— Уйди отсюда, — бросил муж, не оборачиваясь. Я поняла: переодеваться буду прямо здесь.
Последние месяцы у Вовы был бесконечный «важный период». Он так и говорил.
Важный. Ответственный. Такой, где нельзя отвлекаться, где все вокруг должны подстроиться и подождать.
Я ждала. Сначала с предвкушением, терпеливо. Пока жизнь “по-тихому” не стала автоматизмом.
Он работал из дома второй год.
Сначала это было временно. Потом удобно. Потом стало нормой.
Квартира постепенно перестала быть домом. Она стала его офисом.
Я в ней была чем-то вроде обслуживающего персонала, только без графика и выходных.
Я вставала раньше, чтобы приготовить завтрак. Не потому что он просил, а потому что если не приготовить, он раздражался. Ел он обычно между звонками, стоя, глядя в экран. Я убирала за ним кружки, тарелки, крошки со стола. Он даже не замечал.
— Потом, Оля.
— Я на созвоне.
— Давай позже.
Это «потом» растянулось на долгие, долгие месяцы.
Я старалась быть тише. Говорить меньше. Ходить аккуратно. Не включать телевизор. Не звонить подругам. Когда он был в комнате, я чувствовала себя лишней. Даже если просто проходила мимо.
Иногда он раздражался. Не сильно. Вроде бы по делу.
— Дверь громко.
— Ты опять гремишь.
— Я же просил.
Я извинялась. Хотя не понимала, за что.
В тот день я проснулась с ощущением усталости, которая уже не проходила. Ни после сна, ни после кофе. Мне всё время хотелось выйти из квартиры и просто идти, не возвращаясь. Но я отмахивалась от этих мыслей. У всех бывает.
С утра Вова был особенно собран. Кофе пил стоя. Телефон не выпускал из рук.
— Сегодня вообще не заходи ко мне, — сказал он. — Созвоны весь день. Очень важные.
Я кивнула. Хотя это была спальня. Хотя там стоял наш шкаф. Хотя я жила здесь так же, как он. Но спорить не хотелось. Я давно отучилась спорить.
Я убралась на кухне, поставила стирку, разобрала полку в шкафу в коридоре. Делала всё механически. Мысли крутились вокруг одного: как так вышло, что я всё время ему мешаю в собственном доме.
Вечером я собиралась к Алле. Мы договаривались давно, но в последние дни я всё время откладывала. Мне было стыдно признаться даже самой себе, что я устала не от дел, а от жизни.
Утром я торопилась и забыла достать и отложить одежду. Вова уже ушел в созвоны.
Подумала, что зайду потом, быстро, возьму и выйду. Ничего страшного.
Когда я зашла в спальню, Вова уже сидел за компьютером в костюме. Экран был полон лиц. Мужчины в рубашках, серьёзные, с одинаковыми интонациями.
— Владимир, давайте вернёмся к цифрам, — говорил один.
— Володя, ты нас слышишь? — спрашивал другой.
Коллеги всегда звали его Владимиром. Это ему нравилось. Солидно.
Я подошла к шкафу и начала доставать вещи. Делала это быстро. Джинсы, кофта. Хотела взять и сразу выйти.
— Оля, — сказал он, не отрываясь от экрана.
Я замерла.
— Ты мне мешаешь. Уйди отсюда.
Он сказал это спокойно. Обычным голосом. Без злости. Как говорят про что-то лишнее. Про назойливую муху или типа того.
На экране повисла пауза. Кто-то отвёл взгляд. Кто-то сделал вид, что читает документы. Никто ничего не сказал.
Я посмотрела на Вову. Он смотрел в экран. Не на меня.
И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Я вдруг поняла, что уходить сейчас не буду. Это значит снова уступить. Снова исчезнуть.
Я осталась.
Мне нужно было переодеться. Я не собиралась делать это в спальне. Но после его слов поняла, что буду переодеваться здесь и сейчас.
Сняла халат, оставшись в пижамке.
Сняла верх пижамы, чтобы надеть кофту.
У меня за спиной заскрипел стул. Я ходила по комнате, спокойно, без позы, без демонстрации. Просто делала то, что нужно. Как будто одна.
Я сняла низ пижамы, чтобы надеть джинсы.
На секунду в комнате стало слишком тихо. Потом голоса снова пошли.
— Владимир, у вас всё нормально?
— Да, продолжаем.
Я понимала по его напряжённой спине, по резким движениям. Они уже видели всё. Всё.
Я натянула джинсы, надела кофту.
— Я ушла, — сказала я.
Он раздражённо махнул рукой, не повернув головы:
— Потом поговорим.
Я накинула пальто, взяла сумку.
Вышла и закрыла дверь.
В подъезде было тихо. Я остановилась на лестнице и вдруг поняла, что дышу полной грудью.
Я спустилась вниз и вышла на улицу. День был обычный, солнечный. Люди шли по своим делам. Машины проезжали мимо. Мир не рухнул.
