Глава 3
Варя и Коля шумно плескались у рукомойника, а потом вышли за калитку.
— К реке? — спросили почти хором, рассмеялись.
Они спустились к речке Горловке, и Варя вдруг, словно сбрасывая с себя все накопившееся за день напряжение, зашла в воду и, смеясь, брызгая на Кольку и чувствуя себя почти счастливой, думала: «Эх, Колька, что ж ты такой несмелый! Ты ж мне тоже нравишься! Ну не мне же первой начинать!»
Он смотрел на нее, как на чудо, и думал, что никогда в жизни не был так близок к счастью.
Он давно был влюблен в Варвару, но никак не мог решиться на сближение. И сейчас мысленно благодарил камень, который оказался тяжелым, и Варе было не под силу его сдвинуть с места. А то когда бы еще решился.
Варя вдруг неожиданно вышла из воды, подошла к Николаю и сказала тихо:
— Пойдем домой, Коль. Поздно уже.
Николай кивнул, и они двинулись к деревне.
Дома, оставшись одна, она снова села в кресло.
— Варенька, — сказала бабушка, появившись, — Кольку не бойся. Он твоя судьба! Примет тебя такой, какая ты есть, и с даром твоим тоже. А на реке ты зря испугалась и домой засобиралась. Коля ничего недостойного себе не позволит.
Бабушка улыбнулась.
— А сундук, Варенька, подождет и до утра. Это дело неспешное. Можно даже сказать, долгое — очень долгое. На всю жизнь.
— Бабушка! — Варвару вдруг осенило. — Как же я сразу у тебя не спросила. Ты же все и про всех знаешь. Верно?
И, не дожидаясь ответа, задала самый главный вопрос:
— Мои мама с папой живы? Где они?
— Живы, Варенька, и…
— Бабушка, — у Вари брызнули слезы. — Они что ж, бросили меня?
— Да ты что такое говоришь? Нет, конечно. Варя, мама и папа в неволе. Но пока ты их спасти не сможешь…
Варя хотела перебить бабушку своим вопросом, но она не дала:
— Погоди, сил наберешься, в сундук завтра заглянешь, тетрадки моей мамы прочитаешь. Варя, я тебе обещаю, скоро Вася и Женя будут дома. А сейчас ложись и отдыхай.
Когда бабушка исчезла, Варя еще долго сидела в тишине, веря и не веря, что скоро она увидит своих маму и папу. Она отлично помнила тот день, когда родители исчезли. Уехали в город, и больше они с бабушкой их не видели. Ждали, обращались в милицию, но там лишь разводили руками. Где искать двух пропавших взрослых людей. Мало ли! Убежали, уехали… Бабушка плакала, Варя ее утешала, а сама ночью тихонько выла в подушку. Потом привыкли… и даже с улыбкой стали вспоминать какие-то моменты из жизни, когда были все вместе… И вот бабушка сказала, что живы! Что скоро будут дома! Сердце Вари замирало от предвкушения скорой встречи.
…Следующий день был субботним — в библиотеку идти не нужно. А потому, проснувшись, Варя какое-то время лежала неподвижно, вслушиваясь в утреннюю тишину дома, будто надеясь, что воспоминания придут сами — медленно, осторожно, не сразу.
Мысль о сундуке на чердаке, о словах бабушки, которые еще вчера перевернули ее представление о себе, всплыла не мгновенно: сначала было ощущение тепла во всем теле, а потом — сладкая леность, а уже затем, словно между прочим, в сознании возник образ Кольки, от которого на губах сама собой появилась тихая, чуть смущенная улыбка. Наконец-то! А то уж Варвара отчаялась ждать — когда ж этот чересчур застенчивый парень отважится и подойдет к ней. А еще — родители живы! Пожалуй, это была самая сильная эмоция за вчерашний день. Варя верила и не верила.
Она встала, умылась холодной водой, стряхивая остатки сна, и только после этого, не раздумывая, не откладывая и даже не завтракая, взяла ключ — тот самый — и полезла на чердак, будто боялась, что если замешкается, что-то внутри нее передумает.
Пыль взлетела легким облаком, когда она провела рукой по крышке сундука. Варя недовольно покачала головой.
«Эх, ну что ж я за хозяйка! Пылища такая! Надо бы уборку здесь провести!»
Замок у сундука поддался не сразу, но с тихим щелчком все-таки открылся, и Варя, затаив дыхание, заглянула внутрь.
Там лежали старые тетради — с истрепанными обложками, а поверх них пожелтевший тетрадный лист, исписанный аккуратным, уверенным почерком.
Варвара начала читать.
«Варенька! Если ты держишь этот лист в руках, значит, время пришло, и моей доченьки Дусеньки нет в живых.
Значит, настала пора слышать то, что другие называют тишиной, и видеть то, мимо чего другие проходят, не оборачиваясь.
Дар в нашем роду приходит не ко всем. Иногда он перескакивает через поколение, а иной раз через два — как случилось в нашей семье. А иногда он заканчивается совсем — не из жалости и не по выбору, а потому что не всякая душа выдержит дорогу, которая перед ним открывается. Твои мама и бабушка ее не осилили бы. А ты — сможешь. Это тебе по силам.
Я не стану учить тебя всему сразу. Все, что нужно, ты найдешь здесь — по мере того, как научишься спрашивать и ждать ответа. Спешка губит больше судеб, чем страх.
Под тетрадками ты найдешь цепочку с кулоном. Это не украшение, хотя и красивое. Пока оно с тобой — ты под защитой и не одна. Когда станет тяжело, прикоснись к кулончику и задержи дыхание — я услышу. Не зови по пустякам.
Запомни главное: помогая другим, не теряй себя. Не каждый, кто просит, заслуживает помощи, и не всякую правду нужно произносить вслух. Учись различать.
Пути назад нет, Варенька. Но есть путь вперед.
Твоя прабабушка Аграфена Андреевна».
Варя читала и чувствовала, как внутри нее все постепенно становится на свои места — не страшно, не резко, а словно давно забытая истина возвращалась домой.
Когда взгляд дошел до подписи — прабабушка Аграфена Андреевна — Варя внимательно перечитала письмо еще раз, уже медленнее — не упустила ли чего.
Затем нашла в сундуке шкатулку, достала серебряную цепочку с кулоном и, не раздумывая, надела на шею.
С тетрадями под мышкой она спустилась вниз и села читать, пытаясь осмыслить новое — не как чудо, а как неизбежность.
«Если дано — значит, надо принять», — подумала она, и в этой мысли неожиданно не было ни страха, ни протеста.
Спустя несколько часов, стук в дверь прозвучал осторожно, почти виновато.
На пороге стояла баба Марфа — сутулая, растерянная, словно сама не верила, что решилась прийти.
— Здравствуй, Варенька, — поздоровалась бабушка.
— Здравствуйте, проходите баба Марфа, — пригласила Варя.
Бабушка бочком вошла в комнату, присела на табуретку.
— Народ болтает, что вроде бы ты ворожить стала…
— Ой да что вы, баба Марфа! — махнула рукой Варя.
— Народ наш, конечно, особенно бабы, много чего лишнего болтает. Но Полину-то ты нашла!
Варя вздохнула:
— Ну вроде как я.
— Так может, и мне поможешь, дочка? — баба Марфа с надеждой смотрела на Варвару.
Можно было сразу уйти в комнату и сесть в кресло, чтобы услышать то, что скажет бабушка про дело бабы Марфы, но в тетрадках было написано: прежде всего внимательно выслушай человека. Иногда это уже половина решения вопроса.
— Рассказывайте, баба Марфа. Какая у вас проблема? — подбодрила Варвара старушку.
Та оживилась:
— Ой, дочка, и не говори. Проблема. Яйца у меня пропадают. Куры хорошо несутся, и много их у меня. А кинусь собирать — нет яиц. А вчера вор не просто обнес курятник, а все, что украл, разбил перед калиткой.
Бабушка заплакала:
— Штук десять, Варенька, а то и больше! Желтки крупные! Эх, хорошие яйца. Жалко как!
— Баба Марфа, вы посидите, а я сейчас в другую комнату выйду ненадолго. Хорошо?
Бабушка смиренно кивнула. Варя зашла в комнату и присела в кресло.
— Варенька, ну тут совсем просто! — бабушка появилась тут же. — Прохор Шилов, поганец, однако, пакостит.
— Да с чего бы? — удивилась Варя.
— Марфа в молодости была очень красивой, Варенька. Не один парень сломал об нее зубы. Прошка Шилов тоже был в нее влюблен, а как же. Соседи всю жизнь. Да только не пошла она за него замуж, как ни просил. А пошла за его брата двоюродного, за Захара Доронина. С тех пор Прохор обиду на нее и держит.
— Да как же? Столько лет прошло, бабуля?
— Пока молодой был Прошка и в своем уме, то молча свою беду сносил. А под старость-то лет — мозгов совсем не осталось. Вот и начал пакостить Марфуше. Надо его остановить. Безнаказанные пакости опасны. Если ты его сейчас не остановишь, то он свою козу в ее огород запустит, а потом теплицу сломает. Да много чего испортит. Надо остановить пакостника и наказать.
Евдокия Петровна рассказала Варе, что надо сделать, и исчезла со словами:
— Она благодарить тебя придет попозже — ты не отказывайся. Возьми все, что принесет.
Продолжение
Надежда Ткаченко
Татьяна Алимова