Я стояла на кухне с ключом в руке и думала: а сколько их вообще? Сколько копий ключей от нашей квартиры гуляет по родственникам мужа?
Я не знала.
На столе лежала записка: «Доченька, приготовила суп, он в холодильнике. Мама». Чужой почерк в моём доме. Валентина Петровна приходила, пока нас не было. Снова.
Я открыла холодильник. Суп стоял в моей кастрюле. Рядом котлеты на тарелке, накрытые плёнкой. Свекровь хозяйничала здесь, пока я работала.
А я даже не знала, что она придёт.
Борис пришёл через час — усталый, с портфелем. Повесил куртку на вешалку, разулся.
— Ира, смотри, суп! — он заглянул в холодильник и улыбнулся. — Мама приходила. Как вовремя, а то я с голоду умираю.
Я положила ключ на стол.
— Боря, почему твоя мама приходит без предупреждения?
Он посмотрел на меня.
— Как это без предупреждения? Она позвонила мне днём. Сказала, хочет прийти.
— Мне она не звонила.
— Ну... — он пожал плечами. — Я же сказал, что всё нормально. В чём проблема?
Я смотрела на него и не находила слов. Как объяснить? Что проблема не в супе. Проблема в том, что я пришла в свой дом, а тут без меня кто-то что-то делал.
— Мне неловко — я сказала тихо. — Когда кто-то заходит в наше отсутствие.
— Ир, ну это же мама! — он взял тарелку, начал накладывать суп. — Она волнуется. Хотела, чтобы у нас был нормальный ужин.
— Я могу сама приготовить ужин.
— Могла бы. — Он сел за стол. — Но она решила помочь.
Разговор закончился. Борис ел суп. Я стояла у окна и чувствовала, как внутри всё сжимается.
На самом деле я хотела крикнуть. Сказать, что это моя кухня, моя кастрюля, моя жизнь. Но вместо этого я молчала.
***
Двенадцать лет назад, когда мы только поженились, Борис сделал дубликат ключа.
Я помню тот вечер. Мы сидели на новом диване в нашей почти пустой квартире. Ипотека висела дамокловым мечом, но мы были счастливы — молодые, влюблённые, у нас был свой дом.
— Слушай — Борис крутил в руках ключ. — Я сделал копию ключа для мамы.
— Зачем? — я не поняла.
— Ну, на всякий случай. Вдруг что-то случится, а нас нет дома. Или ты ключи потеряешь.
Я тогда кивнула. Мне казалось, это нормально. Так все делают, правда? Родители должны иметь запасной ключ.
Я не знала, что этот ключ откроет не только дверь.
Первый раз Валентина Петровна зашла через месяц. Мы вернулись вечером после работы. В квартире пахло свежей выпечкой. На столе стояли пироги. Записка: «Испекла вам, детки. Кушайте».
— Как мило! — я тогда обрадовалась. Правда обрадовалась.
Борис обнял меня.
— Видишь, я же говорил. Мама золотая.
Только потом я поняла: это был не подарок. Это была разведка. Валентина Петровна проверяла…
***
Прошло три дня после супа. В этот день я вернулась с работы пораньше.
Открыла дверь и остановилась. В квартире кто-то был.
Женские голоса. Смех. Звон чашек.
Я вошла на кухню. За столом сидели Валентина Петровна и Настя, золовка. Перед ними — чайник, печенье, торт две чашки. Чаёвничают.
— А, Ирочка! — свекровь обернулась и улыбнулась. — Доченька, мы тебя ждём! Садись, чай горячий.
Настя кивнула мне.
Они пришли сюда. Без звонка. И устроили чаепитие…
Я поставила сумку на пол.
— Здравствуйте. Я... не знала, что вы придёте.
— Так мы хотели сюрприз сделать! — Валентина Петровна встала, налила третью чашку. — Настя привезла торт из той кондитерской, помнишь, мы летом покупали? Садись, угощайся.