Я поехала к Алле. Ночевать останусь у неё.
Это было начало того, о чём Вова ещё даже не догадывался.
У Аллы я проснулась рано. Организм привык вставать в одно и то же время.
Я лежала на диване и слушала, как за окном кто-то выгуливает собаку, как пиликает домофон у подъезда, как обычное утро начинается у других людей.
Телефон лежал рядом. Экран был чёрный. За ночь он не звонил. Это удивило. Обычно Вова не выдерживал пауз. Он всегда считал, что если не говорить, то всё развалится.
Я встала, умылась, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было обычное. Ни истерики, ни слёз. Просто усталость и какое-то новое спокойствие, к которому я ещё не привыкла.
Алла налила кофе и села напротив.
— Ты надолго? — спросила она.
— Не знаю, — сказала я. — Но домой я сегодня вернусь.
— К нему? — уточнила она.
— В квартиру, — ответила я.
Она кивнула. Мы обе всё поняли.
Я ехала домой и впервые за долгое время не чувствовала тревоги. Мне не нужно было подбирать слова, готовиться к разговору, угадывать настроение. Я просто ехала туда, где жила.
Вова был дома. Сидел на кухне, перед ним стояла кружка с остывшим кофе. Он выглядел так, как выглядят люди, у которых что-то вышло из-под контроля.
— Ты где была? — спросил он.
— У Аллы.
— Почему ты ушла вот так? — спросил он. — Ты что устроила? Ты понимаешь, как это выглядело?
Я поставила сумку на стул.
— Я понимаю, как это ощущалось, — сказала я. — Для меня.
Он вздохнул и потер лицо ладонями.
— Оля, у меня был важный созвон. Ты меня жестко подставила. Они думают, что ты не в себе.
— Ты сказал, что я мешаю, — сказала я. — Я ушла, чтобы не мешать.
Он посмотрел на меня внимательно, как будто впервые за долгое время.
— Ты же знаешь, я не это имел в виду.
— Я знаю, что ты сказал, — ответила я.
Он начал говорить про работу. Про стресс. Про ответственность. Про людей, которые на него зависят. Я слушала и понимала, что слышала это много раз. Просто раньше я в этих разговорах искала своё место. Сейчас не искала.
— Ты могла подождать, — сказал он. — Мы бы поговорили.
— Я жду уже несколько лет, — сказала я.
Он замолчал. Потом сказал:
— И что теперь?
Я прошла в спальню и достала из шкафа папку. Ту самую, которую мы никогда не обсуждали. Документы лежали там с самого начала. Квартира досталась мне от родителей. Оформлена была на меня. Это никогда не было тайной. Просто Вова в какой-то момент начал говорить «наша», а я не возражала.
Я положила папку на стол.
— Теперь ты съезжаешь, — сказала я.
Он посмотрел на папку, потом на меня.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Ты что, меня выгоняешь? — спросил он.
— Я возвращаю себе дом, — сказала я. — И жизнь.
Он засмеялся. Нервно.
— Ты не можешь так просто взять и выставить меня.
— Могу, — сказала я. — И делаю это сейчас.
Он начал говорить, что я неблагодарная. Что он вкладывался. Что он работал ради нас. Что без него я бы не справилась. Слова были знакомые, отработанные.
Я слушала и чувствовала странное равнодушие. Как будто это всё происходило не со мной, а в каком-то другом доме.
— У тебя есть три дня, — сказала я. — Чтобы найти, куда пристроиться, собрать и вывезти вещи.
— Ты не можешь быть такой жестокой, — сказал он.
— Я не жестокая, — ответила я. — Я устала.
Следующие дни он пытался вернуть контроль. То был ласковым, то злым. То говорил, что всё понял, то обвинял меня в предательстве. Я жила у Аллы, приходила только проверить, как он собирается.
Он сидел за ноутбуком даже больше, чем раньше. Как будто работа могла спасти его от реальности. Я видела, как рушится привычный быт. Грязная посуда. Пустой холодильник. Разбросанные вещи. То, что раньше держалось на мне, рассыпалось быстро.
— Без тебя тут всё разваливается, — сказал он однажды.
— Теперь ты понимаешь, сколько я делала, — ответила я.
В день его отъезда я пришла рано. Он уже собрал сумки. Стоял в коридоре, растерянный.
— Оленька, — сказал он. — Может, ещё попробуем?
Я посмотрела на него и поняла, что жалости больше нет.
— Нет, — сказала я. — Срок вышел.
Он вышел. Дверь закрылась. Я повернула ключ. Один раз. Потом второй.
Квартира была тихой. Полна настоящей спокойной тишиной. Не той, где нельзя шуметь, а той, где можно жить.
Я прошла по комнатам, открыла окна, убрала крошки с его стола. Поставила цветы. Села на диван.
Впервые за долгое время мне никто не мешал. И это было так приятно.
Подписывайтесь! Рекомендую почитать: