Кузьму Митрофаныча в деревне знали все, несмотря на то, что он был тихим, жил уединенно, на краю, и никогда ни в какие громкие передряги не попадал. А знали мужичка, как мастера на все руки. И он никогда никому не отказывал в помощи по хозяйству.
В его маленьком домике из старого кирпича было всего две комнаты и кухонька. Но такой уют, какой создал в нем хозяин, смогла бы сделать не каждая женщина. Дом внутри дед обил доской, сам вырезал и покрасил деревянную мебель. Да такую, которой позавидовал бы любой коллекционер. Вся резная с завитушками, будто ажурная: кресло-качалка, кровати, стулья.
Кто-то отдал деду Кузьме старые ковры, лишь из жалости не отправленные на помойку. Митрофаныч долго пыхтел, мыл, чистил, стирал, сушил на солнце и латал их. Но в итоге в обеих комнатах на полу появилось по мохнатому яркому ковру. И никто бы не подумал, что еще совсем недавно ковры доживали последние дни.
Стены дома тоже не пустовали. Но помимо старых фотографий и парочки картин было и еще кое-что. Дедуля собирал в горах цветы, листья, затем сушил их, и создал настоящий гербарий. Потом выточил рамки, взял в сараюшке остатки когда-то треснувшего оконного стекла и сделал несколько композиций невероятных по красоте сухих цветов и листьев. Потом распилил старый пень на колечки. Их обточил, поделил напополам и сделал полукруглые полки. Из мелких чурбачков выдолбил цветочные горшки. В лесу рядом с деревней осторожно выкопал красивые растения, посадил в горшки и расставил на полках и окнах.
Вместо скучной лампочки под потолком комнат Митрофаныча висели в одном месте оленьи рога, а в другом абажур из коры. Рога мастер на все руки нашел давным-давно в горах во время осеннего похода за грибами. Абажур же смастерил спонтанно, когда раздумывал, что бы приладить вместо люстры.
Словом, уют в доме у Митрофаныча был. Свой, неповторимый, уникальный, рукотворный, но уют. И, кстати, не только дома. Небольшой сад и приусадебную территорию трудолюбивый дед Кузьма тоже обустроил удивительно ладно. Позади дома разбил огородик, посадил кусты смородины, инжир, несколько яблонь, даже деревце хурмы раздобыл. Летом между деревьями и кустами бурно цвели помидоры, вились колючие огурцы, махрились кустики петрушки, базилика и укропа. На забор цеплялись лозы тыкв, которые по осени становились ярко-рыжими, как куриный желток.
Перед домом хозяин посадил виноград. Он вскоре вместе с плющом обвил крыльцо и полез на крышу. Под виноградником буйствовала клумба, где весной цвели тюльпаны, летом мохнатые петуньи и лилии, а осенью багрились георгины и бархатцы.
Были во дворе деда Кузьмы и пернатые жители. Для птицы Митрофаныч соорудил за домом курятник. Развел кур и цесарок. Те деловито бродили по огороду, склевывали вредителей, рылись в земле и по утрам оглашали деревню громкими голосами.
От скрипучей калитки ко входу вела дорожка, вручную вымощенная камнями. Она же обвивала дом вокруг и уводила в сад, петляла между деревьями и заканчивалась в дальнем углу у резной лавочки в тени растущего за оградой раскореженного дуба. На ней Митрофаныч часто сидел вечерами, потягивал травяной чай, смотрел на горы и чему-то загадочно улыбался.
Все деревенские уважали Митрофаныча и регулярно заходили в гости проведать. Приносили в благодарность за помощь мед, грибы, ягоды. А в маленькой деревне подле гор такая благодарность лучше денег. Дедуля никогда никому не отказывал, всех принимал радушно, но сам никого не приглашал. И родственники к нему никогда не приезжали. Так и жила деревня. Жил в ней Митрофаныч.