Двести тысяч. Эта сумма повисла в воздухе над праздничным столом, и Елена почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Два года она откладывала эти деньги — урезая расходы, отказывая себе в новых туфлях, выискивая скидки. А теперь её муж, её Сергей, смотрел на неё с этой невыносимой просительной улыбкой и готов был отдать всё какой-то размалёванной бабе с историей про «выгнали на улицу».
Но обо всём по порядку.
Утром того дня Елена стояла посреди кухни, как полководец перед решающей битвой. На столе, застеленном клеёнкой в мелкий цветочек, уже были расставлены тарелки. Салаты, накрытые пищевой плёнкой, чтобы не заветрились, ждали своего часа в холодильнике. Но главным героем сегодняшнего вечера была сёмга.
Лена купила её вчера, долго выбирала кусок поаккуратнее, чтобы и жирненький был, и не одни хребты. Цена кусалась так, что хотелось одёрнуть руку, но юбилей — дело святое. Пятьдесят пять лет мужу, Сергею, не каждый день исполняется. Она достала рыбу, нарезала тонкими, почти прозрачными ломтиками и разложила на овальном блюде, украсив веточками петрушки. Пересчитала. Четырнадцать кусочков. По два на каждого гостя, если считать их с Сергеем, — шесть человек, двенадцать кусков. И ещё два запасных, на случай, если кто-то особо проголодается.
— Лен, ну ты опять? — Сергей заглянул в кухню, поправляя галстук перед зеркалом в прихожей. — Чего ты там высчитываешь? Гости на пороге, а у тебя бухгалтерия вместо праздника.
— Это не бухгалтерия, Серёжа, а рациональный подход, — спокойно ответила Елена, убирая доску в мойку. — Рыба нынче по цене золота. Если сейчас всё на стол выложить, через полчаса там только лимонная корка останется. А нам ещё горячее подавать.
Сергей махнул рукой. Он всегда был таким — широкая душа, рубаха-парень. В молодости это Лену подкупало: цветы на последние деньги, такси через весь город, гитара под окнами. Сейчас, спустя тридцать лет брака, это скорее раздражало. «Широкая душа» обычно означала, что до зарплаты они будут дотягивать на макаронах, потому что Серёжа «не смог отказать» коллеге в займе или купил какой-нибудь ненужный гаджет, потому что «скидка была бешеная».
— Ты, Ленка, скучная стала, — беззлобно буркнул муж, любуясь собой в зеркале. — Сухарь. Всё бы тебе копейки считать. Люди к нам радоваться идут, а ты порции по головам распределяешь.
— Кто-то же должен быть взрослым в этой семье, — парировала она, снимая фартук. — Иди лучше проверь, хватит ли стульев.
Звонок в дверь прервал их привычную перепалку. Лена вздохнула, натянула праздничную улыбку и пошла открывать.
Гости собирались пунктуально. Пришли сестра Сергея с мужем, коллеги — семейная пара, с которыми они дружили уже лет двадцать. Стол заполнялся, гул голосов нарастал. Сергей был в своей стихии: разливал напитки, шутил, принимал поздравления. Лена бегала между кухней и гостиной, следя, чтобы у всех всё было.
Второй звонок прозвучал, когда все уже сели за первый тост. Сергей встрепенулся.
— О, это сюрприз! — он загадочно подмигнул гостям и бросился в прихожую.
Лена напряглась. Сюрпризы Сергея обычно заканчивались либо дырой в бюджете, либо головной болью. Из коридора донеслись восторженные возгласы, шуршание пакетов и запах каких-то резких, приторно-сладких духов.
— Встречайте! — Сергей торжественно ввёл в комнату женщину.
Лена узнала её не сразу. Яркая блузка с леопардовым принтом, массивные серьги, звенящие при каждом движении, и копна пережжённых волос неестественного соломенного цвета.
— Галочка? — неуверенно спросила сестра Сергея.
— Она самая! Галина Викторовна для подчинённых, а для вас просто Галчонок! — женщина рассмеялась низким, грудным смехом и раскинула руки. — Ну, именинник, дай я тебя расцелую!
Галя. Однокурсница Сергея. Та самая «звезда курса», о которой он иногда вспоминал с ностальгическим придыханием. Лена видела её пару раз на встречах выпускников — шумная, вечно в центре внимания, вечно с какими-то драмами.
— Я не с пустыми руками! — Галя водрузила на край стола, прямо рядом с вазой, полиэтиленовый пакет. Из него торчал хвост ананаса. — Вот, витамины! По акции урвала, представляете? В «Пятёрочке» на углу, там такая очередь была, но я пробилась!
Она плюхнулась на единственный свободный стул — тот, что Лена приберегла для себя, чтобы быть ближе к кухне.
— Ой, Леночка, ты не против? А то у меня ноги гудят, сил нет, — Галя улыбнулась, не разжимая губ, глазами сканируя стол. — Ну, давайте, наливайте штрафную!
Лена молча принесла себе табуретку из кухни. Внутри начинал закипать тот самый холодный гнев, который помогал ей сводить годовые отчёты в аврал.
Вечер перестал быть спокойным. Галя заполнила собой всё пространство. Она говорила громко, перебивала тех, кто произносил тосты, смеялась невпопад.
— А помнишь, Серёга, как мы на картошке в восемьдесят девятом зажигали? — она пихнула Сергея локтем в бок. — Ты мне ещё тогда свои сапоги отдал, а сам в кедах по грязи шлёпал! Вот это был рыцарь! Не то что нынешние...
Сергей расплылся в улыбке, как масло на сковородке.
— Было дело, Галочка, было. Мы тогда молодые были, горячие...
Лена наблюдала, как Галина рука с вилкой уверенно тянется к тарелке с сёмгой. Раз кусочек, два кусочек... Галя не жевала — она словно заглатывала рыбу, даже не глядя на неё, увлечённая собственным монологом.
— ...И вот представляете, этот негодяй меня бросил! — вещала она, размахивая вилкой с насаженным на неё третьим куском рыбы. — Просто выставил за дверь! Сказал, что я ему «не подхожу по темпераменту». А я ему всю молодость отдала! Квартиру его вылизала, уют навела... А теперь что? Ни жилья, ни работы, ни копейки за душой...
Она скорбно поджала губы и, не глядя, подцепила с блюда ещё два куска сёмги. На тарелке осталась сиротливая веточка петрушки и пара прозрачных ломтиков. Гости, которые ещё не успели попробовать деликатес, вежливо отводили глаза.
— Ужас какой, — сочувственно покачал головой Сергей. — И где ты сейчас?
— У подруги пока, на раскладушке, — Галя трагически вздохнула. — Но там долго нельзя, у неё муж нервный, ворчит. Ой, рыбка какая вкусная, Лен, а что так мало нарезала? Мужики-то поесть любят!
Лена почувствовала, как дёрнулся глаз.
— Рыба порционная, Галя. Была.
— Да ладно тебе, Ленусь, не жадничай! — Сергей, уже изрядно захмелевший и размякший от воспоминаний, махнул рукой. — Для хорошего человека ничего не жалко! Галь, кушай, кушай! Тебе силы нужны.
Галя благодарно кивнула и потянулась к вазочке с икрой.
К чаю атмосфера за столом стала тягучей и неловкой. Гости, чувствуя напряжение хозяйки, старались говорить о погоде и дачах. Но Галя не унималась. Теперь она перешла к фазе конкретных просьб.
— Серёж, ты всегда был самым добрым, самым отзывчивым, — она положила руку ему на плечо, заглядывая в глаза. — Я ведь почему пришла... Не только поздравить. Мне помощь нужна. Реальная.
Сергей приосанился. Синдром спасателя, дремавший в нём под слоем быта, расправил крылья.
— Говори, Галчонок. Чем сможем...
— Мне бы денег взаймы. Немного, тысяч двести. На первое время, комнатку снять, одежонку какую купить, а то я же в чём была, в том и ушла... — она шмыгнула носом, хотя глаза оставались совершенно сухими и цепкими. — Я отдам! Как только на работу устроюсь, сразу отдам!
В комнате повисла тишина. Двести тысяч. Это были их деньги на ремонт крыши на даче. Лена откладывала их два года, урезая расходы, отказывая себе в лишней паре туфель, выискивая скидки в супермаркетах. Тот самый «бухгалтерский» режим, над которым так любил посмеиваться Сергей.
