В истории Османской империи есть моменты, когда судьба государства, кажется, висит на волоске, а точнее — зависит от биения одного-единственного сердца. С той самой секунды, когда Хюррем-султан узнала о своей первой беременности, и до последнего вздоха шехзаде Мехмеда, она видела именно в нем свое будущее и будущее всей империи. Он не был ее единственным сыном, но для нее и султана Сулеймана он стал тем самым «золотым мальчиком», в котором сошлись все надежды.
И об этом знали абсолютно все обитатели гарема – как сторонники «ведьмы из Рогатина», так и ее заклятые враги. Хуже всего пришлось Махидевран-султан. Долгие годы эта женщина, цепляясь за остатки былого величия, свято верила в то, что именно ее единственный сын Мустафа станет следующим падишахом, как предписывали вековые обычаи. Для Махидевран восхождение Мустафы на трон было не просто политической целью, а единственной возможностью выжить, обрести власть и отомстить Хюррем за все унижения и слезы.
Но история, как известно, дама капризная и часто пишет свои сценарии темными чернилами. И в этой истории есть две правды: сухая, медицинская правда архивов и мрачная, шепотом передаваемая правда гаремных коридоров.
Война двух столиц: Маниса против Амасьи
Чем взрослее становился Мехмет, тем очевиднее становилась пропасть между отцом и старшим сыном. Сулейман, стареющий лев, все больше отдалялся от Мустафы, видя в нем не наследника, а конкурента. И наоборот, он все теснее начинал общаться с первенцем Роксоланы. Мехмет был умен, мягок, но тверд в принципах — идеальный правитель для империи, уставшей от войн.
Гром грянул в 1541 году. Традиционно санджак Маниса считался «престолонаследным». Тот, кто правил в Манисе, был первым в очереди на трон. И вот Сулейман делает ход конем: он отправляет Мустафу из Манисы в далекую Амасью, а на его место назначает Мехмеда. Это был не намек, это была декларация о намерениях.
Когда шехзаде Гюльбахар (Махидевран) узнала об этом, она поняла: часы начали обратный отсчет. Ей необходимо было устранить Мехмета, иначе судьба ее Мустафы, да и ее собственная, будет складываться очень плохо. По закону Фатиха, взошедший на трон султан обязан избавиться от братьев ради порядка в мире. Если султаном станет Мехмет, Мустафа обречен.
Но не учла женщина одного – у Хюррем было еще как минимум два сына, способных претендовать на трон: Селим и Баязид. Однако страх застилает глаза, и Махидевран, если верить «черной легенде» того времени, решилась на отчаянный шаг. План по устранению Мехмета, который приписывают ей недоброжелатели (и сценаристы), был безукоризненным в своей подлости.
Тень Ильяса: друг или палач?
Официальная история гласит: в 1543 году в Манисе вспыхнула эпидемия оспы. Эта болезнь, бич средневековья, не щадила ни пастухов, ни принцев. Шехзаде Мехмет заразился и сгорел за несколько дней.
Но есть и другая версия, та, которую любят рассказывать в темных углах. Она гласит, что Махидевран еще в военном лагере подослала к сыну соперницы молодого янычара по имени Ильяс. Этот человек был не просто воином, он был хамелеоном. Он высказал шехзаде свое почтение, смог убедить его в том, что вовсе не все янычары (традиционно поддерживавшие Мустафу) настроены против него.
Потомок Хюррем, искренний и немного наивный в своей доброте, был рад этим словам. Он сильно переживал из-за своего назначения, чувствуя себя узурпатором по отношению к брату. Мехмет был открытым юношей, поэтому довольно быстро сдружился с Ильясом. Он забрал его из янычарского корпуса с собой в санджак Манису и сделал фактически своей правой рукой.
Шехзаде и подумать не мог, что пригрел на своей груди собственную погибель. Легенда утверждает, что Махидевран не стала доверять столь ужасное поручение посредникам. Она лично встречалась с Ильясом и обещала ему горы золота.
