Предыдущая часть:
Из детской вывели Сашу. Он был бледный, как мел. Увидев сестру, мальчик открыл рот в беззвучном крике и рванулся к ней.
— Саша! — Маша бросилась к нему, но Вера перехватила её, больно сжав руки.
— Не трогай его, — произнесла Вера. — Ты ему жизнь сломала, психопатка.
— Отпустите! — крикнула Маша.
— Саша, я не виновата, — продолжила она. — Я заберу тебя.
Мальчик бился в руках инспектора. Слёзы катились по его лицу градом. Его увели. Дверь захлопнулась, отрезая Машу от самого дорогого.
— Ну вот и всё, — Вера отряхнула руки. — Квартира свободна. Завтра придут покупатели, а ты, племянница, иди-ка отсюда к своему кавалеру. Хотя, думаю, он тебе не очень-то рад будет.
Маша выскочила на улицу. Точно, Дмитрий — он подтвердит. Она была у него. Это её алиби. Девушка примчалась к дому Дмитрия, звонила, стучала. Дверь наконец отворилась. На пороге стояла Ольга в халате Маши.
— Тебе чего? — лениво спросила Ольга, жуя жвачку.
— Где Дмитрий? — произнесла Маша. — Мне нужно, чтобы он подтвердил.
— Дмитрий! — крикнула Ольга вглубь квартиры. — Тут твоя бывшая истерит.
Он вышел в коридор в домашней одежде с чашкой чая.
— Дмитрий, — Маша замерла. — Что она здесь делает?
Парень сделал глоток и посмотрел на Машу с холодной, циничной улыбкой.
— Только не устраивай сцен, — сказал он. — Ольга моя девушка. Мы уже полгода вместе.
— Проектом? — переспросила Маша, не веря ушам.
— Да, ты была просто проектом, правда, неудачным, — объяснил он просто. — Нам нужна была квартира. Вера Петровна предложила долю. Я должен был отвлечь тебя, втереться в доверие, выманить из дома. И всё шло гладко, пока ты не начала строить карьеру.
— Ключи? — прошептала Маша. — Ты украл ключи, пока я спала, подсыпал мне что-то.
— Вы чудовища, вы уничтожили мою жизнь, отняли брата, — вырвалось у неё.
— Ну извини, — Дмитрий пожал плечами. — Бизнес есть бизнес. Квартира в центре стоит пятнадцать миллионов, а ты никто. Уборщица. Так что иди отсюда, пока я полицию не вызвал. Скажу, что пытаешься вломиться в чужой дом.
И дверь захлопнулась перед её носом. Маша брела по улице, не глядя под ноги. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. Жить не хотелось совсем. Ноги сами принесли её к тому месту у метро, где она встретила Наталью. И сейчас это был едва ли не единственный человек, с которым можно поделиться горем.
— Где она? — спросила Маша у продавщицы в ларьке.
— Бездомная-то? В подвале, наверное, греется, — ответила женщина. — Вон в том доме.
Маша спустилась в подвал. Ей было безразлично: грязь, крысы, темнота. В углу, на низком стуле, сидела Наталья. Она что-то шила при свете огарка свечи.
— Здравствуйте, — позвала Маша.
Женщина подняла голову. Увидев её мокрую, трясущуюся, с безумными глазами, отложила шитьё.
— Пришла, — произнесла Наталья не своим обычным хриплым голосом, а каким-то другим, глубоким и властным. — Крылья сломали.
Маша упала перед ней, уткнувшись лицом в колени.
— Они всё забрали, — всхлипнула она. — Сашеньку, работу. Меня предали. Дмитрий и тётка, я не хочу жить.
Наталья положила руку ей на голову.
— Поднимайся, — сказала Наталья.
Маша подняла глаза. Наталья встала, расправила плечи и сбросила грязное одеяло. Под лохмотьями оказалось старое, но когда-то элегантное платье.
— Думаешь, ты на дне? — спросила Наталья, пристально глядя в глаза.
Маша молча кивнула, не в силах ответить.
— Нет, девочка, дно — это когда ты сдалась, — продолжила Наталья. — А ты пришла за помощью, значит, ещё борешься.
Она подошла и коснулась броши, которая всё ещё была приколота к куртке Маши.
— Носишь её? — поинтересовалась она.
— Да, — ответила Маша. — А знаете, чья она?
— Ваша, — предположила девушка.
— Нет, — возразила Наталья. — Это фамильная вещь семьи Кортовских.
Маша ахнула.
— Антона? — вырвалось у неё.
— Антона, — подтвердила Наталья и горько улыбнулась. — Антоши. Я знала его, когда он пешком под стол ходил. Я была главным модельером у его отца Николая и не только. Я была его музой, любовью, но его жена — сильная женщина — подставила меня, обвинив в краже этой самой броши. Николай поверил и выгнал. Я сломалась, стала пить, потом попала под машину, потеряла память на годы.
— Но ты... — Наталья взяла Машу за плечи. — Ты напомнила мне меня саму — юную, талантливую и доверчивую. Я не позволю им сломать тебя так, как сломали меня.
— Антон, сын Коли, он вспыльчивый, но честный, — продолжила она. — Он поверил лжи, потому что факты были против тебя. Но мы дадим ему новые факты.
— Какие? — спросила Маша. — У меня ничего нет.
— У тебя есть я и истина, — ответила Наталья. — Пойдём.
— Куда? — удивилась девушка.
— К твоему бывшему боссу, — произнесла женщина.
В кабинете Антона царил полумрак. Он сидел в кресле, уставившись в монитор. На экране снова и снова прокручивалась запись с камеры, но не с той, которую отключила Ольга. В компании мало кто знал, что Антон был скрытым параноиком. После смерти отца и борьбы за наследство он установил в мастерской скрытую автономную камеру, работающую от собственного аккумулятора. О ней не ведал даже начальник охраны.
На экране видно было, как в цех входит фигура в капюшоне. Антон увеличил изображение.
— Движение, — пробормотал бизнесмен. — Она двигается не так. Маша была грациозной даже когда мыла полы. У неё осанка, а эта фигура сутулится, дёргается резко.
Фигура достала баллончик, начала обливать платья, потом повернулась к столу, и на миг свет уличного фонаря упал на лицо под капюшоном. Это была не Мария — другой нос, губы, наглая ухмылка.
— Это же не она, — выдохнул Антон. — Господи.
Он перемотал запись назад, на двадцать часов. Вот все уходят домой, и перед тем, как уйти, Маша подходит к манекену с главным платьем. Она не портит его, а напротив, гладит ткань, расправляет складку и улыбается ему, как ребёнку. Антон закрыл лицо руками, стыд обжёг его.
В этот момент в приёмной раздался шум.
— Нельзя, Антон Константинович занят, — кричала секретарша.
— Отойди-ка, милочка! — раздался властный женский голос.
Дверь распахнулась. В кабинет ворвались двое охранников, пытаясь удержать странную пару: заплаканную Машу и женщину бомжеватого вида с осанкой королевы.
— Антон, пожалуйста, выслушайте, — крикнула Маша.
— Выведите их, — рявкнул один из охранников.
— Стоять! — Антон вскочил.
Бизнесмен смотрел не на Машу, а на женщину рядом с ней. Чуть заметный шрам на щеке, голубые глаза, этот поворот головы.
— Тётя Наташа, — прошептал Антон, словно увидел привидение.
Наталья отряхнула руку от хватки охранника.
— Здравствуй, Антоша, — произнесла она. — Вырос такой, весь в отца.
— Но вы же погибли, — вырвалось у него. — Нам сказали, вы пропали без вести десять лет назад.
— Я пропала для вашего мира, жила на дне, — объяснила Наталья. — Но сегодня я вернулась и хочу отдать долг.
Она подошла к столу и положила руку на плечо Маши.
— Эта девочка не виновата, — продолжила она. — Её подставили. Жених, родственница. Они охотились за её квартирой.
— Я знаю, — тихо сказал Антон.
— Что? — удивилась Маша.
— Я знаю, — повторил бизнесмен, разворачивая к ним монитор. — Только что посмотрел запись с запасной камеры. Это была не ты.
Маша вгляделась в экран, увидела Ольгу, и ноги её подкосились.
— Так вот в чём дело, — выдохнула она.
— Маша, — Антон подошёл к ней. — Прости меня, я должен был разобраться сразу. Я всё исправлю.
— Сашеньку забрали, — всхлипнула она. — Опека, из-за того, что вы меня уволили.
— Я сейчас же свяжусь со своим юристом, — пообещал Антон. — Мы поедем туда прямо сейчас. Мы его вернём.
Наталья улыбнулась.
— О, слышу речь мужчины, — произнесла она.
Она достала из кармана брошь и положила на стол Антона.
— Верни в сейф, — добавила она. — Это память о твоей матери. Я её не крала. Она сама мне её подарила, узнав, что я ухожу, чтобы не разрушать вашу семью. Но Коля решил иначе.
Антон взял брошь. У него на глазах выступили слёзы.
— Спасибо, — сказал он. — Вы останетесь? Я помогу. Всё, что нужно: клиника, реабилитация. У меня есть ресурсы.
— Посмотрим, — ответила Наталья. — Нити выбрали путь. Теперь главное их не порвать.
— Простите, мне нужно уйти, — тихонько прошептала Маша и, воспользовавшись моментом, выскользнула из офиса, пока все были поглощены разговорами о прошлом.
Наталья и Антон, увлечённые воспоминаниями о прошлом, увлёкшись воспоминаниями, ничего не заметили, когда Маша тихо выскользнула из кабинета. Сейчас ей требовалось только одно: набрать воздуха, вызвать такси и помчаться вперёд, не оглядываясь. Дождь набирал силу, превращаясь в ледяной ливень, который хлестал по лицу и проникал под одежду.
Через десять минут она стояла у высокого металлического забора приюта. Маша промокла насквозь, зуб на зуб не попадал от холода, но она не уходила. Там, за решёткой, на первом этаже светилось окно игровой комнаты.
— Сашенька! — шептала она одними губами, прижимаясь лицом к прутьям. — Я здесь, маленький, я тебя не бросила, слышишь?
В окне мелькнула маленькая фигурка — брат. Он стоял, прильнув лбом к холодному стеклу. Он увидел её, узнал знакомый силуэт под фонарём. Мальчик открыл рот, лицо его исказилось от усилий. Он ударил ладошкой по стеклу.
— Маша, — вырвался хриплый, прерывистый звук. Первый звук за полгода.
В комнате к нему подошла женщина в строгом костюме — заведующая приютом Людмила Васильевна.
— Саша, ты что-то сказал? — спросила она, подходя ближе и вглядываясь в его лицо.
— Маша, — громче крикнул мальчишка, указывая пальцем в темноту двора. — Там Маша, смотрите!
Заведующая выглянула в окно и в свете фонаря разглядела сжавшуюся фигуру девушки под проливным дождём.
— Господи, — выдохнула женщина. — Это же сестра.
Она знала историю Марии и видела документы, которые принесла Вера. Но сердце опытного педагога подсказывало, что здесь кроется фальшь, какая-то подтасовка.
И в ту же секунду свет фар разрезал сумерки. Лимузин въехал во двор приюта. Антон выскочил из машины, даже не набросив плащ.
Он подбежал к забору, где уже без сил сползала по прутьям Маша, и подхватил её на руки.
— Антон Константинович, — губы девушки были синими от холода. — Сашенька, он позвал меня. Я слышала его голос.
— Мы его вернём, обещаю, — ответил он. — Но сейчас тебе нужно в тепло, иначе ты совсем замёрзнешь.
— Нет, я не уйду, — упрямо возразила она. — Не могу оставить его здесь.
— Маша, послушай меня, — он слегка встряхнул её за плечи. — Если ты сейчас заболеешь, свалишься с пневмонией, ты ему точно не поможешь. Садись в машину, прошу.
Он практически силой усадил её в салон, где уже вовсю работала печка.
— В стеклянный замок, — скомандовал он водителю. — Быстро.
Дом Антона оправдывал своё прозвище: огромные панорамные окна, минимум перегородок и максимум света. Но сейчас, в предрассветные часы, он казался холодным и пустым.
Продолжение :