Лена посмотрела на мужа. Она видела, как в его голове происходит борьба: здравый смысл против желания быть героем. Герой побеждал.
— Ну... Двести не двести, а что-то у нас есть, да, Лен? — он повернулся к жене с той самой просительной улыбкой, которую она терпеть не могла. — Мы же собирали на крышу, но крыша может и подождать до осени. А тут человек в беде.
— Сергей, — голос Лены был ровным, но в нём звенела сталь. — Это целевые деньги. И они на депозите.
— Ой, Леночка, ну что ты как неродная! — вмешалась Галя. — Депозит можно закрыть. Я же говорю — вопрос жизни и смерти! Я же на улице фактически!
— Лен, ну правда, — Сергей нахмурился, стараясь выглядеть солидно. — Ты сильная, ты справишься, мы с тобой всегда выкручивались. А она беспомощная. Ей нужнее сейчас. Нельзя же быть такой... расчётливой.
Слово повисло в воздухе. «Расчётливой». Лена медленно встала.
— Я за тортом, — сказала она и вышла из комнаты.
На кухне она не стала доставать торт. Налила стакан воды, выпила залпом. Руки дрожали. «Ты сильная, а она беспомощная». Классика.
Лена достала телефон. В контактах быстро нашла номер «Тамара Институт». Тамара была той самой всезнайкой, которая поддерживала связь со всеми однокурсниками даже спустя тридцать лет.
— Алло, Том? Привет, это Лена, жена Сергея... Да, празднуем, спасибо. Слушай, тут у нас Галя объявилась. Ну, Зимина которая... Да... Слушай, а что у неё случилось? Говорит, муж выгнал, жить негде...
Лена слушала, и её лицо менялось. Брови поползли вверх, а губы сжались в тонкую линию.
— Да ты что? Серьёзно? Три года назад? А сейчас... Ага. Поняла. И в Турции была? Ага... Спасибо, Том. Да, с меня причитается.
Она положила трубку. Взгляд её упал на принесённый Галей ананас. Он сиротливо лежал на подоконнике. Лена взяла его в руки, повертела. Мягкий бочок, запах брожения. По акции. «Я не с пустыми руками».
Она вернулась в комнату. Там Галя уже пела «Ой, цветёт калина», а Сергей, раскрасневшийся, подпевал, держа её за руку. Гости сидели с кислыми лицами, явно мечтая поскорее откланяться.
— А вот и я, — громко сказала Лена.
Песня оборвалась.
— Ну что, Ленусь, решили с деньгами? — Галя посмотрела на неё с надеждой. — Мне бы прямо завтра, а то хозяйка комнаты грозится выселить.
Лена подошла к столу, отодвинула вазу и села напротив гостьи.
— Галина, — начала она тем тоном, которым обычно разговаривала с нерадивыми поставщиками. — Я тут посчитала. Двести тысяч — сумма немаленькая. Но у меня возникло расхождение в дебете с кредитом.
— Чего? — Галя моргнула.
— Я говорю, нестыковка выходит. Я сейчас с Тамарой говорила. Помнишь Тамару? Она передавала привет. И очень удивилась твоему «бедственному положению».
Галя напряглась, рука с бокалом замерла в воздухе.
— Тамара... Она вечно сплетни собирает...
— Может и сплетни, — кивнула Лена. — Но она сказала, что ты развелась ещё три года назад. И квартиру разменяли вполне удачно — ты двушку получила на Ленинском. А неделю назад ты вернулась из Анталии. Фотографии в «Одноклассниках» выкладывала. В том самом купальнике, на который «последние деньги» ушли?
В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы в коридоре. Сергей переводил взгляд с жены на «беспомощную» подругу.
— Это... Это старые фото! — взвизгнула Галя, но глаза её забегали. — И квартира не моя, а мамина! И вообще... Вы что, проверяете меня? Я к вам с душой, а вы... допрос устраиваете?!
— И ещё, — Лена не повышала голоса, но каждое слово падало, как камень. — Телефон у тебя на столе лежит. Тринадцатый айфон, если не ошибаюсь? Мой Серёжа о таком только мечтает. В кредит брала или бывший муж подарил перед тем, как «на улицу выгнать»?
Галя схватила телефон со стола, пряча его в сумку.
— Да ну вас! — она вскочила, опрокинув стул. — Скупердяи! Удавитесь за свои копейки! Я думала, тут друзья, а тут... бухгалтерия!
Она схватила сумку и рванула к двери.
— Ананас не забудь, — спокойно напомнила Лена.
Галя зыркнула на неё злобно, но к подоконнику не пошла. Выскочила в коридор, хлопнула дверью так, что задребезжало стекло в серванте.
Тишина после её ухода была звенящей. Гости молчали. Сергей сидел, опустив голову, и крутил в руках пустую рюмку. Его лицо пошло красными пятнами — не от вина, а от стыда.
— Ну... — неуверенно начал муж сестры. — Зато весело посидели. С огоньком.
— Да уж, — хмыкнула Лена.
Она встала и начала собирать грязные тарелки. Сергей подорвался было помочь, но она жестом остановила его.
— Сиди. Герой.
Когда гости разошлись, в квартире воцарилась привычная, немного усталая тишина. Сергей сидел на кухне, глядя на тот самый ананас.
— Лен... — начал он тихо. — Ты это... Прости. Я старый дурак. Повёлся как мальчишка.
Лена стояла у мойки, намыливая губку. Ей не хотелось скандалить. Ей было просто горько. Горько от того, что её бережливость — это «скука», а наглость чужой женщины — это «романтика». Что ей приходилось быть «плохим полицейским», чтобы сохранить их общие деньги.
Она вытерла руки и повернулась к мужу. Подошла к подоконнику, взяла ананас. Нож вошёл в мягкую мякоть легко — перезревший, кислый. Она отрезала толстый кусок, очистила от кожуры и положила на тарелку перед Сергеем. Потом заглянула в пакет, который оставила Галя. Там, помимо ананаса, лежал свёрток. Колбаса. Дешёвая, «Красная цена», липкая даже через упаковку.
— О, и закуска есть, — Лена нарезала колбасу крупными, неряшливыми кусками. — Вот твой ужин на сегодня, дорогой. Ты же так восхищался её щедростью. Не пропадать же добру.
Она поставила перед ним тарелку с дешёвой колбасой и подгнившим ананасом.
— Приятного аппетита, мой рыцарь. А сёмгу я доела. Вкусная была.
Сергей посмотрел на колбасу, потом на жену. Вздохнул. И покорно взял вилку. Спорить с Леной, когда она включала режим главбуха, было бесполезно. Да и крышу на даче крыть всё-таки надо.
— И ещё, Серёжа, — добавила Лена, уже выходя из кухни. — Доступ к накопительному счёту я переоформлю. Чтобы никаких душевных порывов без моего ведома. Крышу будем чинить на мои «скучные» деньги.
— Лен, ну зачем ты так... — заныл было Сергей.
— Ешь, я сказала.
Она вышла, выключив за собой свет. В темноте коридора на секунду прислонилась к стене и закрыла глаза. Победа была за ней, но вкус у неё был странный. Смесь дешёвого ананаса и усталости. Ну ничего. Завтра новый день. И новые счета.
Лена лежала в кровати и слушала, как на кухне Сергей гремит посудой, пытаясь отмыть тарелку от жирной колбасы. Она знала, что он сейчас думает. Думает, какая она всё-таки жёсткая. Но надёжная. Своя.
А Галя... Галя сейчас, наверное, пишет очередному «однокурснику». Мир полон романтиков, готовых спасать «беспомощных» принцесс за счёт своих «скучных» жён. Но в этом доме оборона была крепкой. Бухгалтерия не дремлет.
— Лен, ты спишь? — Сергей тихонько просочился в спальню.
— Сплю, — не открывая глаз, ответила она.
— Я там это... Посуду помыл. И мусор вынес.
— Молодец.
Он помолчал, сопя, укладываясь под одеяло.
— Лен... А ананас всё-таки кислый был. Жутко.
— Я знаю, Серёжа. Я знаю.
Лена улыбнулась в темноту. Всё-таки хорошо, что они не купили ту удочку в прошлом месяце. На крышу как раз хватит, если добавить с премии. Надо будет завтра пересчитать смету. Обязательно пересчитать.