Одно сообщение в соцсети стоило ему квартиры, машины и будущего. А ведь он просто хотел похвастаться.
Витька вернулся домой в конце мая, когда сирень уже отцветала, а тополя только готовились засыпать посёлок своим навязчивым пухом. Зинаида Петровна, мать Виктора, готовилась к встрече сына как к визиту губернатора. С самого утра на кухне шкварчало, булькало и парило.
— Коля, ты огурцы достал? Те, что с горчицей? — кричала она мужу, который задумчиво курил на крыльце. — Витенька их любит. И сало с прослойкой нарежь, только тоненько, чтобы на свет светилось!
Николай Иванович, кряхтя, полез в погреб. Стол накрывали в зале. Зинаида Петровна достала парадную скатерть с бежевыми розами, которую берегла для особых случаев. По центру водрузила огромное блюдо с котлетами — румяными, сочными, из смешанного фарша, где свинины было больше, чем говядины, для мягкости. Рядом пристроилась селёдка под шубой, густо промазанная майонезом, и тазик оливье.
Витька вошёл в дом, заполнив собой всё пространство. Раздобрел на казённых харчах, плечи развернулись, взгляд стал самоуверенным, оценивающим.
— Ну, мать, встречай защитника! — громко объявил он, бросая сумку в угол.
За столом Витька ел жадно, с аппетитом, который бывает только у людей, долго живших по расписанию. Он накладывал себе полные тарелки, макал хлеб в подливку, хрустел огурцом.
— Ешь, сынок, ешь, дома-то оно всё вкуснее, — умилялась Зинаида Петровна, подкладывая ему лучший кусок курицы. — Как там, не обижали?
— Кто меня обидит? — усмехнулся Витька, вытирая губы салфеткой. — Я сам кого хочешь обижу. Я теперь, мам, жизнь понял. Главное — себя поставить правильно.
Вечером Витька, надушенный отцовским одеколоном, отправился «инспектировать» окрестности. Посёлок за год не изменился, только забор у магазина перекрасили в ядовито-зелёный цвет.
Ленку он встретил у клуба. Она стояла с подружками, грызла семечки. Ленка была девушкой видной, но с «историей». Говорили, что она слишком громко смеётся и платья носит слишком короткие. Для местных кумушек этого было достаточно, чтобы приклеить ярлык.
— О, Витёк! Вернулся! — Ленка стрельнула глазами. — Возмужал.
У Витьки в голове зашумело. То ли от майского воздуха, то ли от ощущения собственной значимости. Он подошёл к ней походкой хозяина жизни.
— А то. Может, прогуляемся? Покажу, как настоящие мужчины ухаживают.
Роман закрутился стремительно, как карусель в городском парке. Витька покупал Ленке шоколадки «Алёнка» и угощал газировкой, чувствуя себя меценатом. Они гуляли до рассвета, и Витьке казалось, что весь мир лежит у его ног, а Ленка — просто приятный трофей, подтверждающий его статус.
***
Идиллия закончилась через два месяца, когда по посёлку поползли слухи. Зинаида Петровна принесла новость домой вместе с буханкой хлеба и пакетом молока.
— Ты слышал, что болтают? — шипела она на кухне, пока Николай Иванович пил чай с сушками. — Наш-то с этой... с Ленкой спутался!
— Ну, дело молодое, — буркнул отец.
— Какое молодое?! — взвилась Зинаида. — Она же ему жизнь сломает! У неё репутация... сам знаешь. Вон, у Ивановых дочка в институте учится, скромная, а эта...
Вечером состоялся серьёзный разговор. Витька сидел за столом, ковырял вилкой жареную картошку и делал вид, что ему всё равно.
— Витя, сынок, — начала мать елейным голосом, пододвигая к нему вазочку с вареньем. — Ты у нас парень видный, перспективный. Тебе в город надо, карьеру строить, а не тут с местными... крутить.
— Да ладно, мам, нормально всё, — отмахнулся Витька.
— Что нормально? — вступил отец. — Ты о будущем думай. Нам внуки нужны от порядочной женщины, а не от... легкомысленной девицы.
Через неделю Ленка поймала Витьку у магазина. Вид у неё был бледный, глаза красные.
— Вить, нам поговорить надо.
— Ну говори, — Витька сплюнул шелуху от семечек.
— Я беременна.
Витька замер. В голове пронеслась мамина фраза про «жизнь сломает» и отцовское «не пойман — не вор».
— И что? — он нацепил на лицо маску безразличия. — От меня, что ли?
— А от кого ещё? — Ленка опешила.
— Да я откуда знаю? — Витька усмехнулся, вспомнив родительские инструкции. — Я тебя на той неделе видел, ты с Серёгой на мотоцикле каталась. Может, это его? Или Васьки? Ты же у нас девушка... общительная.
Ленка стояла, словно её ударили.
— Ты что несёшь, Вить?
— Ничего я не несу. Я тебе ничего не обещал. И вообще, мне в город пора, работа ждёт. Так что давай, сама разбирайся со своими... проблемами.
Он развернулся и ушёл, чувствуя спиной её взгляд. Дома Зинаида Петровна, выслушав сбивчивый рассказ сына, одобрительно кивнула:
— Правильно, сынок. Нечего на шею садиться. Доказательств нет — значит, не было ничего. А эта пусть локти кусает. Сама виновата.
Витька уехал в город на следующий день.
Прошло три года.
Витька, теперь уже Виктор Николаевич, работал менеджером в фирме по продаже стройматериалов. Жизнь удалась. Он снимал однокомнатную квартиру с хорошим ремонтом, купил в кредит подержанную иномарку и носил блестящие туфли с узкими носами.
Обедал он теперь не мамиными котлетами, а бизнес-ланчами в кафе «Престиж». Салат «Цезарь» с тремя сухариками, суп-пюре непонятного цвета и чашка кофе — всё это казалось ему вершиной гастрономического шика.
С родителями созванивался регулярно.
— Как там, мам? — спрашивал он лениво.
— Ой, Витенька, всё хорошо! — щебетала Зинаида Петровна. — Ленка-то родила мальчишку, Петькой назвала. Ходит, нос задирает. Живут бедно, конечно. Мать её на двух работах, сама Ленка полы моет в школе. А ты молодец, сынок, мы тобой гордимся!
У Виктора появилась девушка — Алина. Администратор в салоне красоты. Алина любила суши, красивые фотографии в соцсетях и разговоры о том, куда они полетят отдыхать. Витька чувствовал себя королём. Прошлое казалось далёким и нелепым сном. Он был уверен: он всё сделал правильно. Не дал себя окольцевать, выбрал свободу и успех.
Однажды вечером, после корпоратива, Виктор вернулся домой в приподнятом настроении. Алина уехала к маме на выходные, он был один. На столе стояла коробка с недоеденной пиццей и бутылка дорогого пива.
Он листал ленту в соцсети и наткнулся на фотографию Ленки. Она стояла у какой-то обшарпанной песочницы, держала за руку карапуза в смешной шапке с помпоном. Выглядела она... обычной. Уставшей, но спокойной.
Хмель ударил Виктору в голову. Вдруг захотелось уколоть, показать своё превосходство. Показать, кого она потеряла и как он теперь хорошо живёт.
Он открыл личные сообщения. Пальцы быстро набрали текст:
«Ну что, мать-героиня, как жизнь? Растишь? Как там наш наследник поживает? Небось, последний хрен без соли доедаете? А я вот машину новую присматриваю. Привет мелкому.»
Отправил. Усмехнулся. Допил пиво и лёг спать с чувством выполненного долга.
***
Ответ пришёл не в соцсети. Ответ пришёл через два месяца в виде повестки в суд.
Виктор сначала не понял. Какой суд? Зачем? Он же ничего не нарушал.
В зале суда было душно и пахло старой бумагой. Судья, строгая женщина в очках, перебирала документы. Ленка сидела сбоку, спокойная, в строгом сером костюме. Рядом с ней — адвокат, невысокий мужчина с цепким взглядом.
— Истец утверждает, что вы являетесь отцом ребёнка, Петра Ивановича Мельниковой, две тысячи двадцать третьего года рождения, и уклоняетесь от исполнения родительских обязанностей, — монотонно произнесла судья.
Виктор вскочил, поправляя галстук.
— Ваша честь! Это клевета! Я эту гражданку знать не знаю, то есть знаю, но ничего такого... У нас с ней ничего не было! Это она на мои деньги позарилась! Я требую экспертизу ДНК!
Ленка молчала. Её адвокат встал и протянул судье распечатку.
— Ваша честь, ответчик утверждает, что не признаёт отцовство. Однако прошу приобщить к делу скриншот переписки в социальной сети «ВКонтакте», нотариально заверенный. В данном сообщении гражданин Смирнов В. Н. прямо называет ребёнка «наш наследник» и интересуется его судьбой.
Судья взяла листок. Поправила очки. В зале повисла тишина.
— «Как там наш наследник поживает?» — прочитала она вслух. — Гражданин Смирнов, это вы писали?
Виктор почувствовал, как у него потеют ладони.
— Ну... я... это шутка была! Сарказм! Я просто... посмеяться хотел!
— Посмеяться? — судья подняла на него взгляд, в котором читалось всё презрение мира к подобным персонажам. — Значит, факт общения вы не отрицаете. А фраза «наш наследник» трактуется однозначно.
— Но я могу сделать тест!
— Суд назначит молекулярно-генетическую экспертизу, — кивнула судья. — Расходы — на сторону, заявившую ходатайство. И учитывая данную переписку, а также показания свидетелей о ваших отношениях в указанный период...
Виктор проиграл. ДНК-тест только подтвердил очевидное. Расходы на экспертизу — двадцать восемь тысяч рублей — легли на него.
Суд установил отцовство. Алименты назначили в размере одной четверти заработка ежемесячно. Плюс взыскали задолженность за три предшествующих года — Ленка представила доказательства, что неоднократно пыталась связаться с ответчиком, а тот блокировал её во всех мессенджерах.
***
Жизнь «короля» дала трещину. Бухгалтерия на работе исправно удерживала из его зарплаты двадцать пять процентов. Плюс по исполнительному листу ежемесячно списывали часть в счёт погашения задолженности за прошлые годы. От шестидесяти тысяч на руки оставалось едва тридцать пять.
Алина, узнав о наличии ребёнка и алиментах, скривила губы.
— Вить, ну ты даёшь. Это же теперь ни в отпуск нормально, ни ипотеку взять. Зачем мне эти проблемы?
Она ушла через неделю, забрав свою кофемашину и любимый плед.
Виктор сидел на кухне съёмной квартиры. На столе вместо пиццы и суши стояла кастрюля с дешёвыми пельменями, которые при варке норовили развалиться в кашу. Денег катастрофически не хватало. Кредит за машину, аренда, алименты, долг по задолженности...
Звонок родителям больше не приносил радости.
— Витя, как же так? — причитала Зинаида Петровна. — Ты же говорил, что всё под контролем! Это она тебя подставила!
— Мам, хватит, — устало ответил Виктор. — Сам виноват. Язык мой — враг мой. Не надо было писать.
— Эх, — вздохнул на заднем фоне Николай Иванович. — Надо было молчать. А ты... Писатель нашёлся.
На день рождения Виктора в почтовом ящике обнаружился конверт. Без обратного адреса. Внутри лежала открытка с нарисованным котиком и чек из детского магазина.
В чеке значилось:
Велосипед детский трёхколёсный — 1 шт. Кроссовки детские — 1 пара. Итого: 8 500 руб.
На обороте чека знакомым размашистым почерком Ленки было выведено:
«Растёт пацан. Спасибо папе за счастливое детство. Педали крутит — не догонишь!»
Виктор смотрел на этот чек, потом на свои разваренные пельмени. В животе заурчало, но кусок в горло не лез. Он вдруг отчётливо понял, что этот велосипед — единственное стоящее, что он «купил» за последние три года. Только вот прокатиться на нём ему никто не даст.
А Ленка, говорят, замуж выходит. За того самого Серёгу с мотоциклом, который теперь держит небольшое фермерское хозяйство и крепко стоит на ногах. И Петьку он усыновлять не собирается — зачем? У мальчика есть отец. «Спонсор», как теперь называли Виктора в родном посёлке.
Зинаида Петровна, узнав об этом, только руками развела и выдала фразу, которая стала эпитафией всей этой истории:
— Вот ведь, Витька... Хотел быть умнее всех, а в итоге — ни семьи, ни денег, только квитанции да чек от велосипеда.
Виктор доел холодный пельмень и пошёл мыть тарелку. Вода в кране была чуть тёплой — экономил.
За окном начинался май. Где-то там, в родном посёлке, трёхлетний мальчишка учился крутить педали нового велосипеда. А его биологический отец считал копейки до зарплаты, вспоминая, как три года назад чувствовал себя королём жизни.
Королём, который сам себя разжаловал одним сообщением в соцсети.