Нина Павловна шла с сумками от магазина и думала о своём. О том, что колени опять ноют, что внучка обещала позвонить, но так и не позвонила, что зима в этом году какая-то неправильная – то снег, то слякоть.
И вдруг споткнулась.
Чуть не упала прямо на асфальт! Обернулась – между ног шмыгнула рыжая дворняга. Худющая, рёбра торчат, шерсть свалялась.
– Куда прёшь, паршивка! – вырвалось само.
Собака даже не оглянулась. Бежала куда-то с таким видом, будто её там ждут. В зубах что-то несла – кусок хлеба, что ли?
– Щенков, наверное, где-то спрятала, – пробормотала Нина Павловна себе под нос. – Весна скоро, вот и плодятся.
Она поправила сумку на плече и пошла дальше. Только странное чувство осталось. Будто что-то не так.
На следующий день та же картина.
Рыжая дворняга мелькнула во дворе – опять с куском в зубах. Бежала той же дорогой, к заброшенному дому в конце двора. Тому самому, где раньше жила старуха Серафима. Померла полгода назад, дом стоит пустой.
– Нина Павловна, гляди – опять твоя приятельница! – крикнула соседка Люська с балкона. – Каждый божий день одно и то же. Где она только еду берёт?
Нина Павловна остановилась.
– Какую еду?
– Да вон, смотри! В зубах тащит. Небось, по мусоркам шарит, а потом щенков кормит. Материнский инстинкт.
– А ты откуда знаешь, что щенки?
– А кого ещё? – Люська махнула рукой. – Весна же на носу. Природа, понимаешь.
Нина Павловна кивнула и пошла дальше. Но мысль засела занозой.
Щенки. Да, логично вроде.
Рыжая побежала к заброшенному дому, скользнула в щель между покосившимся забором и скрылась из виду.
Нина Павловна замерла.
«Да что я, как девчонка? – одёрнула она себя. – Пойду посмотрю. Всё равно весь двор судачит».
Она осторожно протиснулась в ту же щель. Забор скрипнул, но выдержал. Двор заброшенного дома встретил её запустением – крапива по пояс, разбитые бутылки, ржавое корыто.
Где-то в глубине двора послышалось тихое поскуливание.
Нина Павловна двинулась на звук. Обогнула развалившийся сарай и замерла.
Рыжая сидела возле старой собачьей будки. Перед ней лежала другая собака – большая, чёрная, с проседью на морде. Привязанная к столбу короткой ржавой цепью.
Слепая.
Глаза её были затянуты белёсой плёнкой. Морда исхудавшая, шерсть свалялась колтунами. Она лежала на боку и даже не пыталась подняться.
А рыжая осторожно положила перед ней кусок хлеба. Подтолкнула носом. Замерла.
Чёрная собака слабо пошевелилась, нашла хлеб мордой и принялась жадно грызть. Рыжая сидела рядом и смотрела. Хвостом не виляла. Просто смотрела.
Когда чёрная доела, рыжая облизала ей морду. Потом легла рядом.
Нина Павловна стояла как вкопанная.
Глаза защипало.
«Господи... – только и смогла она подумать. – Господи, да она же её кормит. Каждый день. Последним делится».
Она не знала, сколько простояла так. Минуту? Пять? Десять?
Очнулась только когда рыжая резко подняла голову и посмотрела на неё.
Взгляд будто говорил: «Ну что ты встала? Иди уже. Или помоги».
– Я сейчас, – прошептала Нина Павловна. – Погоди.
Она развернулась и побежала домой. Так быстро, как не бегала лет двадцать. Колени ныли, в боку закололо, но она не останавливалась.
Дома схватила всё, что было в холодильнике – варёную курицу, остатки каши, кусок колбасы. Сунула в пакет, схватила миску с водой.
И побежала обратно.
Когда она вернулась, картина не изменилась. Рыжая всё так же лежала рядом с чёрной собакой.
– Вот, – выдохнула Нина Павловна, опускаясь на корточки. – Держи.
Она положила перед рыжей курицу. Та даже не пошевелилась. Только посмотрела на чёрную собаку.
– Ты что, дурёха? – голос у Нины Павловны дрогнул. – Тебе же самой есть надо! Ты вон какая худая.
Нина Павловна поняла. Взяла кусок курицы и положила прямо перед мордой слепой собаки.
Та зашевелилась, нашла мясо, принялась жадно грызть.
Рыжая облизнулась. Но к еде не притронулась. Ждала.
Только когда чёрная наелась, рыжая осторожно взяла оставшийся кусок.
– Вот так, – прошептала Нина Павловна. – Вот так.
Она поставила миску с водой. Обе собаки пили жадно, долго.
А Нина Павловна смотрела на них и не могла сдержать слёз.
– Ты чего ревёшь-то? – голос Люськи раздался за спиной.
Нина Павловна обернулась. Соседка стояла в той же дыре в заборе, смотрела во все глаза.
– Ты чего сюда припёрлась?
– А ты куда побежала, как угорелая? – огрызнулась Люська. – Думала, может, случилось чего. Господи, это что?
Она увидела собак. Замолчала.
– Вот кого она кормит, – тихо сказала Нина Павловна. – Не щенков. Вот кого.
Люська молчала. Потом шмыгнула носом:
– Да как же так-то? Кто ж её тут привязал?
– Серафима, наверное. Старая была, вредная. Говорили, что собаку держала на цепи. А как померла, про неё все забыли.
– Так полгода назад померла.
– Полгода, – кивнула Нина Павловна. – Полгода эта бедолага тут одна сидит. И вот эта рыжая. нашла её. И кормит. Каждый день. Последним делится.
Люська опустилась на корточки рядом. Протянула руку, погладила рыжую по голове.
– Ты же умница, – шепнула она. – Умница ведь.
Рыжая лизнула её руку.
К вечеру во дворе собрался чуть ли не весь подъезд.
Кто-то принёс еду. Кто-то – старое одеяло. Мужики пытались перекусить цепь, но она оказалась слишком толстой.
– Надо болгарку, – сказал дядя Вася. – Завтра привезу.
На следующее утро дядя Вася пришёл с болгаркой. Весь двор высыпал посмотреть.
– Давай, Василич, аккуратнее! – командовала Люська. – Не напугай её!
Болгарка взвизгнула, посыпались искры. Чёрная собака дёрнулась, попыталась подняться, но сил не хватило.
Цепь лопнула.
– Готово! – Вася вытер пот со лба. – Свободна.
Нина Павловна опустилась на колени рядом с собакой. Осторожно коснулась её головы.
– Ну что, пойдёшь со мной? – спросила. – Я тебя накормлю. У меня тепло. И рыжую твою заберу. Обеих заберу.
Чёрная собака слабо шевельнула хвостом. Будто поняла.
Нина Павловна попыталась поднять её, но не смогла – слишком тяжёлая.
– Дай я, – дядя Вася осторожно подхватил собаку на руки. – Куда нести?
– В третий подъезд. Квартира двадцать один.
Когда они шли через двор, люди расступались. Молча.
Рыжая бежала следом, не отставая ни на шаг. Хвост поджат, уши прижаты.
– Да не бойся ты, – тихо сказала ей Нина Павловна. – Обеих заберу.
У подъезда стояла группа бабушек. Те самые, что обычно на лавочке сидят и всех обсуждают.
– Нин, ты чего это? – недовольно спросила одна. – Собак в квартиру тащишь?
– Тащу, – коротко ответила Нина Павловна.
– Да они ж блохастые! Грязные! Вонять будут!
– Помою.
– А соседи что скажут?
– А что скажут? – вдруг выкрикнула Нина Павловна. Так громко, что даже сама испугалась. – Полгода эта собака тут на цепи сидела, слепая, голодная! И никто не заметил! Только вот эта рыжая, она заметила. А мы что? Мы мимо ходили!
Голос её сорвался. Она замолчала, тяжело дыша.
Бабушки стояли молча. Отводили глаза.
– Я не знала, – пробормотала одна из них. – Серафима померла, а про собаку никто не сказал.
– Вот именно – никто не сказал! – Нина Павловна вытерла глаза. – Никому не было дела.
Она развернулась и пошла к подъезду. Дядя Вася – за ней. Рыжая – следом.
В квартире Нина Павловна постелила на полу старое одеяло. Дядя Вася осторожно положил на него чёрную собаку.
– Ну вот, – выдохнул он. – Тебе помочь чем?
– Нет, спасибо. Я сама.
Когда он ушёл, Нина Павловна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Рыжая сидела рядом с чёрной собакой и смотрела на Нину Павловну. В глазах – благодарность. Такая явная, что сердце сжалось.
– Ладно, – сказала Нина Павловна. – Давайте знакомиться. Я – Нина. А вас как звать?
Рыжая тихонько гавкнула.
– Рыжей будешь. А ты, – она посмотрела на чёрную собаку, – будешь Чернушкой. Договорились?
Потом принесла тарелку с кашей и мясом. Поставила рядом с Чернушкой.
Та понюхала, но есть не стала. Напугалась новой обстановки.
– Давай, – Нина Павловна взяла небольшой кусочек мяса, поднесла к морде собаки.
Чернушка осторожно взяла его из рук.
– Вот и умница, – прошептала Нина Павловна. – Ешь, ешь.
Она кормила её по кусочку. Терпеливо. Не торопясь.
Рыжая сидела рядом и смотрела. А потом вдруг положила голову на колени Нине Павловне.
И та поняла. Поняла, что это – благодарность. Что рыжая доверяет ей.
Вечером позвонила Люська.
– Ну как там? Живы?
– Живы, – устало ответила Нина Павловна. – Спят обе сейчас.
– А ты что, не спишь?
– Не могу. Думаю.
– О чём?
Нина Павловна помолчала. Потом тихо сказала:
– О том, что мы, люди, иногда хуже животных. Собака – и та про другую не забыла. А мы мимо ходим. Каждый день мимо. И не видим. Не хотим видеть.
– Нин, успокойся.
– Не могу я успокоиться! – выкрикнула Нина Павловна. – Не могу! Потому что стыдно! Понимаешь? Стыдно! Перед этой собакой стыдно!
Она бросила трубку.
Села на пол рядом со спящими собаками. Обняла колени. И заплакала.
Прошла неделя.
Чернушка окрепла. Не сразу, конечно. Сначала только лежала, ела понемногу. Потом начала вставать. Шаткая, неуверенная, но вставала.
Рыжая не отходила от неё ни на шаг. Нина Павловна смотрела на них и не могла налюбоваться.
– Вот поводырь у тебя, Чернушка, – говорила она. – Лучше не найдёшь.
Во дворе теперь все знали эту историю. Люська растрезвонила на весь район.
– Ты слышала про Нину Павловну? – шептались бабушки на лавочке. – Собак приютила. Двух сразу!
– Да-да, слышала. Говорят, одна слепая была, полгода на цепи просидела.
– А вторая её кормила! Представляешь?
– Не может быть!
– Да говорю тебе! Люська сама видела!
Когда Нина Павловна выходила гулять с собаками, люди останавливались. Смотрели. Кто-то улыбался. Кто-то качал головой.
– Нин, ты молодец, – сказал как-то дядя Вася. – Настоящий человек.
– Да какой я человек, – отмахнулась Нина Павловна. – Вот рыжая – настоящий человек. А я просто вовремя не прошла мимо.
Однажды вечером в дверь постучали. Нина Павловна открыла – на пороге стояла молодая девушка. Незнакомая.
– Здравствуйте, вы Нина Павловна?
– Я. А вы кто?
– Меня Аня зовут. Я слышала про ваших собак. Про то, как вы их спасли. И подумала... – девушка замялась, – может, вам помочь чем? Я ветеринар. Могу Чернушку посмотреть. Бесплатно.
Нина Павловна растерялась:
– Бесплатно?
– Да. Просто хочу помочь. Можно?
– Проходите, – Нина Павловна отступила в сторону.
Аня осмотрела Чернушку долго, тщательно. Потом выпрямилась:
– Она старая. Больная. Зрение не вернуть. Но жить будет. Если правильно ухаживать.
– А как правильно?
Аня достала из сумки несколько упаковок лекарств:
– Вот это – витамины. Это – для суставов. А это – мазь для лап. Я всё запишу, как давать.
– Сколько я вам должна?
– Ничего, – улыбнулась Аня. – Это вам подарок. От меня и от всех, кто узнал вашу историю.
Нина Павловна почувствовала, как глаза защипало:
– Спасибо.
– Это вам спасибо, – Аня погладила Рыжую.
Когда девушка ушла, Нина Павловна села на диван. Чернушка устроилась у её ног. Рыжая рядом.
И Нина Павловна впервые за много лет чувствовала – она нужна. Кому-то очень нужна.
И это было счастье.
Друзья, спасибо, что читаете! Если есть желание и возможность поддержать проект символическим донатом, буду признательна за внимание и поддержку https://dzen.ru/kotofenya?donate=true!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такой: