Её был знаком каждому советскому ребёнку. Именно этим голосом произносил знаменитое «Кто там?» галчонок из «Простоквашино», с невозмутимой важностью растягивала «Без-воз-мез-дно» Сова из «Винни-Пуха» и с ехидцей выдавала «Прелестно!» Ворона из «Возвращения блудного попугая».
Зинаида Нарышкина подарила свой голосочки сотне мльфильмов, став незримой, но незаменимой частью счастливого детства миллионов. Однако за кулисами этой сказки её собственная судьба складывалась далеко не так радостно.
Она нередко повторяла с лёгкой горечью: «На мне закончится древний род Нарышкиных». Произносила это уже в преклонном возрасте, как будто подводя итог.
Зинаида Михайловна свято верила в семейное предание — что она из тех самых Нарышкиных, род которых породнился с Романовыми через брак Натальи Кирилловны с царём Алексеем Михайловичем. Историки сомневаются, находя в её версии больше красивой легенды, чем документальных подтверждений.
Но, кажется, для неё самой эта вера была не про аристократическую спесь, а про тихое, глубоко личное утешение. В трудные годы мысль о том, что в её жилах течёт частица истории, давала ей внутреннюю опору, которой так не хватало в реальной жизни.
Зинаида Нарышкина родилась в 1911 году, на излёте империи, а взрослеть ей пришлось уже в новой России, где её дворянские корни стали не привилегией, а скорее клеймом. Пока её родители старательно прятали все следы «бывшего» происхождения, сама Зина горела совсем другой мечтой — она хотела на сцену.
Окончив театральное училище, она успешно прошла отбор в Театр рабочей молодёжи и довольно быстро стала там одной из ведущих актрис. Казалось, жизнь налаживается не только в профессии: вскоре Зина вышла замуж за коллегу, актёра Николая Рытькова. Он стал её главной любовью — и, как вскоре выяснилось, главной трагедией.
Помимо театра, страстью Рытькова был эсперанто — искусственный язык, созданный для объединения человечества. В первые годы после революции это увлечение казалось прогрессивным и даже соответствовало духу времени: эсперанто видели как будущий язык мировой революции.
Однако к концу 30-х ветер переменился. Власть стала видеть в международных связях эсперантистов не братство трудящихся, а шпионаж и заговор. В 1937 году Всесоюзный союз эсперантистов был ликвидирован, а за его активистами началась настоящая охота. В 1938 году и Николай Рытьков был арестован. Его осудили как «контрреволюционера» и отправили в лагерь на восемь лет.
После ареста мужа для самой Нарышкиной наступили тяжёлые времена. Её уволили из театра и выслали в Ташкент. Там, проявив характер, она смогла устроиться в труппу Ташкентского театра Красной Армии и со временем стала там одной из главных актрис, своей сценой.
После войны Рытькова освободили, и ему разрешили поселиться в Коломне. Туда же, оставив успешную карьеру в Ташкенте, переехала и Зинаида.
Однако долгожданное воссоединение оказалось горьким. Как вспоминали знакомые, встреча была холодной. Нарышкина узнала, что Николай в лагере завёл себе другую женщину. Ей, которая сохраняла ему верность и чья карьера была разрушена из-за его увлечения эсперанто, это предательство было особенно тяжело принять.
В 1948 году Рытькова арестовали снова. Повод оказался невероятным: он вместе с товарищем написал письмо самому Сталину, предлагая... воссоздать Союз Эсперантистов. За такую «контрреволюционную деятельность» ему дали уже 25 лет.
Саму Зинаиду на этот раз не тронули, но клеймо жены «врага народа» висело на ней прочно. О серьёзном столичном театре можно было забыть. Чтобы остаться в профессии, она ушла в Мосэстраду — читала со сцены стихи и рассказы. А чтобы выжить, бралась за любую работу: шила платья знакомым актрисам, клеила обои, занималась любым ручным трудом, который приносил хоть немного денег.
В 1955 году Николая Рытькова реабилитировали и выпустили. Они с женой Зиной не стали вспоминать старое, а просто взяли и начали жить заново.
Оба вернулись в театр. Зину, наконец, стали иногда звать сниматься в кино, правда, в небольших ролях.
А в 1959 году ей и вовсе повезло — Зинаида Нарышкина получила одну из главных ролей в фильме «Снежная сказка».
Фильм сняли в 1959 году по сказке Нины Гернет. Идея была светлой и новогодней: мальчик с волшебными часами, ожившие снежные бабы, борьба добра со злом в лице трёх аллегорических «Душ» и Старого года, который не хочет уступать место Новому.
Актёрский состав получился звёздным - Евгений Леонов, Вера Алтайская, Клара Лучко, Михаил Пуговкин...
Евгений Леонов в роли Старого года был великолепен. Однако один предмет гардероба Леонова в итоге погубил картину.
После просмотра кто-то из высокого начальства обратил внимание, что шапка «пирожок», в которой снимался Леонов, слишком уж напоминала любимый головной убор Никиты Хрущёва. Прозвучала роковая фраза: «Смотрите, Леонов похож на Хрущева». Этого намёка, даже нечаянного, оказалось достаточно.
Фильм, который мог стать культовой новогодней классией и даже претендовать на показ за рубежом (ходили разговоры о Каннском фестивале), отправили на полку. Его надолго забыли, практически не показывали по телевидению, и широкой известности он так и не получил.
Зинаида Нарышкина продолжала скромно сниматься в эпизодах, не позволяя себе роскоши уныния. Однако самый тяжелый удар настиг её не от киноначальников, а из-за границы — и нанёс его самый близкий человек.
Николай Рытьков, наконец, дождался своего триумфа: в годы хрущёвской оттепели воссоздали Союз Эсперантистов, и он стал в нём ключевой фигурой. В 1963 году его включили в состав советской делегации на Международный конгресс эсперантистов в Вену. А там он решился на побег из СССР, объявив западным журналистам о своём решении не возвращаться в страну.
Остаётся только гадать, думал ли он в тот момент о Зинаиде, которая ждала его из лагеря, простила и начала с ним всё заново. Позже он пытался наладить связь, писал письма, предлагал ей последовать за ним. Но её ответ был жёстким и окончательным: «Нет». Советская актриса, уже раз заплатившая за его «преступление» годами опалы, не собиралась становиться женой перебежчика. Её судьба и карьера снова оказались под ударом из-за одного и того же человека.
«Нет, не поеду! Я его столько лет ждала, а он уехал», — сетовала актриса.
Бегство Николая Рытькова на Запад стало для Зинаиды Нарышкиной не просто личным предательством, а тяжелейшей профессиональной и идеологической ловушкой. Её муж не просто исчез — он начал методично действовать против страны, которую она представляла на экране.
Сначала он, казалось бы, вернулся к актёрству — снялся в западногерманском сериале, причём в роли, которая в СССР рассматривалась как святотатство: он сыграл Ленина в проекте, далёком от канонического советского образа.
Но настоящим ударом для репутации Зинаиды стала его следующая карьера. Рытьков, под псевдонимом «Чугуев», стал диктором и редактором Русской службы Би-би-си. Его голос, вещавший антисоветскую пропаганду, был отлично известен и «компетентным органам», и многим в творческой среде. Его имя стало клеймом для оставшейся в Москве жены.
Формально она не была под запретом. Её даже понемногу снимали — в крошечных, незаметных ролях второго плана, где её можно было легко вырезать. Но о любом серьёзном предложении не могло быть и речи.
Любой режиссёр, задумавшийся о ней на главную роль, наталкивался на железный довод худсовета или собственной осторожности: «А вдруг она возьмёт да и уедет к мужу-невозвращенцу? Фильм сразу на полку. Рисковать из-за одной актрисы нельзя».
Спасение, как это часто бывает, пришло оттуда, откуда не ждали. Когда двери киностудий для Нарышкиной были приоткрыты лишь на щелочку, её позвали на Всесоюзное радио. Там запускали необычный проект — научно-фантастический радиосериал для детей «КОАПП. Репортаж о событиях невероятных». Писал его драматург и блестящий популяризатор Майлен Константиновский.
Через членов Комиссии Особо Активной Полезной Помощи детям объясняли основы бионики, кибернетики и других передовых наук. Программа стала культовой. Голоса артистов, озвучивавших Кашалота, Гепарда или Кота, звучали в каждом дворе.
Зинаиде Нарышкиной доверили сразу двух ярких героинь — мудрую, немного строгую Сову и непоседливую, озорную Мартышку. Её голос, с узнаваемыми, чуть хрипловатыми нотами, идеально лег на эти характеры. Работа вышла настолько виртуозной и любимой публикой, что слава радиозвезды перекинулась мультипликационный цех.
В 1969 году режиссёр Витольд Бордзиловский пригласил актрису на «Союзмультфильм». В сказке «Дед Мороз и лето» её голосом заговорила язвительная, бойкая Ворона.
На добрых два десятка лет Зинаида Нарышкина стала одной из главных голосовых прим советской мультипликации, войдя в ту же легендарную когорту, что и Клара Румянова. Их судьбы в кино были похожи: большие драматические роли обходили стороной, зато в анимации их талант расцвёл в полную силу. Они часто работали в паре, создавая неповторимые дуэты.
Яркий пример — трогательная история «Мама для мамонтёнка». Клара Румянова подарила свой чистый, проникновенный голос главному герою, Мамонтёнку, мечтающему о маме. А Зинаида Нарышкина "оживила" Обезьянку.
Пока её голос — мудрый, язвительный или нежный —звучал с экранов, сама Зинаида Михайловна возвращалась в свою тихую, заставленную цветами квартиру. Там её ждали единственные безусловно верные существа: кошки и собаки, заполнявшие собой гулкое одиночество. После смерти Николая Рытькова в 1970-х эти питомцы и стали её настоящей семьёй.
Время и перестройка не пощадили её мир. Возраст давал о себе знать, а профессия, и без того не баловавшая её приличными ролями, теперь и вовсе обесценилась. Нарышкина, никогда не бывшая идейной коммунисткой, с отвращением наблюдала, как искусство погружается в модную «чернуху», пошлость и цинизм.
Но принципам нечего было противопоставить суровой реальности. На что-то надо было жить и кормить своих беззащитных подопечных. Поэтому она, стиснув зубы, шла на пробы и соглашалась на любые эпизоды.
В «лихие 90-е», когда выживать было трудно даже молодым, 81-летняя Зинаида Михайловна оказалась на краю. Она доживала свои дни в одиночестве, скрашиваемом лишь верностью своих питомцев. Помогали, как могли, соседи, которые знали её много лет — приносили продукты, лекарства. Но однажды, в сентябре 1993 года, на стук в дверь и телефонные звонки уже никто не ответил...
Когда тело увезли, встал горький и прозаический вопрос: на что хоронить? Никаких «гробовых» сбережений у актрисы не нашлось. Соседи, сами едва сводившие концы с концами, собрать нужную сумму не смогли. Начались унизительные обзвоны — в Союз кинематографистов, на Всесоюзное радио, где когда-то рождался легендарный КОАПП. Ответы были казённо-равнодушными: «В списках не значится», «Мы ничем не можем помочь».
Так была запущена безличная государственная процедура. Появился миф, будто её прах просто развеяли по ветру. Реальность оказалась и прозаичнее, и печальнее. В соответствии с законом, после кремации прах хранят год в надежде, что объявятся родные или близкие. Никто не объявился.
Спустя год её прах, так и не востребованный, захоронили в братской могиле для невостребованных прахов на Николо-Архангельском кладбище Москвы.
Также смотрите: