь тогда фельдшером была, студентка медучилища.
Лена, задумчиво поглядывая на Леонида, спросила:
— И во сколько завтра мы идём в горы?
— Зайду за тобой в десять, — ответил он. — Чтобы выспалась и успела позавтракать.
Парень был симпатичный — и, пожалуй, обаятельный. Почему бы не продолжить это знакомство? Всё равно скоро возвращаться в университет, снова учеба, семинары, коллоквиумы, экзамены. А тут останется приятное воспоминание — лёгкий курортный роман с местным донжуаном, который скрасил скуку последних летних дней.
Обратно вдоль моря они шли молча, каждый думая о своём. Лена чувствовала странную, почти детскую гордость — её выбрал этот необычный мужчина, старше, увереннее, будто уже многое повидавший.
На крыльце директорского домика их встретила невозмутимая соседка — мама замминистра, с сигаретой и непроницаемым выражением лица. Кивнула Леониду и спокойно сказала Лене, что ждала её, чтобы вместе пойти на ужин.
Лёня на прощание сделал лёгкий жест рукой и будто растворился в воздухе, не забыв напомнить:
— Завтра я у тебя в десять.
Через пару секунд от него не осталось и следа.
продолжение