Молодой воин, возможно, колебался. Он видел, что Мехмет — достойный человек. Он много раз мог отказаться от этой миссии и раскрыть всю правду шехзаде или повелителю. Но верность корпусу и слепая вера в то, что только Мустафа достоин трона, перевесили совесть. Ильяс, как и многие, видел в сыне Хюррем угрозу старому порядку.
Как именно это произошло? Версии разнятся. Кто-то говорит о яде, подсыпанном в еду. Кто-то — о намеренном заражении. Якобы Ильяс специально контактировал с носителями недуга, а затем, пользуясь доверием принца, принес беду в его покои (через одежду или даже передав частицу смертельной болезни шехзаде во время обработки раны, полученной на тренировке).
Вечная ночь Сулеймана
Когда первенца Роксоланы и Сулеймана не стало, для его родителей словно наступила вечная ночь. Сулейман был раздавлен. Историки пишут, что он три дня сидел у тела сына и не позволял его предать земле, надеясь на чудо. Он лично поставил трон над могилой Мехмета в мечети Шехзадебаши — уникальный случай, символизирующий, что именно этот сын был истинным султаном в сердце отца. Надпись на гробнице гласит: «Первейший из князей, мое счастье и благополучие, Мустафа моих очей, Мехмед». Это была пощечина живому Мустафе.
Махидевран (если верить версии об устранении) хорошо продумала всё, поэтому никому и в голову не могло прийти, что она, ее сын или вообще кто-то другой причастен к этому ужасному событию. Уход из жизни от болезни выглядел слишком естественно.
Месть рыжей султанши
Но Хюррем была не из тех, кто верит в случайности. За долгие годы жизни в гареме султанша привыкла к тому, что повсюду ее окружают враги. Ее материнское сердце, разорванное горем, искало виновных. Она заметила странную деталь: после прощания с сыном его правая рука – Ильяс-ага – куда-то исчез. Растворился, как утренний туман.
Женщина не стала беспокоить Сулеймана своими догадками — у нее не было доказательств, а ложное обвинение могло стоить ей головы. Она действовала сама. Хюррем приказала верным стражам (а у нее была своя, теневая армия шпионов) разыскать беглеца. Ильяса нашли спустя несколько месяцев в одном из дальних поместий, где он, вероятно, пытался прожить остаток дней на деньги Махидевран.
Его привезли в подвалы одного из дворцов Хюррем. Разговор был коротким, но крайне неприятным. После трех недель «допроса с пристрастием» (а в XVI веке умели развязывать языки) он сломался. В итоге он рассказал всю правду о своем ужасном поступке, о встречах с Махидевран, о приказе.
Но триумфа правосудия не случилось. Хюррем всегда знала правду, но не могла ее доказать публично. К тому времени, когда за Ильясом приехали слуги из дворца, чтобы он озвучил свое признание султану (или кадиям), мужчина покинул этот мир. Единственный свидетель замолчал навеки.
Две матери, две могилы
Хюррем осталась со своим знанием наедине. Она не могла прийти к Сулейману и сказать: «Твоя первая жена отняла у нас сына», не имея живого Ильяса. Это сочли бы клеветой, порожденной женской ревностью.
Но эта правда, настоящая или вымышленная, стала топливом для ее дальнейших действий. С этого момента уничтожение Мустафы перестало быть для Хюррем вопросом политической борьбы. Это стало вопросом кровной мести. Око за око. Сын за сына.
В 1553 году Мустафа был казнен. Круг замкнулся. Теперь они обе — Хюррем и Махидевран — были равны. На совести каждой из них (прямо или косвенно) была судьба сыновей соперницы. Им оставалось лишь доживать свои дни, зная, что в этой войне победителей не бывает. Бывают только выжившие.
Уход Мехмета изменил ход истории. Если бы он выжил, возможно, Османская империя не вошла бы в эпоху «Женского султаната» и стагнации. Мехмет был надеждой на «золотой век». Но судьба (или злой умысел) решили иначе. И нам осталось только гадать, каким был бы мир, если бы любимый сын Сулеймана взошел на престол.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера