Глава 2
Варя проснулась рано и с удивлением поняла, что чувствует себя отдохнувшей, будто ночной сон не просто вернул ей силы, а аккуратно, слой за слоем, собрал ее изнутри заново, хотя вчерашний день вытянул из нее куда больше, чем она была готова отдать.
Случай с Полиной Михайловной и ее внуком оставил после себя странную пустоту, легкую дрожь в теле и ощущение, будто через нее прошел кто-то чужой, задержался ненадолго и ушел, забрав с собой часть тепла.
Наскоро приготовив завтрак, поела, собралась и пошла в библиотеку. День выдался тихим. Посетителей не было, лишь несколько раз заглядывали деревенские ребятишки, но книги они не брали — стояли, молча разглядывая ее с тем особым вниманием, с каким обычно смотрят на что-то новое и непонятное. Шептались, улыбались, Варя улыбалась им в ответ.
Отработав, как обычно, до шести часов, она закрыла библиотеку и медленно пошла домой, чувствуя, как мысли, отложенные на потом, начинают одна за другой подниматься со дна.
«Надо бы поговорить с бабушкой, — думала она. — Пусть объяснит мне все как есть, без недомолвок и загадок».
Ни ее мама, ни сама бабушка никогда не говорили ни о каком даре, да и Варя, оглядываясь назад, не могла вспомнить ни одного странного случая, который намекал бы на нечто подобное.
Хотя ее прабабушка Аграфена Андреевна умела что-то. Варя плохо помнила, ведь она была совсем маленькой, когда прабабушки не стало.
А была Аграфена Андреевна женщиной молчаливой, знающей, умеющей лечить людей и собирать травы так, словно каждая из них была для нее живой.
Варя с трудом, но вдруг вспомнила, как они часто ходили вместе то на пустырь, то в лес, а однажды даже выбирались к Бурмацким болотам, где прабабушка долго ходила, приглядываясь к земле, прежде чем наклониться и осторожно сорвать нужную травинку. Она говорила, что всему свое время и что, если опоздать, трава силу потеряет, станет пустой.
«Наверное, дар перешел мне от прабабушки, — думала Варя. — Но почему я? Почему не бабушка и не мама? Может, они не захотели?»
Но с другой стороны и она не соглашалась. Ее просто поставили перед фактом.
И еще Варвара почему-то вспомнила про сундук на чердаке, который бабушка всегда держала закрытым и прятала ключ, словно знала, что придет день, когда он понадобится, но не раньше положенного срока.
Вопросов было много, а ответов — ни одного.
Дома Варя неспешно поужинала вчерашним борщом, потом боязливо села в кресло и мысленно позвала бабушку, желая задать ей все свои вопросы.
— Ну что, моя хорошая, — откликнулась бабушка почти сразу, — голова кипит?
Она говорила спокойно, будто давно ждала этого разговора.
— Ты правильно догадалась: моя мама, твоя прабабушка, Аграфена Андреевна, действительно умела многое. Белокурая была, с зелеными глазами, как у тебя. И с родинкой на правой руке.
Варя машинально потрогала свою родинку, которая была у нее с рождения.
Бабушка продолжила:
— Сила дается вместе с этой отметиной. Ни у меня, ни у твоей мамы силы никогда не было. Я всего лишь проводник между тобой и моей мамой. Почему нельзя напрямую? Чтобы тебе было не так страшно. Прабабушку свою ты совсем не помнишь, а меня — хорошо. Эх, Варенька, еще совсем недавно мы с тобой за этим столом чай пили.
Бабушка помолчала, словно подбирая слова:
— Когда ты родилась, моя мама сразу сказала: будет ясновидящей. Варя, связь пока будем держать так, как я уже сказала. Сядешь в кресло — я появлюсь. Потом постепенно будет все иначе. А прабабушка твоя может появиться в самом крайнем случае. Когда опасность будет угрожать лично тебе. Но думаю, этого никогда не произойдет.
Варя слушала — не дышала.
— А теперь запоминай важное. Во дворе, возле колодца, лежит камень. Под ним — ключ от сундука, в железной коробочке из-под чая. Возьми его. В сундуке ты найдешь то, что тебе будет нужно: и чтобы людям помогать, и чтобы самой после них в себя приходить. Люди разные будут, не сразу, но научишься понимать, кто с чистым сердцем, а кто со злом.
И уже словно между прочим добавила:
— Сейчас к тебе придет Полина Михайловна. Принесет золотые серьги, очень красивые. Возьми их, не отказывайся. Это ее благодарность. Если не возьмешь — через два дня их у нее украдут и пропьют. Уважь женщину.
И, будто разговор исчерпал себя, бабушка тихо сказала:
— До встречи, Варенька.
И исчезла, будто и не было.
Варя еще сидела, пытаясь уложить все услышанное в голове, когда в дверь тихонько постучали. Варвара вздрогнула:
— Входите, открыто!
Дверь открылась, на пороге стояла Полина Михайловна, опираясь на костыли.
— Варенька, милая моя… — начала она с порога. — Я ж отблагодарить тебя пришла.
Варя подскочила:
— Полина Михайловна, ну что вы? Зачем вы? На костылях трудно ходить. По себе знаю. Я тоже ногу ломала в десятом классе.
Она усадила женщину за стол, налила чай.
— Варенька, спасибо тебе огромное. Даже не знаю, что бы с нами было. Я ведь не за себя переживала — за Васеньку. Как он испугался! Плакал все время. Воды-то я взяла с собой, да пару бутербродов. Сама не прикасалась. Все ему… а что дальше? Как мне страшно за внука было. Варя, возьми. Носить, может, и не будешь, но вдруг…
Полина Михайловна протянула сережки. Варя на мгновение замялась, но все же взяла их, понимая, что сейчас это важно не для нее, а для женщины.
— Варюша, скажи, а как ты узнала, где мы?
Варя пожала плечами.
Но Полина Михайловна ответила за нее сама:
— Знаешь, а я думаю, что тебе дар от твоей прабабушки Аграфены перешел. Я ее хорошо помню. Похожа ты на нее. И родимое пятно на руке такое же.
Варвара машинально потрогала свою родинку.
— Тяжелое это дело, Варя, ох тяжелое! — покачала головой Полина Михайловна. — Ладно, пойду я. А то пока добреду…
— Я провожу вас, — Варвара подскочила и помогла подняться женщине.
Она проводила Полину Михайловну до самого дома, поддерживая под руку. Больше они о том, что произошло, не говорили.
А просто шли, тихонько обсуждая нынешних ребятишек, их родителей, и то, как читали книги, когда Варя была маленькой, и как теперь.
— А в моем детстве и книг-то не было. Одна по всему классу ходила. Потом вдруг другая появлялась — и ее до дыр зачитывали, — рассказала Полина Михайловна.
…Зайдя в свой двор, Варя первым делом подошла к камню, о котором сказала бабушка.
«Да, копать придется!»
Камень оказался тяжелым, неподатливым, и сколько она ни старалась, сдвинуть его не получилось даже чуть-чуть. Варя сходила в сарай, принесла лопату и начала осторожно обкапывать землю вокруг камня.
— Помочь? — раздалось вдруг со стороны забора.
Это был Коля Дмитриев.
От неожиданности Варя вздрогнула и оглянулась. Николай широко улыбался:
— Чего это ты на ночь глядя?
Варвара давно замечала его взгляды, его неловкость, его частые визиты в библиотеку: он спрашивал о новинках и краснел так, словно сдавал экзамен.
— Может, помочь? — нерешительно спросил Коля.
— Ну помоги, раз уж пришел, — кивнула Варя. — Вот, надо камень обкопать.
Колька быстро вошел, засучил рукава, взялся за лопату и начал споро копать. Вскоре камень был обкопан со всех сторон, и Варя с Колей с трудом отодвинули его.
— Что дальше? — с интересом спросил Николай.
Варя присела и принялась ковырять землю руками, тут же наткнувшись на что-то прохладное. То была маленькая железная коробочка. Варя обрадовалась, вынула и с трудом открыла ее: внутри лежал ключ.
— От кладовки, — быстро сказала она, чувствуя, как загорелись щеки.
Коля недоуменно пожал плечами.
— Коль, спасибо тебе. Я бы без тебя три дня возилась.
— Да ладно, чего уж там особенного, — засмущался Николай.
Они стояли и смотрели друг на друга, а Варя думала: «Ну что ж ты, Коля? Вот отличный момент. Ну не мне ж тебя на свиданку приглашать».
Николай нравился Варе, даже очень. Он был высок, статен, прямые жесткие волосы торчали ежиком, и это придавало ему еще больше мужественности. Глаза, обрамленные черными ресницами, всегда смотрели с теплом.
«Эх, Колька, с такой внешностью — и такой застенчивый!»
— Ну ладно, я пошла, — Варя развернулась и пошла к дому.
Но Колька вдруг неожиданно окликнул ее:
— Варь!
Она с готовностью оглянулась.
— А пойдем погуляем? Вечер такой хороший.
Варя обрадовалась: «Ну наконец-то».
— Сейчас, только руки помою.
— Можно и я с тобой? У меня тоже грязные!
— Идем, конечно, — улыбнулась Варя.
Надежда Ткаченко
Татьяна Алимова