Предыдущая часть:
Виктория запрыгала по комнате, хлопая в ладоши от восторга.
— Ты лучший! — воскликнула она, подбегая и целуя его. — Самый крутой парень, никто рядом не стоит.
— А твоя бывшая жена, эта чертёжница, она вообще ничего не стоит рядом, — добавила Виктория, отходя к зеркалу и поправляя волосы.
Лицо Серёжи помрачнело, он отвернулся к окну.
— Она уже в прошлом для меня, — произнёс он, сжимая кулаки. — Сегодня же разберусь с этим окончательно, вышвырну их всех из своей жизни и из квартиры, которую я считаю только своей.
— Это верное решение, — поддержала Виктория, подходя к столу и пересчитывая деньги, которые он оставил. — Зачем тебе тащить этот груз дальше, когда ты заслуживаешь кого-то вроде королевы, а не обузы из прошлого?
Серёжа вернулся домой уже в темноте, полный воодушевления от удачи, от денег и от близости с Викторией. В квартире царила тишина, Елена сидела на кухне, просматривая тетради сыновей, и подняла на него уставший взгляд.
— Ты где пропадал весь день? — спросила она, откладывая ручку. — Я звонила несколько раз, беспокоилась, что-то случилось?
— Эх, сейчас не время для этого, — отмахнулся Серёжа спокойно, проходя на середину кухни и пнув стул в сторону. — Слушай внимательно, что я скажу.
Елена побледнела, вставая со стула.
— Серёжа, о чём ты? — произнесла она, подходя ближе.
— О том, что всё кончено, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Квартира больше не наша. Банк забирает её за долги, сегодня звонили оттуда, дают сутки на выселение.
— Что значит забирает? — переспросила Елена, хватаясь за сердце.
— Сегодня звонили оттуда, дают сутки на выселение, — объяснил Серёжа, наклоняясь ближе. — Если к обеду завтра квартира не опустеет, приедут приставы и выкинут вас силой, даже через окно, если понадобится.
Конечно, это была чистая выдумка — банк даже не начинал никаких действий, но Серёжа рассчитывал на то, что Елена не разбирается в юридических тонкостях и легко поверит его историям о жёстких кредиторах из бизнеса.
— Как так забирают? — вскочила Елена, её голос сорвался. — Мы же выплачивали, ты сам говорил, что занимаешься этим.
— Говорил, что стараюсь, но бизнес рухнул окончательно, — отрезал он, дыша на неё перегаром. — Я банкрот, квартира в залоге, ничего не поделаешь.
— И куда нам деваться? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — На улицу с детьми, что ли?
— Мне уже без разницы, — пожал плечами Серёжа. — Идите к твоей матери в село или к сестре Татьяне, вас там всегда привечали больше, вот и перебирайтесь.
— А ты сам? — поинтересовалась Елена, пытаясь удержать слёзы.
— Я найду, где пристроиться, — ответил он, отходя к окну. — Я мужчина, выкручусь как-нибудь, а вам даю два часа, чтобы здесь вашего духу не было.
— Но сейчас ночь на дворе, — возразила она, подходя ближе. — Серёжа, ты в своём уме?
В этот момент в коридор выскочили Паша и Рома, заспанные и встревоженные.
— Пап, что происходит? — спросил Паша, потирая глаза.
— Вещи собирайте, живо, — рявкнул Серёжа, оборачиваясь к ним. — Мы переезжаем отсюда.
— Куда именно? — поинтересовался Рома, подходя к матери.
— На кудыкину гору, — отрезал отец, не вдаваясь в детали. — Быстро, я сказал, не тяните время.
Елена заплакала, ощущая полное бессилие, которое накрыло её целиком. Она поверила мужу безоговорочно, убеждённая, что ситуация действительно катастрофическая и банк вот-вот отберёт жильё.
— Мальчики, собирайте рюкзаки, — прошептала она, вытирая слёзы. — Берите только самое необходимое, что поместится.
Она принялась лихорадочно складывать в сумки детскую одежду, документы и свои немногочисленные вещи, всё происходило как в тумане, без ясных мыслей.
Они вышли на лестничную площадку, а Серёжа выставил за ними две клетчатые сумки.
— Ключи давай, — потребовал он, протягивая руку.
Елена дрожащими пальцами сняла ключ с брелка и передала ему.
— Как ты можешь так поступать? — спросила она, глядя на дверь.
Но муж уже захлопнул её перед ними, щёлкнул замок, оставив Елену с сыновьями и сумками в холодном подъезде. Дверь соседней квартиры приоткрылась, но никто не вышел.
Елена посмотрела на мальчиков.
— Мам, а мы теперь куда? — спросил Рома, шмыгнув носом.
— На вокзал сначала, — ответила она твёрдо, поднимая тяжёлую сумку. — Поедем к бабушке, мы справимся с этим, главное, что мы вместе, а папе бог судья.
Они спустились по лестнице, а за дверью их бывшего дома Серёжа уже открывал бутылку шампанского, отмечая свою победу. Он достал билет из вентиляции, поцеловал его и включил музыку погромче.
— Новая жизнь стартовала, — крикнул он в пустоту комнаты.
Дорога до посёлка растянулась в вечность. Старенький междугородний автобус трясло на выбоинах, в салоне пахло бензином и влажной пылью. Близнецы притихли, прижавшись друг к другу на заднем сиденье, и до сих пор не могли осознать, что отец выгнал их, словно ненужных котят.
— А бабушка нас примет? — тихо спросил Паша, глядя в тёмное окно. — Мы же приезжаем без предупреждения.
— Конечно, примет, — ответила Елена, пытаясь улыбнуться, хотя губы плохо слушались. — Это же родители, они всегда рады нам, несмотря ни на что.
Калитка родного дома была заперта на новый крепкий засов, окна темнели, лишь в одной комнате теплился свет. Флигель рядом утопал в темноте. Елена нажала на звонок, собака во дворе — старый Полкан — лениво тявкнул, но, почуяв знакомую, заскулил и завилял хвостом.
Через пять минут на крыльцо вышла Татьяна, младшая сестра, в тёплом халате, с чашкой чая в руках, и всем видом выражала раздражение.
— Кого там принесло в такой поздний час? — крикнула она через забор, не торопясь открывать калитку.
— Татьяна, привет, это я, Елена, и мальчики со мной, — отозвалась она, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Открой, пожалуйста, нам нужно поговорить.
Татьяна приблизилась к калитке, но не отперла её, разглядывая сестру через прутья решётки, словно надзиратель осматривает заключённого.
— А ты что здесь забыла? — спросила она, отпивая из чашки. — У вас в городе своя квартира, муж-бизнесмен, или что, уже не так?
— Прогнал тебя наконец-то? — добавила Татьяна, усмехаясь. — Я же предупреждала, не торопись с замужеством, а то ли дело я — свободна, как ветер, живу в своё удовольствие.
— Татьяна, не заводись, пожалуйста, — попросила Елена, подходя ближе. — У нас настоящая беда случилась, Серёжа сказал, что банк отбирает квартиру за долги, нам больше некуда податься.
— Пусти нас хотя бы переночевать, дети совсем замёрзли на улице, — продолжила она, указывая на сыновей.
Сестра допила чай и демонстративно поморщилась.
— Переночевать? — переспросила Татьяна. — Ты вообще в своём уме, или как? Это не отель и не приют для бездомных, здесь родители болеют, почти не встают с постели, им нужен полный покой, а не твои неприятности.
— Я помогу с ними, — вцепилась Елена в холодный металл решётки. — Буду ухаживать, делать всё по дому, только впусти нас.
— Ухаживать? — усмехнулась сестра. — Поздно ты опомнилась, я уже давно за ними присматривала, а потом устроила их в дом престарелых, там удобнее всем.
— Всё-таки там специалисты, врачи, сёстры, которые в случае чего сразу отреагируют, — объяснила Татьяна. — А дом теперь полностью мой, они оформили дарственную на меня ещё месяц назад, так что я здесь полная хозяйка.
— Как на тебя? — опешила Елена. — Почему не поровну, мы же всегда делили всё пополам?
— Поровну? — исказилось лицо Татьяны злобой. — С какой радости поровну, ты забыла, кто ты на самом деле?
— В каком смысле? — спросила Елена, чувствуя ком в горле.
— В прямом смысле, — ответила сестра. — Ты же приёмная, из детского дома тебя взяли, когда своих детей не получалось завести, а потом я появилась, родная, любимая.
— Тебя просто терпели, чтобы перед соседями не стыдно было обратно сдать, — добавила Татьяна, отходя от калитки. — А теперь, когда родители слабы, зачем нам чужая кровь в доме мешаться?
Слова обрушились тяжёлыми камнями, перехватывая дыхание от обиды. Вся жизнь — холодные взгляды, вечные упрёки, что она не такая, как все, — встала на место.
— Ты врёшь, — прошептала Елена, не веря услышанному.
— Документы в комоде лежат, хочешь верь, хочешь нет, — отмахнулась сестра. — Короче, убирайся отсюда, куда хочешь, хоть обратно к мужу на вокзал, мне без разницы.
— Татьяна, здесь же дети, твои племянники, — напомнила Елена, указывая на сыновей.
— Твои проблемы, а не мои, — отрезала сестра. — Да и к родителям в пансионат не суйся, я всё устроила так, что навещать их могу только я по специальному разрешению.
Татьяна развернулась и направилась к дому.
— Тётя Татьяна, впустите нас! — закричал Рома, подбегая к забору.
Дверь дома захлопнулась, свет в окне погас. Елена стояла, держась за забор, и ощущала, как последняя опора в жизни рушится на глазах, превращаясь в ничто.
Общежитие на окраине города пропахло жареной капустой, сыростью и отчаянием. Комната оказалась крошечной, всего двенадцать метров, с обшарпанными обоями и двумя узкими койками.
— Мам, здесь тараканы в углу, — брезгливо заметил Паша, разглядывая стену.
— Мы их выведем, сынок, отмоем всё как следует, — ответила Елена, разбирая сумки и стараясь говорить бодро. — Зато есть крыша над головой, и нас никто не выгонит отсюда.
Деньги уходили с пугающей скоростью. Серёжа заблокировал её карту, которая была привязана к его счёту. Своих сбережений у Елены почти не осталось — всё шло на повседневные нужды. Работу требовалось найти срочно. В архитектурном бюро ей дали отпуск без содержания, пока она разбирается с семейными делами, но на оплату рассчитывать было рано. Елена хваталась за любую подработку — мыла полы в подъездах, раздавала рекламные листовки.
Как-то вечером, возвращаясь с неудачного собеседования, где ей отказали в должности администратора, сославшись на то, что в тридцать девять она не вписывается в их формат, она заметила объявление на столбе. Кастинг для рекламы новой линии уходовой косметики, ищут женщин старше тридцати пяти с естественной внешностью, оплата высокая. Елена горько усмехнулась.
"Естественная внешность у меня в избытке — мешки под глазами, морщины от слёз, седина, как пугало, как сказал бы Серёжа", — подумала она. Но сумма гонорара внизу равнялась аренде комнаты на три месяца.
"Хуже уже не станет", — прошептала Елена и решила попробовать.
Студия располагалась в лофте на бывшем заводе, там было светло, шумно и полно привлекательных женщин. Елена в своём старом пальто и изношенных сапогах ощущала себя серой мышкой на празднике. Она хотела развернуться и уйти, но её остановил мужчина.
Он выделялся среди модных фотографов и стилистов — высокий, с проседью в густых волосах, в простом чёрном свитере, взгляд пронизывающий, словно рентген.
— Подождите, — сказал он, преграждая путь. — Вы куда направляетесь?
— Простите, я, наверное, ошиблась адресом, — пробормотала Елена, пряча руки в карманы. — Здесь нужны красивые модели, а я совсем не подхожу.
— А кто вам сказал, что вы некрасивая? — спросил незнакомец, склоняя голову набок. — Поднимите подбородок повыше, пожалуйста.
Елена послушно подняла голову. Мужчина внимательно осмотрел её лицо, сетку морщин, грустные глаза.
— Меня зовут Андрей, — представился он. — Я фотограф и куратор этого проекта, а вас как?
— Елена, — ответила она тихо.
— Елена, у вас удивительная фактура, — продолжил Андрей. — В ваших глазах столько историй — боль, сила, надежда, это нельзя подделать макияжем, это настоящая жизнь.
— Муж говорил, что я выгляжу как старуха, — вырвалось у неё невольно.
Андрей нахмурился, опуская камеру.
— Ваш муж полный идиот, уж простите за откровенность, — сказал он. — Пойдёмте, давайте сделаем пару пробных кадров без всякого грима, просто вы такая, какая есть.
В процессе съёмки Андрей разговаривал с ней, рассказывая о себе.
— Раньше я работал пластическим хирургом, одним из ведущих в городе, — поделился он, настраивая объектив. — Я перекраивал лица, превращал живых женщин в одинаковых кукол — носы, губы, скулы, всё по шаблону.
Затем он опустил камеру, и его лицо омрачилось.
— Моя жена Лена тоже стремилась к вечной молодости, — продолжил Андрей. — Очередная процедура, липосакция, тромбоэмболия, анестезиолог допустил ошибку, и я не успел ничего изменить.
— Мне очень жаль, — тихо произнесла Елена.
— После этого я бросил медицину, — сказал он, отходя к столу. — Я возненавидел эту индустрию, которая торгует комплексами и неуверенностью, теперь я ищу подлинность.
— Вот вы — подлинная, — добавил Андрей, возвращаясь. — Не страшитесь возраста, вы просто устали, но эта усталость выглядит благородно.
— Честно говоря, я боюсь многого, — призналась она, садясь на стул. — Мой бывший муж тиран, если узнает, что я снимаюсь и получаю деньги, он может всё разрушить, он до сих пор считает меня своей собственностью, даже после расставания.
Андрей подошёл и положил руку на её плечо.
— Здесь он вас не достанет, — заверил он. — У нас надёжные контракты, а ещё у меня связи в социальной службе и в полиции, так что если он приблизится, мы его остановим.
— Предлагаю подписать документ, это ваш шанс на перемены, — предложил Андрей, протягивая бумаги.
Елена подписала контракт, несмотря на внутренние сомнения.
Продолжение :