Предыдущая часть:
В главном пошивочном цехе царила атмосфера, близкая к панике. Антон носился между столами раскройщиков, сжимая в кулаке кусок серебристого шёлка. Лицо покрылось красными пятнами — верный знак приближающегося приступа аллергии или срыва.
— Это диверсия! — кричал он. — Ирина, где ты взяла этого поставщика? Ты видела это?
Обычно невозмутимая, сейчас Ирина стояла бледная, нервно теребя пуговицу на жакете.
— Антон Константинович, это итальянская фабрика, — ответила она. — Мы сотрудничаем с ними пять лет. Я сама не понимаю, в чём дело.
— А вот, значит, как, — Антон с треском рванул ткань.
Шёлк с тихим шелестом разошёлся в руках, обнажив неровные, осыпающиеся края.
— Это гниль, — продолжил он. — Это не шёлк, а паутина. Два дня до показа, а платья расползаются под иглой.
— Мы можем попробовать укрепить швы флизелином, — предложила старшая швея.
— Это кутюрная коллекция, а не самодеятельность в клубе юных техников, — огрызнулся Антон. — Изнанка должна быть идеальной, как лицевая сторона. Если проклеим этот прозрачный шёлк, он встанет колом. Всё, это провал. Мы разорены. Отменяйте показ и возвращайте билеты. Увольняю всех технологов.
Он швырнул рулон на пол и, закрыв лицо руками, в отчаянии сел на стул. В цехе повисла мертвая тишина. Слышался только гул вентиляции. Маша стояла в углу со шваброй. Она видела эту ткань, структуру волокон. Она знала, как исправить, но страх перед начальником боролся с профессиональным энтузиазмом.
— Скажи ему, хуже не станет, — шептал внутренний голос.
И молодая уборщица шагнула вперёд. Швабра звякнула о ведро, и все повернулись.
— Простите, — тихо произнесла Маша.
Антон поднял голову. Его глаза выражали отчаяние и раздражение.
— Ты ещё здесь? — проворчал он.
— Уходи, не видишь, у нас кризис.
— Я знаю, как это поправить, — выдала Маша, нервно сжимая руки.
Ирина фыркнула.
— Антон Константинович, пусть эта поломойка убирается, — произнесла она. — У нас серьёзные трудности, не до её фантазий.
— Погоди, — Антон поднял руку, останавливая Ирину. Он посмотрел на Машу с интересом утопающего, ухватившегося за соломинку. — Ты знаешь? А швабру от иголки отличишь?
— Отличу, — твёрдо ответила Маша. — Этот дефект — не гниль. Это особенность скрутки нити. Ткань расходится в местах нагрузки. Если шить стандартно, она ползёт. Но если применить технику ришелье...
— Ришелье? — переспросил Антон. — Это же вышивка. Как это связано с конструкцией?
— Если пустить вышивку прямо по швам и слабым зонам, сделать её опорным каркасом, — объяснила Маша. — Не скрывать изъян, а выделить его, создать текстуру. Шёлк станет в десять раз крепче за счёт наложения нитей, а выглядеть будет как замысел дизайнера. Эффект кракелюра, трещин на льду. Это впишется в вашу концепцию зимней сказки.
Антон молчал. Он смотрел на уборщицу, как на пришельца.
— Покажи, — наконец сказал он, кивнув на швейную машину. — У тебя десять минут. Если испортишь образец, вычту из зарплаты цену всего рулона.
Маша подошла к машине, села. Её руки, загрубевшие от воды и средств, вдруг стали ловкими и точными. Она взяла бракованный кусок, заправила шёлковую нить в тон. Машина застрекотала. Она не просто сшивала — она творила иглой. Прокладывала строчки хаотично, но с точным ритмом, формируя плотный ажурный узор поверх слабого места. Потом взяла ножницы и аккуратно вырезала лишнее, оставив лишь кружевную сеть, крепко скрепляющую ткань. Через семь минут она встала и протянула образец Антону. Он взял ткань, потянул изо всех сил. Шёлк вокруг натянулся, но шов с вышивкой выдержал.
— Это выглядит не как заплата, — прошептал бизнесмен. — А как изысканное морозное кружево. Невероятно. Это блестяще.
Он поднял глаза на Машу.
— Ты кто такая? — спросил он. — Откуда уборщица знает про ришелье и концепцию коллекции?
— Я училась на дизайнера, — ответила Маша, опустив взгляд. — Текстильный институт. Правда, пришлось бросить из-за обстоятельств.
Антон перевёл взгляд на Ирину. Та стояла красная от злости и унижения.
— Ирина, — голос его стал жёстким. — Почему уборщица разбирается в тканях лучше, чем мой ведущий технолог?
— Это случайность, — заикаясь, ответила та. — Она просто нахваталась поверхностных знаний.
— Эти поверхностные знания только что спасли мой бизнес, — отрезал Антон. — Так, всем внимание. Перестраиваем крой под эту технику, запускаем вышивальные машины, работаем без остановки.
Он повернулся к Маше.
— А ты оставь швабру и садись за машину, — распорядился он. — Покажешь всем, как это делать. С этого момента ты ассистент мастера. Оклад в три раза выше, чем у уборщицы.
Но он поднял палец.
— Никто не должен узнать, что это придумала техничка, — добавил он. — Для прессы и критиков это моя гениальная идея, а ты просто держишь рот на замке и трудишься. Поняла?
— Поняла, — выдохнула Маша. Сердце колотилось от волнения. Это был настоящий шанс.
— За дело! — хлопнул в ладоши Антон.
Ирина, проходя мимо, толкнула её плечом.
— Не обольщайся, Золушка, — процедила она. — Часы пробьют полночь, и ты вернёшься в свою тыкву. Я тебе это обеспечу.
Вечером Маша мчалась домой, чувствуя себя окрылённой после такого дня. Ей не терпелось поделиться новостью с кем-то близким, и она решила позвонить Дмитрию, надеясь, что он порадуется вместе с ней.
Она набрала номер.
— Дмитрий, ты не поверишь, что произошло, — произнесла Маша, не скрывая восторга.
— Меня повысили на работе, теперь я ассистент мастера.
— Да ну? — отозвался он с наигранным интересом.
— Расскажи подробнее, что там случилось.
Маша, не в силах сдержать эмоций, начала говорить быстро, захлёбываясь от радости.
— Всё из-за той ткани, помнишь, я рассказывала? — продолжила она. — Антон был в отчаянии, коллекция чуть не сорвалась, а я предложила способ исправить. Теперь зарплата втрое выше, представляешь? Мы сможем нанять адвоката, забрать Сашеньку от Ольги и снять нормальную квартиру. Дмитрий, кажется, всё наконец-то налаживается.
— Конечно, милая, конечно, — ответил Дмитрий ласково, хотя она не видела его лица. — Это надо отметить как следует.
— Обязательно, — согласилась Маша. — Слушай, приезжай ко мне сегодня вечером. Я договорюсь с Ольгой, чтобы она присмотрела за Сашенькой, и устроим романтический ужин. Ты это заслужила, солнышко.
— Я приеду, — пообещал он.
Дмитрий опустил трубку и повернулся к Вере, которая сидела напротив него на кухне и пила чай с баранками.
— Слышала? — усмехнулся он. — Наша птичка взлетела высоко. Помощник мастера, зарплата приличная.
Вера с хрустом разломила баранку.
— Плохо дело, Дмитриушка, — произнесла она. — Если у неё появятся официальные деньги, да ещё и солидные, опека вернёт ей Сашку, и квартиру она тогда отвоюет любой ценой. Нельзя этого допустить.
— И что предлагаешь? — спросил Дмитрий. — Она сейчас на подъёме, начальник её ценит.
— Значит, нужно устроить так, чтобы её выкинули с работы с позором, — объяснила Вера, и глаза её зло блеснули. — Чтобы ни в одно нормальное место потом не взяли. Опека увидит: сестра с криминальным прошлым.
— Ну и как это провернуть? — поинтересовался он.
— У неё есть ключи от офиса, — напомнила Вера. — Она же была уборщицей, так что доступ наверняка сохранился. Конечно, она их ещё не сдала.
— Вот и отлично, — кивнула она. — Сегодня возьмёшь у неё ключи потихоньку. Олька сходит. Она девчонка ловкая, да и фигура похожа на Машкину. Со спины не отличишь.
— Ольга в офис? — переспросил Дмитрий. — А что, капюшон наденет и тихонько проберётся, испортит там пару вещей. Но главное, чтобы все подумали на Машку.
Дмитрий задумался. План казался авантюрным, но квартира в центре стоила риска.
— Ладно, попробуем, — согласился он.
Вечер у Дмитрия прошёл идеально: свечи мерцали, музыка играла тихо, цветы стояли в вазе. Маша, измотанная, но полная счастья, расслабилась впервые за многие месяцы.
— За твой талант, — Дмитрий протянул ей бокал с апельсиновым соком. — Ты у меня настоящий гений.
— Я просто люблю шить, — улыбнулась Маша и сделала глоток.
Сок показался чуть горьковатым, но она решила, что это от сорта, и через двадцать минут веки отяжелели.
— Дмитрий, я что-то так спать захотела, — произнесла она, борясь с сонливостью.
— Ой, устала, наверное, — отозвался он. — Ложись прямо здесь, на диване. Я укрою тебя пледом.
И Маша погрузилась в глубокий, вязкий сон. Дмитрий подождал пару минут, помахал рукой перед её лицом. Никакой реакции. Он ловко вытащил из сумочки связку ключей.
— Оля, — шепнул он в телефон, — заходи. Клиент готова. Ключи у меня.
Через десять минут появилась Ольга. На ней была толстовка Маши, которую та оставила, когда переезжала.
— Давай-ка сюда, — произнесла Ольга, хватая ключи. — Так, краска в машине, а камеры?
— Ты же сама говорила, рубильник в щитовой на этаже, — напомнил Дмитрий. — Справлюсь.
Ночь в доме моды прошла спокойно. Охранник на первом этаже клевал носом, привыкший, что сотрудники иногда засиживаются допоздна. Фигура в капюшоне, приложив магнитный ключ, проскользнула через запасной вход, поднялась на этаж и щёлкнула замком мастерской. В центре зала на манекенах висели готовые платья — те самые, с вышивкой ришелье. Они выглядели великолепно. Ольга достала из рюкзака баллончик с несмываемой чёрной краской в спрее.
— Ну что, поломойка, получай свою премию, — прошептала она с ненавистью.
Шипение баллончика разнеслось, и чёрные полосы перечеркнули серебристый шёлк. Одно платье, второе, третье. Коллекция портилась методично и безжалостно. Закончив, Ольга бросила пустой баллончик в урну специально, чтобы его нашли, и так же незаметно вышла, заперев дверь ключом Маши.
Утром Антон вошёл в мастерскую, насвистывая. Настроение было отличным.
— Пока завтра всё готово, — пробормотал он.
Он щёлкнул выключателем и замер. Манекены стояли как обугленные останки. Чёрная краска въелась в ткань, уничтожив усилия десятков людей.
— Нет! — крикнул он.
На вопль сбежались сотрудники. Маша, пришедшая пораньше, вбежала в цех и прикрыла рот рукой.
— Боже, кто это сделал? — вырвалось у неё.
Антон медленно повернулся. Лицо его посерело.
— Кто? — тихо спросил он. — Ирина, охрану, камеры!
Прибежал начальник охраны.
— Антон Константинович, камеры были отключены, — доложил он. — Сбой питания в щитовой с двух до трёх ночи.
— Кто заходил в здание по электронному пропуску? — потребовал Антон.
Охранник замялся, глядя в планшет.
— Пропуск номер сорок восемь, — ответил он. — Остахова Мария в два пятнадцать. Выход в два сорок пять.
Все уставились на Машу.
— Я... — она попятилась. — Это ошибка.
— Ключи, — протянул руку Антон. — Где твои ключи от офиса?
Она судорожно порылась в сумке.
— Вот, — произнесла она, доставая связку.
— Значит, дубликат не делала, — отметил Антон. — Ты открыла своим ключом, отключила камеры и уничтожила то, что сама предложила. Зачем? Денег мало показалось? Шантажировать меня решила?
— Антон Константинович, я не делала этого, клянусь, — возразила Маша. — Послушайте...
— Вон, — тихо сказал Антон. — Вон, убирайся, пока я полицию не вызвал. Ты больная психопатка. Я поверил тебе, дал шанс, а ты?
Ирина стояла рядом, скрестив руки на груди с победным видом.
— Я же говорила, нельзя доверять отбросам с улицы, — произнесла она.
Маша выбежала из офиса в слезах, а в квартире, которую Вера ещё не успела продать, её уже поджидали. Дверь стояла открытой. В коридоре находилась тётка и две женщины в форменной одежде — представители опеки.
— А вот и она, — торжествующе воскликнула Вера. — Явилась, уголовница.
— Что происходит? — Маша вытерла слёзы.
— Нам сообщили с вашего места работы, что вас уволили за преднамеренное порчу имущества, — сухо объяснила инспектор. — На вас готовят заявление в полицию. Вы безработная, без жилья, с неустойчивой психикой.
— Где Саша? — воскликнула Маша, не видя брата.
— Александр собирает вещи, — ответила женщина. — Мы забираем ребёнка в государственное учреждение.
Продолжение :