«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 33
«Заяц, осмелев немного после тихого, но леденящего душу предупреждения Тигра, попробовал было ещё раз поспорить, используя уже логику. Он робко выдвинул идею, мол, старый Филин, который живёт на самой высокой сосне, – вот кто действительно самый мудрый и умный в нашем лесу. Живёт он, говорят, больше двухсот лет, очень много знает, много всякого видел на своём веку. Значит, сумеет это дело распутать очень быстро и без лишней суеты, с помощью одной только логики.
Тигр на это ответил, нервно помахивая кончиком хвоста, что старый Филин, может, когда-то и был самым умным. Но теперь уже половину из того, что знал, давно и бесповоротно забыл, а вторую половину постоянно путает, перевирает и добавляет от себя небылицы. Вот что у него ни спроси, он такое тебе наотвечает, так закрутит, что сам потом неделю будешь голову ломать, что же старая птица в своём птичьем уме имела в виду. Никакой ясности от него не добьёшься, один туман.
– У него, у этого Филина, старушечий марзам! – уверенно и окончательно заключил Тигр, тыча лапой в сторону тёмного леса.
– Старческий маразм, – машинально, почти шёпотом поправил Заяц, ещё не опомнившись от страха и действуя на автопилоте знаний.
– Вот видишь! – громогласно воскликнул Тигр, и в его глазах блеснуло удовлетворение. – Я же говорил, что ты у нас соображательный!
– Сообразительный, – снова, уже тише, поправил Заяц и тут же замер, поняв, что наступил на те же грабли.
Тигр замолчал. Тяжело, с придыханием вздохнул, и от этого вздоха содрогнулись былинки у его лапы. Затем он медленно, с достоинством поманил Зайца к себе изогнутым пальцем с большим, жёлтым, как старый клык, когтем. Тот, обречённо понурив голову, подошёл, трясясь мелкой дрожью от кончиков ушей до самого хвостика.
– Слушай сюда, ушастый, – прошипел Владыка Леса так тихо, что только Заяц мог расслышать. – Ещё раз при всём честном народе поправишь меня – уши оторву. Оба. И скажу потом всем, что ты такой, безухий, и родился. Понял меня? Каждый твой умный синоним будет стоить тебе кусочка тела.
Заяц кивнул с такой силой и частотой, будто пытался клюнуть невидимое зерно, и плотно, до боли, прижал свои длинные уши к спине, будто приклеил их намертво, демонстрируя полную покорность. Отступив затем на безопасное, как ему казалось, расстояние и кое-как придя в себя, движимый инстинктом самосохранения, задал другой, куда более практичный вопрос, вибрирующим голосом:
– Ваше… уважаемое… а как же я, собственно, буду заниматься этим самым расследованием, если любой, даже не самый голодный хищник, может меня запросто слопать в любой удобный для него момент? Я же не успею даже вопрос задать, как уже окажусь у кого-то в желудке!
– Разумно, – кивнул Тигр, словно только и ждал этого. Он обвёл всех собравшихся тяжёлым, суровым взглядом, заставив каждого почувствовать себя под прицелом его хищного взгляда, а затем провозгласил на весь лес зычным, раскатистым басом: – Слушайте все! На время расследования любые попытки обидеть, напугать или, не дай вам дуб, слопать Зайца буду считать личной обидой мне самому! Если кто попробует тронуть его шерстинку с дурным умыслом – того сожру сам, не разбирая, друг он мне или просто знакомый! Его семьи это также касается… – он подумал и добавил. – И всех зайцев в лесу, чтоб не перепутали! Всем ясно? Все согласны?
Звери, осознав всю серьёзность момента, дружно зарычали, закивали, заухали, зашуршали листьями и травой, запищали – словом, выразили самое искреннее и единодушное согласие, которое только можно себе представить в таком разношёрстном обществе. Взгляд Тигра не оставлял сомнений – это не пустая угроза».
Я отрываюсь от книги и смотрю на Дашу. Она опять спит. Совсем как тот заяц, прижавший уши, – свернулась калачиком, положила тёплую голову мне на руку и уснула глубоким, безмятежным сном. На лице ни тени беспокойства, лишь разметавшиеся по подушке волосы. Придётся мне так и лететь до конца пути, не будить же её. Рука скоро затечёт, но это мелочь.
***
Перед самым прибытием в Хойчжоу я провожу последние приготовления. Натягиваю на глаза чёрную бейсболку с длинным козырьком так низко, чтобы лица практически не было видно, только подбородок оставался на виду. Сверху накидываю капюшон объёмной серой худи, и мой силуэт окончательно теряет очертания. В таком облике я становлюсь похожа на какого-нибудь рэпера-подростка – одежда мне немного великовата, нарочито мешком висит. Ну, я специально такую в магазине выбирала, чтобы максимально скрывать свои женские формы. Они у меня не слишком выдающиеся, но опытный, внимательный глаз, особенно глаз профессионала, всегда приметит округлости в нужных местах, а мне сейчас нельзя выделяться незачем.
С Дашей было проще – стоило переодеть её в тёмно-синие спортивные штаны и просторную куртку неопределённого цвета, состричь волосы покороче, и она сразу стала напоминать хрупкого, немного задумчивого мальчика. Только, в отличие от обычных пацанов, этот наш «мальчик» очень тихий, почти не говорит и не выпускает моей ладони из своей маленькой, цепкой лапки, – явно боится потеряться среди этой незнакомой, шумной толпы чужих людей.
Мне и самой здесь, в этом море азиатских лиц, очень неуютно. Особенно напрягает и даже немного сюрреалистично действует полное, тотальное отсутствие вокруг хотя бы одного европейского облика. Мы с Дашей – словно капли масла в воде. С другой стороны, тут же ловлю себя на мысли: а это и хорошо. Значит, людей Княжина, его ребят в одинаковых костюмах, тут с большой вероятностью нет. А что он нанял для слежки за нами местных, китайцев, я сильно сомневаюсь. Языковой барьер, сложности координации – не его стиль. Он любит всё контролировать напрямую.
Мы молча садимся в такси, жёлтое, как цыплёнок, и примерно через час, проехав по оживлённым, сверкающим неоном улицам, прибываем к отелю Crown Plaza. Здание новое, стильное, зеркальное. Невысокий по местным меркам, но внушительный небоскрёб. Заходим внутрь, в прохладный, благоухающий дорогими ароматами вестибюль, и подходим к стойке и оформляем документы.
Сотрудник гостиницы на ресепшене – молоденький, аккуратный парень в безупречной форме – первый, кто с момента нашего преображения смотрит на нас с неподдельным, едва скрываемым удивлением: по документам у него перед глазами молодая женщина и девочка, а выглядим мы, как два угловатых, уставших мальчика. Его взгляд мечется между фото в паспорте и коротко стриженной Дашей, затем ко мне.
– У вас возникли какие-то проблемы? – сурово сдвигаю брови, глядя на него из-под козырька, стараясь говорить как можно ниже и грубее. Тот смущается, но не теряет профессионализма, лишь густо краснеет, не переставая улыбаться вымученной отельной улыбкой, отвечает неразборчивой, сбивчивой скороговоркой на хорошем английском и вручает мне, наконец, электронный ключ-карту от номера.
Я беру его, делаю вид, что ухожу, затем оборачиваюсь, будто спохватившись. Мои вопросы должны звучать как случайная любезность, а не допрос.
– Скажите, а в вашем отеле есть сейчас свободные номера категории люкс? Президентский, например, или что-то подобное?
– Есть, конечно, но оба таких номера, к сожалению, сейчас заняты, – почти кланяется он.
– Когда они освободятся? Не знаете? – продолжаю, делая вид, что просто рассматриваю буклеты на стойке.
– Простите… – он снова запинается, не в силах выбрать правильную, вежливую форму обращения ко мне, но всё же, после секундной борьбы, останавливается на варианте «мисс», видимо, решив довериться документам. – Простите, мисс, у меня, к сожалению, нет такой точной информации в данный момент. Вы хотели бы забронировать люкс на следующие даты? Я могу проверить…
– Нет, нет, – машу рукой, изображая лёгкое разочарование. – Мне просто любопытно было. Спасибо.
Разворачиваюсь и веду Дашу к лифтам, чувствуя его недоумённый взгляд у себя в спине. Мне нужна была не бронь, а простая прикидка: заняты оба. Значит, кто-то тут живёт. И хорошо бы понять, кто.
Идём с Дашей в номер. Переодеваемся, – у нас на двоих два почти полуспортивных костюма. Не слишком презентабельно, зато в них никто не узнает. Тоже на размер больше. От идеи поужинать в ресторане сразу отказываюсь: если люди Княжина тут есть, обязательно станут там искать. Потому заказываю еду в номер. Пока едим, думаю о том, как бы мне найти Воронцова? Просто так пойти и постучать в люксовый номер? Но если за ним следят, то меня сразу вычислят, стоит только сунуться поближе.
Чувствую себя шпионкой при выполнении правительственного задания. С той разницей, что у них опыт, знания, умения с навыками. А я простая девушка из России, которая ничего умнее пока не придумала, чем «превратиться» в молодого человека. Но как использовать эту новую возможность?
Есть вариант: сидеть внизу и ждать, пока появится Воронцов. Слишком ненадежно. И Дашу я не могу надолго оставлять одну в номере. Мало ли, что может с ней случиться? Маленькая девочка в чужой стране, в незнакомой обстановке. Эх, мне бы здесь Галина Михайловна очень пригодилась. Пока бы она смотрела за Дашей, я бы… Мечты, мечты.
Прошу мою маленькую спутницу пока поиграть в номере, никому дверь не открывать, ни с кем не разговаривать. Если кто-то станет стучаться – сразу звонить мне, для этого у неё есть смартфон, купленный ещё в России, и в нём забит один-единственный номер. Сама иду на разведку. Надо же примериться к обстановке. Как и часто бывает, двухуровневые номера «люкс» расположены на самых верхних этажах. Апартаментов здесь всего четыре, по два на каждом крыле здания. Теперь вопрос: где именно проживает Воронцов? Но самое интересное другое: как люди Княжина за ним следят? Хотя нет, это самое простое: с олигархом ведь должен быть телохранитель. Если только, конечно, он не совершенно бесстрашный человек и не путешествует один.
Но хотя бы личный помощник у него быть должен?! Не носит же олигарх самолично свои вещи! Не знаю… какой-нибудь небольшой портфель с особо ценными документами, спутниковым телефоном и с чем ещё путешествуют миллиардеры. И снова приходит на ум небольшая идея. Я довольно долго, минут двадцать, брожу по верхним этажам, делая вид, что рассматриваю гравюры и фотографии на стенах, изображающие красоты земли китайской. Потом спускаюсь вниз на этаж, снова хожу. И ещё ниже, и ещё. В общем, получилась у меня довольно длительная и бесполезная на первый взгляд экскурсия.
Но у меня есть план.