«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 34
Вернувшись в номер, я застала Дашу все в той же позе – склонившейся над планшетом. На экране мелькали разноцветные ёжики, скачущие по грибным полянкам под залихватскую музыку. Девочка даже бровью не повела, поглощённая виртуальным игрушечным миром.
– Даша, дай мне на минутку твою цепочку, – попросила я, стараясь звучать максимально непринуждённо. – А кулон лучше сними и спрячь, но обязательно запомни, куда положила. И не здесь в номере, а среди своих вещей.
Она оторвала взгляд от экрана, и в её глазах мелькнуло любопытство, окрашенное лёгкой обидой. Эта вещь, подарок отца, была ей дорога.
– Зачем? Ты же говорила, что носить его открыто опасно.
– Так и есть. Но сейчас мне нужно показать кое-кому именно цепочку, без кулона. Хочу узнать, продаются ли здесь такие. Может, куплю себе похожую, – соврала я, заранее приготовив эту легенду. В голосе прозвучала надёжная, деловая нота.
Даша, после секундного колебания, кивнула. Ловко расстегнула застёжку на шее, сняла тяжёлый, холодный бриллиант и зажала его в ладони. Саму цепочку, тонкую и изящную, она протянула мне.
– Только осторожно, – сказала, и в тоне девочки впервые прозвучала недетская серьёзность. Потом снова погрузилась в игру, положив кулон рядом с собой.
Тонкая нить драгоценной цепочки сложилась у меня в ладони в тёплый комочек. Я вышла в коридор, и с каждым шагом к лифту моя походка и осанка менялись. Распрямившиеся плечи, более жёсткая поступь – я сбрасывала обличье обыкновенной девушки и готовилась к роли ограбленной и взволнованной постоялицы отеля, которая никак не ожидала, что здесь подобное с ней может приключиться.
У стойки ресепшена царила тихая, сонная атмосфера. Клерк что-то печатал, мелодично щёлкая клавишами.
– Извините, – мой голос, нарочито дрогнувший, разрезал тишину. Я сделала самое несчастное лицо, какое только могла изобразить. – У меня пропала очень ценная вещь. Кулон с бриллиантом огромной стоимости. Семейная реликвия, работа британского ювелира XIX столетия.
Клерк поднял глаза, и в них мгновенно стала нарастать паника. Я не дала ему опомниться.
– Ну, что же вы стоите? Этот бриллиант стоит огромных денег! Мне немедленно нужен метрдотель или управляющий! Требую помочь с поисками, иначе обвиню персонал вашего заведения в краже! – Я повысила голос, но не до крика, а до напряженного, сдавленного волнением голоса, который звучал даже убедительнее. – Эта вещь бесценна для меня. А её стоимость, повторяю… – сделала драматическую паузу, окинула взглядом холл с его мрамором и хрустальными люстрами, – наверное, как половина вашего отеля!
После этого эффект не замедлил. Через пару минут, как служащий куда-то позвонил, из-за угла появился мужчина лет пятидесяти в безупречном темно-синем костюме, который сидел на нем, как влитой. Он был невысок, но его уверенность заполнила собой ближайшее пространство. Взгляд, острый и оценивающий, скользнул по мне, и я увидела в нем ту самую долю секунды замешательства – мужчина или женщина? – которую уже научилась ловить.
– Заместитель управляющего, Чжао Бинцзюнь, – отрекомендовался он, и его бархатный баритон был полон спокойствия. – Чем могу быть полезен, госпожа?..
– Мария Исаева, – быстро подсказала я, помогая ему определиться. – Зовите меня Мэри.
Вежливая облегчённая улыбка тронула его губы. Лёд был сломан. Я видела, как в его голове щёлкнуло: «Эксцентричная иностранка. Надо вести себя спокойно и во всём содействовать во избежание международного скандала».
– Госпожа Исаева, я весь внимание. Расскажите, что у вас произошло.
Я озвучила заранее придуманную историю, щедро сдобрив её деталями. Гуляла по отелю, восхищалась интерьерами, картинами в стиле ар-деко, старинными фотографиями в рамочках, изображавшими архитектурные памятники старого Китая.
– У того, кто оформлял это здание, потрясающий художественный вкус, – добавила я, бросая крохотную, но важную лесть. – Я так засмотрелась, что, видимо, не заметила, как расстегнулась застёжка.
Я протянула ему цепочку. Чжао Бинцзюнь протянул ладонь, принял драгоценность, стал рассматривать. Его взгляд скользнул по карабину, по плетению, оценил пробу и качество платины. Увидела, как зрачки его слегка расширились. Он все понял. Цена этой «ниточки» и вправду была крупной.
– Так вот, там ещё был кулон с бриллиантом, – добавила я. – Три карата, камень чистейшей воды.
– Вероятно, это случилось в номере, когда вы переодевались? – осторожно предположил заместитель управляющего, ещё надеясь локализовать проблему.
– Нет, – отрезала я с железной уверенностью. – Всегда чувствую его на шее. Он был на месте, когда выходила. А потом… исчез. Вот, взгляните, – снова указала на застёжку. – Она исправна, но, видимо, у меня не до конца сработала. У вас же наверняка есть камеры видеонаблюдения, – заявила я, переходя в наступление. – Давайте немедленно проверим записи! Пойдёмте!
Его лицо омрачилось вежливой, но непреклонной профессиональной маской.
– Простите, госпожа Исаева, но доступ в сервисную зону и к архивам наблюдения строго для персонала…
Я позволила своему лицу исказиться. Губы задрожали, глаза широко раскрылись, наполнившись мокрым блеском. Со стороны это, наверное, выглядело сюрреалистично: лысая, андрогинная фигура в мешковатой одежде, строящая из себя плачущую барышню. «Сейчас он подумает, что я не то трансвестит, не то беглый пациент психиатрической клиники», – с горькой иронией пронеслось у меня в голове.
– То есть… вы не хотите мне помочь? – мой голос сорвался на жалобную, детскую нотку.
Это сработало. Конфликт с истеричной постоялицей, да ещё с потенциально огромным иском, был ему не нужен. Маска дрогнула.
– Конечно, хочу. Прошу, пройдёмте, – вздохнул он, принимая решение.
Мы миновали холл и свернули в узкий, лишённый окон короткий коридор, который заканчивался массивной стальной дверью с табличкой «Только для авторизованного персонала». Чжао Бинцзюнь приложил электронную карту, раздался мягкий щелчок, и мы вошли в другую реальность отеля – утилитарную, не предназначенную для глаз постояльцев.
Комната наблюдения оказалась небольшой, прохладной от работающих систем. Три оператора сидели перед огромной стеной из мониторов, поделённой на десятки движущихся прямоугольников. Мне сразу стало ясно, что здесь под контролем буквально каждый метр пространства, исключая сами номера.
– Скорее всего, я потеряла его где-то на верхних этажах, в коридорах с люксами, – сказала я, делая задумчивое лицо. – Не знаю почему, но у меня такое предчувствие.
Заместитель управляющего кивнул одному из техников. Тот приготовился к поиску. И тут я сознательно сделала первую «ошибку».
– Это было сегодня утром, часов в одиннадцать, – сказала уверенно. Мы заселились только после двух, но он этого не знал, поскольку не успел проверить.
Теперь всё зависело от скорости и удачи. Техник стал листать записи, переключаясь между камерами на нужных этажах. На экране мелькали пустые коридоры. Потом появлялись люди. Я впивалась в каждую фигуру. Нет, не он. Воронцов был высок, строен, двигался с особой, элегантной грацией. Эти были другими – приземистыми, суетливыми. Судя по всему, китайцами, – командировочными и туристами.
Когда техник переключил на бог весть какую по счёту видеокамеру, моё сердце замерло, а потом ударило с такой силой, что, казалось, заглушило гул вентиляторов. На экране, неспешно, словно владея всем временем мира, прошёл Он. Матвей Воронцов. Его профиль, походка, тот самый лёгкий наклон головы – всё было таким одновременно знакомым, ненавистным и долгожданным. Внутри меня что-то ликующе и безумно крикнуло: «Я тебя нашла!»
– Пожалуйста, прокрутите ещё. Кажется, я ошиблась во времени. Это было… а сколько сейчас?
Чжао Бинцзюнь ответил, посмотрев на наручные часы.
– Ой, простите, точно ошиблась. Я же прогуливалась по отелю всего минут сорок назад.
Заместитель управляющего обернулся ко мне. В его глазах читалась тень сомнения.
– Что ж, давайте посмотрим. Простите, госпожа Исаева, в каком номере вы остановились?
Я ответила. Техник вывел изображение на монитор. Они проследили мой путь, но не заметили, чтобы с меня что-либо падало на пол.
– Может быть, стоит проверить другие зоны? Ресторан, холл, лаунж? – предложил он, но в его голосе уже звучала формальность.
Я собрала всю свою волю, чтобы выглядеть смущённой и расстроенной. Вздохнула, потупила взгляд.
– Нет… Нет, вы правы. Наверное… наверное, я всё-таки ошиблась. Должно быть, он все-таки отстегнулся в номере. Просто так запаниковала… – Я изобразила жалкую, виноватую улыбку.
Чжао Бинцзюнь немедленно воспользовался возможностью завершить инцидент.
– Не переживайте, госпожа Исаева. Мы дадим инструкции горничным быть особенно внимательными при уборке. Надеюсь, реликвия обязательно отыщется, – произнёс он сладким, успокоительным тоном, уже мысленно отмечая эту историю как закрытую.
Прощаясь с вежливым, но уже слегка подозрительным провожатым, я спешно покидаю административное крыло. Мой мозг работает на пределе, прокручивая увиденный на мониторе номер – 12-B. Не к своему люксу направляюсь, а в наш скромный номер, где осталась Даша. Каждый шаг по пустынному коридору отдаётся в висках нарастающим азартом и тревогой. Наконец-то цель в зоне досягаемости!
Едва захлопнув за собой дверь и увидев Дашу, ещё погруженную в игру, тут же хватаю телефон. Руки чуть дрожат от нетерпения, когда набираю номер ресепшена.
– Соедините меня с апартаментами 12-B, – требую тоном, который обычно резервирую для непонятливых чиновников. – Там остановился Матвей Леонидович Воронцов. Я прилетела специально, чтобы его увидеть.
На том конце провода – идеальная, отточенная вежливость пятизвёздочного отеля.
– Приносим глубочайшие извинения, мэм, но мы не можем беспокоить гостей прямыми звонками без их предварительного согласия. Будем рады передать господину Воронцову ваше сообщение, только в письменном виде. Простите, у нас такие правила.
«Да что ж такое!» – проносится в голове, смешиваясь с яростью и бессилием. Эти люди – непробиваемый буфер между мной и целью. Но сдаваться нельзя. Цепляюсь за предоставленную соломинку.
– Хорошо, – сквозь зубы говорю я. – Передайте, срочно.
Я вырываю листок из блокнота, – на каждом логотип отеля, – и пишу: «Матвей Леонидович! Ваша дочь Даша у меня. Позвоните срочно!» И подписываю номер комнаты. Спускаюсь вниз, в почти безлюдный в этот час вечера холл. Подхожу к стойке и протягиваю записку тому же клерку.
– Постояльцу номера 12-B. Как можно быстрее, это вопрос крайней важности, – говорю, и в моем голосе звучит уже не требование, а почти мольба.
Возвращаюсь в номер. Тишина кажется звенящей. Даша, почувствовав напряжение, оторвалась от планшета и смотрит на меня большими, вопрошающими глазами.
– Что случилось, тётя Маша?
– Сейчас, солнышко, – шепчу я, не в силах объяснить.
В этот момент телефон в моей руке пробуждается с тихой, но настойчивой вибрацией. Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Это он. Должно быть, он.
– Да, слушаю, – выдыхаю в трубку, готовясь услышать низкий, уверенный голос из тех интервью.
Но в ответ раздаётся другой голос. Медленный, бархатистый, пронизанный ядовитой вежливостью, которую невозможно спутать. Голос, от которого кровь стынет в жилах.
– Мария Павловна, зачем же вы так себя неправильно ведёте?
Княжин. Не Воронцов. Княжин!
По спине пробегает леденящий холод, сковывая мышцы. Мир на миг теряет чёткость.
– Анатолий Ефремович… – только и могу выдавить я, и мой голос звучит растерянно.
В трубке раздаётся короткий, язвительный смешок, похожий на шипение змеи.
– А я-то всё думал: куда вы пропали с радаров? Полагаю, что находитесь уже в Китае, да?
– Как вы… – начинаю, но он тут же, не дав договорить, перехватывает инициативу.
– Мария Павловна, давайте будем откровенны. Зря вы ввязались в это дело. Оно вам, простите за выражение, не по зубам. – Его тон становится отечески-сочувствующим, и от этого ещё страшнее. – Скажу больше: вы можете ненароком пострадать, если продолжите свои попытки добраться до господина Воронцова. Матвей Леонидович очень занятой человек.
Он делает паузу, давая угрозе просочиться в сознание. А затем переходит к делу, голос превращается в деловой, почти ласковый.
– Давайте договоримся цивилизованно. Вы сообщаете, где находитесь. Мы забираем Дашу, а взамен вы получаете три миллиона долларов. Согласны?
– Что?! – я буквально захлёбываюсь от возмущения, в котором смешаны ярость и оскорбление. Он говорит о ребёнке, как о вещи!
– Хорошо-хорошо, – тут же парирует Княжин, будто торгуясь на рынке. – Не три, вы правы. Слишком мало. Десять миллионов.
– Да вы с ума сошли! – кричу я в трубку, уже не думая о тишине. Даша в испуге смотрит на меня.
– Ну-ну, Мария Павловна. Не стоит быть такой жадной, – снова этот короткий, леденящий душу смешок. – Моё последнее предложение – пятнадцать. Подумайте сами: пятнадцать миллионов долларов! В рублях это… больше миллиарда! Вы сможете жить в любой стране мира и никогда больше не работать!
В его голосе звучит неподдельное изумление, будто он не может понять, как можно отказаться от такой очевидной выгоды. И это окончательно выводит меня из себя. Я говорю медленно, отчеканивая каждое слово, вкладывая в них всю свою ненависть и решимость:
– Я вам её не отдам. Понятно?!
Мне важно, чтобы он понял. Чтобы дошло: дело не в деньгах, которые для него всего лишь цифры. Суть в маленькой девочке, которая доверила мне свою жизнь. На той стороне провода – тишина. А потом – нарочито тяжёлый, театральный вздох.
– Что ж, если вы так хотите, – говорит Княжин, и в его голосе не осталось ни капли деловитости, только холодная, стальная усталость палача. – Придётся принять меры. Уж простите.
Щелчок отбоя звучит громче выстрела. Я опускаю телефон. Руки дрожат. Сердце колотится в груди с такой силой, что кажется, вот-вот вырвется наружу. Воздуха не хватает. Смотрю на испуганное лицо Даши и понимаю – игра в прятки окончена. Началась охота. И добыча – это мы.