Я села. Пила чай. Улыбалась. Отвечала на вопросы про работу, про детей. А внутри кипело. Они сидели в моём доме. Как у себя. Я видела, что мои вещи лежат не на месте. Настя, как у себя дома открыла холодильник, взяла молоко не спросив.
Когда они ушли, я закрыла за ними дверь. Прислонилась лбом к косяку. Хотелось заплакать.
Но почему? Они же ничего плохого не сделали. Просто пришли. Принесли торт. Попили чай… Разве я имею право злиться?
Вечером я снова заговорила с Борисом.
— Твоя мама и Настя сидели у нас днём.
— Знаю. Мама писала. — Он листал телефон, не поднимая глаз. — Торт принесли?
— Борь, они пришли без предупреждения. Опять.
— Ир, ты преувеличиваешь. Они просто хотели тебя порадовать.
— Мне не нужны сюрпризы в виде чужих людей в моей квартире.
— Чужих? — он нахмурился. — Это моя мать. И сестра. Какие чужие?
Я замолчала.
На самом деле я хотела сказать: да, чужие. Для меня чужие. Но я знала — он не поймёт.
— Ладно — я отвернулась. — Забудь.
— Ирин, ну что ты? — он положил руку мне на плечо. — Не делай из мухи слона. Все так живут. Родители всегда могут зайти.
Все так живут. Я слышала эти слова всю жизнь. От мамы. От Бориса. От подруг. Может, я правда не права?
Мама говорила мне это, когда я была маленькой.
— Главное — мир в семье, Ирочка. Мужчины не любят скандалов. Научись уступать.
Мама растила меня одна. Отец ушёл, когда мне было три года. Ушёл к другой женщине, и мама всю жизнь винила себя.
— Я была слишком строгой — она говорила, глядя в окно. — Слишком много требовала. Вот он и не выдержал.
Я запомнила этот урок. Не требуй. Не спорь. Терпи. Иначе останешься одна.
***
Через неделю я узнала про Диму.
Брат Бориса. Позвонил вечером, они разговаривали на кухне, а я в комнате укладывала детей. Слышала обрывками.
— ...ключи верну на днях, просто забыл...
— ...да ладно, Дим, не парься, держи у себя...
Я вышла в коридор, когда Борис повесил трубку.
— У Димы есть ключи от нашей квартиры?
Борис замер.
— А... Ну да. Я ему дал на время, когда у них ремонт был. Год назад. Он приходил в ванной помыться, помнишь?
— И не вернул?
— Не вернул. — Он пожал плечами. — Какая разница?
Я медленно выдохнула.
— Борис. У твоей мамы есть ключи. У Насти есть ключи. Теперь ещё и у Димы.
— Ну и что?
— Сколько их вообще?
— Да какая разница, Ирин! — он повысил голос. — Это семья. Не чужие люди с улицы.
Я посмотрела на него. Внимательно посмотрела. Он правда не понимал. Совсем не понимал. Для него это было нормально. Так он рос. В доме, где границ не существовало. Где мама могла зайти в любой момент. Где семья — это одно большое «мы», без права на «я».
А я? У меня не было выбора. Я вышла замуж за него. И должна жить с этим.
***
Я позвонила Свете на следующий день. В обед, из офиса.
— Слушай — я говорила тихо, чтобы коллеги не слышали. — Мне кажется, я схожу с ума.
— Что случилось?
Я рассказала. Про ключи. Про свекровь. Про суп и чаепития.
Света молчала секунд десять.
— Ир, это ненормально.
— Что ненормально?
— Всё! — Она говорила резко, как всегда. — То, что у них ключи. То, что они приходят без спроса. То, что твой муж не видит проблемы. И то, что ты спрашиваешь, не сходишь ли с ума.
— Но Борис говорит...
— Мне плевать, что говорит Борис — она перебила. — Это твой дом. Ты платишь за него ипотеку. Ты живёшь в нём. У тебя есть право решать, кто входит и когда.
Я молчала.
— Поменяй замок — сказала Света. — Сегодня. Завтра. На выходных. Просто поменяй.
— Не могу. Борис обидится. Его мама обидится.
— А ты? — голос Светы стал тише. — Ты уже обиделась?
Я посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь.
— Я не знаю — призналась я. — Честно не знаю.
На самом деле я знала. Просто боялась сказать вслух. Я обиделась двенадцать лет назад. Когда Борис сделал тот первый дубликат. И с тех пор обижаюсь каждый день. Молча, терпеливо, как меня учила мама.
***
Пять лет назад Валентина Петровна переставила мебель. Пришла с какими-то помощниками и сделала перестановку.
Мы тогда уехали на неделю к моей маме, в Тулу. Детям было пять и два года.
Вернулись. А в квартире всё по-другому. Диван стоял у другой стены. Телевизор в углу. Шкаф передвинут. Валентина Петровна встречала нас с улыбкой.
— Ну как, доченька? Удобнее же, правда? Я сразу увидела, что у вас не по фэншую всё стояло.
Я стояла в дверях и не могла говорить.
Борис оглядел комнату.
— Мам, ты молодец. Действительно лучше стало.
Я ничего не сказала. Помогла детям раздеться. Пошла на кухню ставить чайник.
А внутри что-то надломилось. Только потом я поняла: это была не помощь. Это была очередная проверка. Валентина Петровна проверяла — смогу ли я возразить.
Я не смогла.
***
Прошло ещё два дня. Пятница. Я ехала домой в автобусе и думала о счёте за электричество.
Он пришёл утром. Я посмотрела цифры. На двадцать процентов больше, чем обычно. Откуда? Мы не покупали новую технику. Не стали больше пользоваться чайником или плитой.
А потом поняла. Валентина Петровна. Она приходит, когда нас нет. Что-то делает. Готовит. Включает плиту, духовку, чайник. Моет посуду в посудомойке.
Я плачу за то, что она хозяйничает в нашем доме.
Автобус остановился. Я вышла, дошла до подъезда. Поднялась на четвёртый этаж.
У двери замерла. Изнутри доносились голоса. Много голосов.
Я открыла дверь тихо. Зашла.
На кухне услышала голоса. Валентина Петровна, Настя и ещё две женщины — разговаривали. Они смеялись, говорили громко.
Я стояла в прихожей и слушала.
— ...она, конечно, хорошая девочка, — это был голос Валентины Петровны. — Но хозяйка так себе. Вот я вчера пришла — пыль на полках! Я ей говорю: Ирочка, доченька, нужно хоть раз в неделю протирать. А она: некогда, мол, работа.
— Ну да — отозвалась Настя. — Работа у неё важнее семьи.
— Вот именно! — свекровь вздохнула. — Бориска мой ужинает чем попало. Я хоть иногда приношу нормальную еду.
Одна из женщин что-то сказала тихо, не разобрала...
Валентина Петровна засмеялась.
— Да какое там моё дело! Я же мать. Я не могу спокойно смотреть, как мой сын тут живёт.
Я закрыла глаза. Сердце билось так, что, казалось, все услышат. Они обсуждали меня. В моём доме. За моим столом. Пили чай из моих чашек и говорили, какая я плохая жена.
А я стояла за дверью и не могла войти.
Потому что знала: если войду — придётся что-то сказать. А если скажу — меня назовут истеричкой. Скандалисткой. Плохой невесткой.
Разве можно выгонять гостей из собственного дома? Или это уже не мой дом?
Я развернулась. Тихо вышла из квартиры и спустилась вниз. На улицу.
Шла по двору, не разбирая дороги. Села на лавочку у детской площадки. Достала телефон.
Позвонила Свете.
— Я больше не могу — сказала я, когда она ответила. — Правда не могу.
— Что случилось?
Я рассказала. Голос дрожал. В какой-то момент я поняла, что плачу.
— Ир, слушай меня внимательно — Света говорила медленно, твёрдо. — Завтра суббота. Завтра ты вызываешь мастера. Меняешь замок. Всё.
— Борис...
— Борису даёшь ключ. Больше никому. Это ваша квартира. Ваша. Не его мамы. Не Настина. Не Димина. Ваша.
— Она обидится.
— И что? — Света помолчала. — А ты сколько лет обижаешься? Двенадцать? Это нормально по-твоему?
Я вытерла слёзы.
— Я боюсь.
— Знаю. Но ты должна. Потому что, если не сделаешь этого сейчас — не сделаешь никогда. А потом... — она не договорила.
Мне не нужно было слышать конец фразы. Я и так знала...
Через час я вернулась домой. Гостей уже не было. Борис сидел на диване, смотрел телевизор.
— Где ты была? — он спросил, не отрываясь от экрана.
— Гуляла.
— Мама приходила. Оставила котлеты.
Я не ответила. Прошла в ванную, умылась. Посмотрела в зеркало.
Кто я? Когда я перестала быть Ириной и стала просто «женой Бориса»? «Невесткой Валентины Петровны»? «Мамой Лёши и Даши»?
Я думала о маме. О её словах: «Терпи. Уступай. Главное мир в семье».
Она терпела. И осталась одна.
Я вернулась в комнату. Борис всё ещё смотрел телевизор.
— Боря — я села рядом. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он повернулся.
— Что?
— Я завтра вызову мастера. Поменяю замок.
Молчание. Долгое.
— Зачем? — он наконец спросил.
— Потому что я должна знать, кто входит в наш дом. И когда.
— Ирин, мы уже это обсуждали...
— Нет — я перебила. — Ты говорил. А я слушала. Сейчас говорю я.
Он нахмурился.
— Ты из-за мамы? Из-за того, что она приходит?
— Да. Из-за этого.
— Она хочет помочь!
— Борис — я посмотрела ему в глаза, — сегодня я пришла домой. Твоя мама сидела с Настей и ещё двумя женщинами. Они пили чай на моей кухне и обсуждали, какая я плохая хозяйка... В моём доме…
Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
— Мама так не говорила бы...
— Говорила. Я слышала.
Мы сидели молча. По телевизору показывали футбол.
— Ты испортишь отношения — сказал он наконец.
— Уже испортила. Двенадцать лет назад. Когда промолчала в первый раз.
— Что ты хочешь?
— Чтобы, если твоя мама хочет прийти, она звонила мне. Предупредила. Спросила, удобно ли. Как все нормальные люди.
— Она не чужая!
— Но это не её дом — я сказала тихо. — Это наш дом. Мой и твой. И я имею право на покой. На тишину. На уверенность, что, когда я вернусь с работы, меня никто не ждёт у двери.
Борис встал. Прошёлся по комнате.
— Она обидится.
— Пусть.
— Ты понимаешь, что это скандал? Что она не простит?
Я посмотрела на него. На самом деле я хотела спросить: а ты? Ты меня простишь? Что для тебя важнее — моё спокойствие или мамино одобрение?
Но я уже знала ответ.
— Я не хочу скандала — я сказала спокойно. — Просто хочу, чтобы меня уважали.
Он ничего не ответил.
В субботу в десять утра приехал мастер. Я заказала его вечером. Онлайн, чтобы не передумать. Выбрала самый обычный замок. Не дорогой, не дешёвый.
Борис ушёл к маме. Сказал, что не хочет в этом участвовать.
Мастер работал полтора часа. Снял старый замок. Поставил новый. Дал мне три ключа.
— Распишитесь вот здесь — он протянул квитанцию.
Я расписалась. Заплатила. Мастер ушёл.
Я осталась одна. Стояла в прихожей и смотрела на новый замок. Блестящий.
Три ключа лежали на ладони.
Один — мне. Второй — Борису. Третий — запасной, в тумбочку.
Всё. Больше никому.
Телефон зазвонил через двадцать минут. Валентина Петровна.
— Ирочка, доченька — голос был ледяным. — Борис сказал, ты замок поменяла.
— Да.
— Почему?
— Потому что это наша квартира. Мы с Борисом. И я хочу знать, кто сюда входит.
— То есть я теперь чужая?
Я выдохнула.
— Валентина Петровна, если вы хотите прийти — позвоните мне заранее. Я открою. С удовольствием. Но приходить без предупреждения — это неуважение.
— Неуважение?! — она повысила голос. — Я тебе помогаю! Готовлю, убираю, с детьми сижу! А ты мне про неуважение?!
— Я не просила вас готовить. Не просила убирать. Вы делали это, потому что хотели. Я благодарна. Но это не даёт вам права входить в мой дом, когда захотите. И приводить своих гостей…
Молчание.
— Мы же семья, доченька — она сказала тише. — Разве семья так делает?
Я закрыла глаза.
— Семья спрашивает разрешения. Семья не обсуждает друг друга за спиной.
— Я не... — она запнулась.
— Вы сидели с подругами на моей кухне и говорили, что я плохая хозяйка. Я слышала.
Тишина на том конце провода.
— Ирочка...
— Мне нужно идти — я сказала. — Позвоните, когда захотите прийти. Я буду рада.
Я повесила трубку.
Сердце бешено колотилось. Но внутри было спокойно. Странно, но спокойно.
Я сделала это. Впервые за двенадцать лет я сказала «нет».
Борис вернулся вечером. Молчаливый. Сел на кухне, налил себе чай.
Я протянула ему ключ.
— Держи. И не вздумай делать дубликаты...
Он взял. Посмотрел. Положил на стол.
— Мама плакала.
— Знаю.
— Она говорит, ты её унизила.
Я села, напротив.
— Борис, я её не унижала. Я поставила своё условие.
— Какая разница? Для неё это одно и то же.
Мы сидели молча. За окном темнело.
— Ты всегда будешь на её стороне? — я спросила тихо.
Он поднял глаз.
— Она моя мать.
— А я твоя жена.
— Это не одно и то же.
— Именно — я кивнула. — Она родила тебя. Вырастила. Я уважаю это. Но я не обязана жить так, как удобно ей. Я имею право на свою жизнь. На своё пространство.
Он молчал.
— Ты понимаешь? — я спросила.
— Не знаю — он выдохнул. — Честно не знаю.
Я встала. Подошла к окну.
На самом деле мне было всё равно, понимает он или нет. Я сделала это не для него. Я сделала это для себя.
Впервые за двенадцать лет.
Прошло два месяца
Валентина Петровна звонила теперь заранее. «Ирочка, можно я завтра зайду?»
Я говорила: «Конечно». Она приходила. Мы пили чай. Разговаривали. Она уходила.
Иногда я видела в её глазах обиду. Непонимание. Но она звонила. И это было главное.
Борис привык. Не сразу. Недели три дулся, говорил, что я всё испортила. Потом отпустило.
Настя звонила один раз. Сказала, что я бессердечная. Я не стала спорить. Просто попрощалась.
Дима ключи так и не вернул. Я даже не напоминала. Какая разница? Замок-то другой.
Света сказала: «Горжусь тобой».
А я впервые за много лет почувствовала гордость за себя. Саму.
Сегодня я стою у двери. В руке ключ. Новый. Вставляю в замок. Поворачиваю. Щелчок. Дверь открывается.
Я вхожу в свой дом. Именно свой.
Никто не сидит на кухне. Никто не готовит без спроса. Никто не переставляет мебель.
Тишина. Моя квартира. Я закрываю дверь за собой. Поворачиваю ключ.
Щелчок.
Впервые за двенадцать лет я точно знаю: никто не войдёт без моего разрешения. И это не эгоизм. Это уважение к себе.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