В тот день, когда Артём впервые появился у общежития, весь этаж прилип к окнам. Высокий, подтянутый, в хорошо сидящей черной кожаной курткой — он выглядел как герой из глянцевого журнала. Настя стояла внизу, нервно теребя край юбки, а подружки недобро перешептывались:
— Гляньте-ка, за Настюхой какой ухажёр пришёл!
Тогда девушке было девятнадцать, Артему — двадцать пять. Парень говорил о будущем так уверенно, будто оно было ему подконтрольно:
—Поженимся через год, потом купим квартиру, позже заведем двоих детей.
Настя безоговорочно верила. А кто бы такому не поверил?
Вместе стали жить уже через три месяца. И первая же ночь стала тревожным звоночком: Артём тихо выскользнул из квартиры, сказав, что нужно встретиться с друзьями. Вернулся только под утро, от него пахло дымом и чужим приторным клубнично-сладким парфюмом. Настя решила промолчать, как бы проявляя ту самую пресловутую женскую мудрость, о которой так много пишут в популярных женских журналах.
Потом он устроился дальнобойщиком и отсутствовал неделями. Молодая женщина послушно и терпеливо ждала любимого, поддерживала идеальный порядок, ходила на работу и мечтала о том, что когда он вернется, все будет, как в кино —горячие поцелуи и тесные объятия, восторженные речи и...в общем, африканские страсти. Но по возвращении Артем равнодушно ел, мылся и ложился спать, просто отворачиваясь к стене. Поцелуи стали редкими, не говоря уже об остальном.
— Ты чего такая хмурая? — спрашивал он, натягивая носки. — Я работаю, обеспечиваю нас. Чем ты вообще недовольна ?
Настя молчала, хотя слова так и рвались наружу. Но что говорить? Что ей нужно внимание? Нежность и любовь? Вы, слова так и остались невысказанными, а чувства запечатанными изнутри.
За семь вместе прожитых Настя и Артем приобрели машину и квартиру. Всё оформлялось на него. — Так проще с документами, — немного нервно объяснял Артём, словно чего-то опасаясь. Контроль над бюджетом он с самого начала взял на себя, забирая почти все, что зарабатывала Настя на кассе в супермаркете, а потом в салоне мебели.
— Ты совсем не умеешь распоряжаться деньгами, —веско аргументировал он свои действия. А Настя и не возражала, будучи убежденной в том, что мужчина — глава семейства, и финансы должны быть под его контролем.
Молодая женщина изо всех сил старалась быть для него идеальной спутницей жизни — никогда не спорила и не возражала, не возмущалась, если любимый забывал о ее дне рождения или значимых датах, старалась делать ему приятное, не циклилась на придирках с его стороны, не заводила разговоры о регистрации брака, надеясь, что он сам решит, когда это лучше всего сделать.
Настя до ужаса боялась повторить судьбу своей матери, которую когда-то бросил муж, увлекшийся более интересной мадам, и она от горя слегла, да так и не встала.
Но, как выявилось позднее, стратегия поведения молодой женщины оказалась крайне убыточной для нее самой. Неприятный разговор случился в субботу утром.
Настя приготовила завтрак — испекла маленькие кружевные блинчики, как любил Артем, заварила свежий чай, достала из холодильника малиновое варенье. Артем в это время что-то созерцал в телефоне, неторопливо листая ленту.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — а ты думала когда-нибудь, что за все эти годы, что мы живём вместе, ты ничего значимого и важного для меня не сделала?
Тарелка с блинчиками так и застыла в руках Насти. У молодой женщины перехватило дыхание, и задрожвли губы от обиды. Семь лет. Семь лет она старалась быть нужной и необходимой. Молчала, терпела, ждала.... И... дождалась. Вот такого итога.
— Но... Я же... Все делала для тебя... — пролепетала Настя, — я же люблю тебя...
— Любишь, говоришь? — жестко припечатал Артем металлическим голосом, — и в чем же, интересно выражается твоя любовь? Ты даже ребёнка за это время не родила! — Артем резко встал и порывисто вышел из кухни, громко хлопнув дверью.
И тут в Насте что-то надломилось. Семь лет. Семь лет молчания, ожидания, надежд, которые она, как бусины, нанизывала на невидимую нить. И вот он одним движением перерезал её, и все бусинки рассыпались, застучав в пустоте. Во внутреннем пространстве молодой женщины будто образовалась глубокая трещина, разделившая ее мир надвое. Одна часть, привыкшая терпеть и молчать, вынуждала переждать, будто уговаривая — "пусть он успокоится, и все встанет на свои места".
Другая же часть, незнакомая и пугающая, холодно и безапелляционно требовала — "брось все. Оставь. Собери свои вещи, прихвати деньги из общей заначки и уйди в никуда. Пусть попрыгает и поищет, если такой умный стал".
Настя не знала, как поступить, разрываемая внутренними противоречиями. В ее груди бушевала буря — доказать ему и будь, что будет! Но ноги будто вросли в пол, не давая сделать ни шагу. Страх повторить судьбу матери сыграл жестокую шутку с Настей, лишив ее возможностей быть хоть немного хозяйкой собственной судьбы...