Ключи, шесть пацанов и история о том, как я вернул свою квартиру
На тумбочке в прихожей лежали ключи. Тот самый второй комплект с дурацким брелоком-сердечком, который уже облез по краям. Я подождал минут пять, стоя в подъезде, прислушиваясь. Из-за двери доносился невероятный гул — смех, топот, чей-то возглас: «Мама, он снова мой тапок в унитаз спускает!» Я глубоко вдохнул и вошел.
В квартире царил благополучный ад. Младший, кажется, Ваня, сидел посреди коридора, пытаясь натяпить на ногу папин кроссовок. Из кухни пахло жареной картошкой. Сергей, брат моего друга Димы, вышел ко мне навстречу, вытирая руки полотенцем.
— Ну что, Кирилл, принимай объект, — усмехнулся он. — Миссия выполнена. Чемодан ее у двери. Уехала полчаса назад, даже не попрощалась.
Я кивнул, поднял ключи. Сердечко было липким от чего-то сладкого. Внезапно из гостиной вылетел двенадцатилетний Артем с криком: «Дядя Кир, а можно мы теперь на люстре покачаемся, как ты разрешал?»
Именно с этого момента, наверное, и стоит начать. Но чтобы понять, почему в моей квартике оказалась семья из восьми человек и куда исчезла моя жена Кира, придется вернуться немного назад. Не к самому началу, а к моменту, когда я понял, что меня попросту выселили из моей же жизни.
---
— Ты вообще понимаешь, что это сюр? — Дмитрий, мой друг, смотрел на меня так, будто я только что сообщил, что летал на Марс. Мы пили пиво в его кухне. — Она живет у тебя, приводит каких-то кентов, а ты ночуешь у меня на раскладушке? Ты в своем уме?
— Я не могу там быть, Дима. Это невыносимо. Вчера открываю холодильник — там бутылка какого-то крафтового пива, которого я не пил никогда. Я ее выкинул. Она вечером устраивает истерику: «Это было Сашино пиво! Ты что, совсем обнаглел?»
— А кто такой Саша? — спросил Дима, прищурившись.
— Вот именно! — я стукнул бутылкой по столу. — Я не знаю! Спросить — скандал, посмотреть в телефон — война. Она говорит: «Уйди, ты мне мешаешь воздухом дышать». И знаешь, что самое поганое? Я выхожу из квартиры. Как какой-то лишний.
— Юридически ты ничего не можешь?
— Подал на развод, все чисто. Но выписать ее просто так нельзя. Нужен ее личный любезный поход в МФЦ. А она и не собирается. Говорит: «Куда я пойду? Это мой дом». И смотрит так, будто это я приблудный кот.
Дима молча допил пиво.
— Значит, нужно сделать так, чтобы это перестало быть ее домом. Не юридически, а по факту. Чтобы ей там было физически некомфортно.
— Я думал, маргинала какого подселить, — мрачно сказал я.
— Идиот. Потом маргинала выселять будешь. Нужны легальные, шумные и абсолютно неуязвимые жильцы. Кстати… — Дима вдруг ухмыльнулся. — Олега с семьей помнишь? Шесть пацанов у него.
— Помню. Ну и?
— Они ко мне на следующей неделе в гости рвутся. На две недели. В моей однушке мы все просто сдохнем через день. Социальный эксперимент, — Дима посмотрел на меня, и в его глазах зажегся знакомый огонек авантюриста. — А что, если они погостят не у меня, а у тебя? Оформим как временную аренду комнаты. Все по закону. Олег — приличный человек, инженер, семья образцовая. Просто детей многовато. И энергичных.
Мы смотрели друг на друга, и план, дикий и прекрасный, вырастал между нами сам собой.
— Ты думаешь, она выдержит? — спросил я.
— Кирилл, — серьезно сказал Дима. — Никто не выдержит. Я их на дне рождения Олега видел. Они за полчаса так намяли диван, что он до сих пор хрустит. Это не дети. Это маленький десантный батальон.
Так все и началось. Но чтобы понять, как я дошел до жизни такой, придется сделать еще один шаг назад. К моменту, когда Кира еще не была моей проблемой, а казалась решением от всех одиночеств.
Мы встретились, потому что я чуть не сбил ее с ног возле своего дома. Она стояла с чемоданом, глядя на дорогу, будто в первый раз видела асфальт.
— Девушка, человечек-то уже побежал, — сказал я, указывая на мигающий зеленый.
Она вздрогнула и обернулась. В глазах — паника, а по щекам, я поклялся бы, настоящие слезы.
— Извините, я… я ищу этот дом, — она сунула мне в руки бумажку.
Я взглянул и рассмеялся.
— Да это же мой адрес! Совпадение. Вам какую квартиру?
Оказалось, что к подруге. Та не вышла. Телефон не отвечает. Я проводил ее до подъезда. Звали ее Кира. «Почти как я, Кирилл», — сказал я. Она улыбнулась тогда впервые, и у нее были ямочки на щеках.
Потом были «случайные» встречи во дворе, где она краснела и что-то бормотала. Потом она «подвернула ногу» прямо у порога.
— Ой! — она схватилась за щиколотку. — Кажется, я…
— Давайте посмотрю, я врач, — сказал я.
— Стоматолог? — быстро уточнила она, и в глазах мелькнул не испуг, а любопытство.
— В основном да. Но ногу от зуба отличу.
Она рассмеялась, и я помог ей дойти. Через месяц после этой сцены я сделал ей предложение. Сидел на одном колене в этом же подъезде, потому что дождь застал нас врасплох. Она заплакала и сказала: «Да». А через полгода она сказала другую фразу, которая стала началом конца.
— Я уволилась, — сообщила она за ужином, отодвигая тарелку с пастой. — С этого душного офиса. Хочу заняться собой. И нашим домом.
— Слушай, но это же неожиданно… На что жить будем?
— На твою зарплату, глупый, — она потрепала меня по волосам. — Ты же хороший стоматолог. А я буду создавать уют.
Уют оказался дорогим. Очень. Фитнес-клубы премиум-класса, косметологи, шопинг с новыми подружками. Мои попытки обсудить бюджет упирались в каменную стену.
— Ты что, хочешь, чтобы я выглядела как замурзанная студентка? — спрашивала она, и в голосе звенела сталь. — Я твоя жена. Я должна быть лучшей версией себя.
Однажды я вернулся домой рано. В прихожей пахло чужим парфюмом — резким, древесным. Из гостиной доносился приглушенный смех. Я не стал входить. Я просто развернулся и уехал к Диме.
Вечером был неприятный разговор.
— Кира, у нас побывал гость?
— Что? Нет. То есть да, Саша, коллега, заходил документы забрать.
— Пахнет он, как твой бывший начальник отдела продаж, — я сказал это спокойно, сам удивившись. — Документы тоже «Боссом» пахнут?
Она не ответила. Молча ушла в спальню и хлопнула дверью. А через неделю я подал на развод. Кира встретила это с холодным презрением.
— Ну подавай. А я никуда не уйду. Прописана я тут. И жить буду. Назло.
И жила. Я спал на раскладушке у Димы, а в моей квартире пировали Саши, Димы и кто знает кто еще. Пока мы с Димой не придумали наш «десантный батальон».
---
Операция началась в семь утра. Я лично открыл дверь Олегу, его жене Лене и шестерым сыновьям. Самый младший, Ваня, сразу спросил: «А где твоя жена? Она злая?»
— Она сейчас спит, — шепотом сказал я. — Постарайтесь ее разбудить.
Через двадцать минут из спальни вышла Кира. На ней был шелковый халат, а на лице — смесь сна и неподдельного ужаса.
— Это что? — спросила она хрипло, глядя на близнецов, игравших в догонялки вокруг обеденного стола.
— А, здравствуйте! — Олег, как солнечный лучик, шагнул к ней навстречу. — Мы ваши новые соседи на лето! Олег, жена Лена, дети. Все здесь. Договор аренды у меня есть, Кирилл все оформил. Не стесняйтесь, располагайтесь.
— Какие соседи?! Какое лето?! — ее голос сорвался на визг. — Кирилл! Что это?!
Я стоял в дверях, сложив руки на груди.
— Это временные жильцы, Кира. Я сдал им комнату. На законных основаниях. Думаю, тебе стоит поискать другое место. Здесь будет тесно.
Она посмотрела на меня, потом на Олега, на детей, которые замерли, наблюдая за спектаклем. Без слов развернулась и захлопнулась в спальне.
Первый день она отсиживалась. Второй — тоже. На третий, видимо, проголодалась. Я знал, потому что Дима звонил мне на работу с репортажами.
— Твоя бывшая вышла на кухню, — сообщал он, будто военный корреспондент. — Попыталась что-то приготовить. Но Лена как раз пекла блины на всю ораву. Все сковородки заняты. Она постояла, посмотрела и ушла с пустой тарелкой. Лицо — каменное.
Вершиной всего стал эпизод с холодильником. Кира, видимо, решила перейти на полуфабрикаты, чтобы не пересекаться с кухней. Она сходила в магазин и притащила огромную синюю сетку с замороженными пельменями «Цезарь» и пиццами.
— Дима, наблюдай, — шепотом сказал я в трубку, стоя под своей же дверью.
Через минуту он фыркнул:
— Открыла холодильник. Стоит. Закрыла. Открыла морозилку. Смотрит. Теперь просто стоит с этой сеткой в руках. Дети мимо бегают. Один споткнулся, чуть не уронил. Боже, она так на него посмотрела… Кажется, она никогда в жизни по-настоящему не злилась. А сейчас — злится. По-взрослому.
Она не выдержала трех дней. На четвертый утром Сергей сообщил, что чемодан у двери, а ключи — на тумбочке.
---
Сейчас, вспоминая все это, я понимаю одну простую вещь. Войну выиграли не хитрость и не план. Ее выиграла обычная, громкая, наглая жизнь. Та самая, которая пахнет жареной картошкой и детским потом, которая не помещается в холодильник и требует все пространство, включая воздух, которым дышишь.
Иногда я вижу Олега с семьей. Старший, Артем, теперь учится на гитаре. Он говорит: «Дядя Кир, спасибо, что разрешили тогда погостить. Это было самое веселое лето». А я смотрю на облезлое сердечко на ключах, которые так и валяются в ящике с инструментами, и думаю, что самые сложные замки иногда открываются не отмычкой, а простым детским смехом. Жаль, что этому не учат на курсах личностного роста.
А у вас в жизни бывало, что сложнейшая проблема, над которой бились месяцы, решилась каким-то совершенно простым, почти детским способом? Или, может, вам самим приходилось быть таким «десантным батальоном» для кого-то?