Дарья Десса. Авторские рассказы
Замечание
Семья Ильиных приобрела небольшой домик в деревне, который официально именовался в документах сухим и неприятным юридическим термином «выморочное имущество». Прежняя хозяйка – древняя старушенция – тихо отошла в мир иной в глубоком одиночестве, не оставив после себя ни детей, ни внуков, ни даже дальних племянников. В итоге покосившаяся избушка с заросшим огородом перешла в собственность сельсовета.
Деревенька эта, затерянная среди густых перелесков и бескрайних полей, медленно доживала свой век. Почерневшие от времени заборы глядели в землю, точно в поисках опоры, а единственная грунтовая дорога после каждого дождя превращалась в непролазную кисельную массу, отрезая поселение от цивилизации. Поскольку местным властям этот балласт был совершенно не нужен, дом выставили на торги за бесценок. Ильины, узнав об аукционе по чистой случайности из бесплатного объявления в интернете, стали единственными желающими купить этот лот и испытать судьбу в забытом богом краю.
Однако радость от обладания собственной землёй быстро сменилась тяжёлым осознанием масштаба катастрофы. Домик и участок пребывали в таком глубочайшем запустении, будто время здесь не просто остановилось, а зациклилось и начало медленно подгнивать. Воздух вокруг усадьбы был пропитан густым запахом прелой травы, застоявшейся сырости и трухлявого дерева. Тишина здесь стояла не дачная, уютная, а какая-то тягостная, кладбищенская, нарушаемая лишь сухим, зловещим шелестом мёртвых стеблей на ветру.
Земля намертво поросла колючим бурьяном в человеческий рост, через который приходилось буквально прорубаться. Среди этого хаоса коварно прятались гнилые доски с торчащими ржавыми гвоздями, обрывки рассохшихся, похожих на дохлых змей поливочных шлангов и острые, как бритва, куски битого шифера. В самом доме царил форменный погром: сквозь мутные, засиженные мухами стекла едва пробивался тусклый свет, выхватывая горы тряпья, черепки посуды и непонятные залежи хлама, копившиеся десятилетиями. Казалось, прежняя владелица была не просто бережливой старушкой, а настоящим Плюшкиным в юбке.
Чтобы вернуть жилищу хотя бы отдалённое подобие человеческого вида, Сергею пришлось нанимать грузовую «Газель». Ильины наивно надеялись уложиться в пару рейсов, но гора извлекаемого из недр дома хлама росла быстрее, чем пустели комнаты. Деревня провожала каждую машину подозрительными, тяжёлыми взглядами редких старожилов, замерших у калиток в вечном ожидании новостей.
В итоге понадобилась не одна поездка, а четыре утомительных рейса. Лишние расходы, конечно, больно кусались и пробивали брешь в скромном бюджете, но деваться было некуда – дышать в комнатах, где воздух застыл ещё при жизни покойной хозяйки, было попросту невозможно. На четвёртый, финальный раз Сергей Ильин решил поехать вместе с водителем на городскую свалку, чтобы на месте окончательно рассчитаться и, наконец, поставить точку в этой грязной эпопее.
Они прибыли на гигантский полигон, где среди зловонных терриконов и оглушительных криков жирных чаек кипела своя, ни на что не похожая жизнь. Когда водитель привычно нажал на рычаг и гидравлика с натужным гулом начала поднимать кузов, вытряхивая на общую кучу остатки чужой закончившейся жизни, к Сергею неспешной, почти царственной походкой подошла испитая бомжиха. Она была облачена в невероятное количество слоёв тряпок неопределённого цвета, которая в какой-то прошлой, почти мифической жизни, вероятно, считалась нарядным платьем. Женщина остановилась рядом, окутанная облаком специфических ароматов своего обиталища.
Шмыгнув носом, она грациозно, насколько позволяло состояние, извлекла из недр своего наряда измятую сигарету и хрипло, с лёгкой прокуренной хрипотцой, обратилась к Сергею:
– Слышь, милок, огонька не найдётся? – спросила она, вопросительно вскинув бровь.
Сергей молча чиркнул зажигалкой и протянул женщине. Та прикурила, довольно жмурясь. Когда она попыталась вернуть дешёвый пластик, Сергей покачал головой:
– Оставь себе, – устало бросил он. – У меня ещё есть.
– Мерси боку, – неожиданно чисто и даже с каким-нибудь изысканным, почти дореволюционным прононсом отозвалась дама.
Она глубоко, с явным наслаждением затянулась, выпустив в серое небо плотную, аккуратную струю дыма. После этого, прищурив нетрезвые, подёрнутые туманом долгого похмелья глаза, она долго и придирчиво рассматривала содержимое кузова. Её взгляд скользил по обрывкам старых обоев, сломанным ножкам табуреток и грязным мешкам с видом эксперта, оценивающего лоты на аукционе «Сотбис». На лице вдруг отразилось искреннее, глубокое возмущение, смешанное с брезгливостью. Повернувшись к опешившему Сергею, она произнесла сокрушённо и поучительно:
– Что-то вы, молодой человек, совсем загадились. Ну как же так можно? Нельзя до такого скотского состояния доводить собственное имущество!
Она сделала паузу, эффектно стряхнув пепел мизинцем.
– Чистота – залог благополучия, а вы развели тут... позорище! Прямо смотреть тошно на такую нечистоплотность.
И, бросив на Ильина пронзительный взгляд, полный истинного аристократического презрения к чужой неряшливости, она с гордо поднятой головой удалилась вглубь мусорных холмов, нещадно дымя сигаретой. Сергей так и остался стоять посреди свалки с открытым ртом, глядя ей вслед и впервые в жизни чувствуя себя виноватым в том, что он – такой «запущенный» хозяин.
Лгунья
Когда количество детей в семье Марата достигло круглой цифры «три», он понял, что наступил момент для принятия волевого и окончательного решения. Мужчина здраво рассудил: если их семейный экипаж пополнится ещё хотя бы одним пассажиром, конструкция не выдержит. Жена Надя, на чьи плечи ложился основной груз бытовых забот, рисковала попросту сломаться под весом бесконечной стирки, готовки и проверки уроков.
Но был и ещё один, сугубо прагматичный аспект: Марат строил свой бизнес буквально с нуля, и его компания в сфере климат-контроля требовала круглосуточного присмотра. Больше детей означало бы, что вместо заключения выгодных контрактов ему придётся целыми днями возить ораву наследников по школам, кружкам и поликлиникам.
Стоит отметить, что последний ребёнок – как и два предыдущих, очаровательная дочурка Леночка – получился абсолютно случайно, вопреки всем законам планирования. Надя была женщиной крайне ответственной и дисциплинированно принимала современные противозачаточные таблетки. Однако генетический материал Марата, обладавший, судя по всему, сокрушительной пробивной силой и запредельной живучестью, в упорном бою вдребезги разгромил химическую оборону лекарственного противника. Один крошечный, но невероятно настырный «боец» сделал своё маленькое дело, которое спустя положенные девять месяцев превратилось в розовощёкую девочку.
Горевать по этому поводу супруги, конечно, не стали. Дети – это великая радость и смысл жизни, но на этой замечательной цифре Марат твёрдо решил остановиться. Чтобы больше не испытывать судьбу и не полагаться на волю случая или фармацевтов, он отправился в клинику и сделал себе стерилизацию. Процедура прошла успешно, документы были подшиты в папку, и Марат вздохнул с облегчением, чувствуя себя абсолютно защищённым от капризов природы.
И вот буквально в прошлом году с ним приключилась весьма поучительная история. Марат отправился в Сочи на крупную отраслевую выставку, организованную для профессионалов в области вентиляции и кондиционирования. Казалось бы – скучное мероприятие, заполненное чертежами, семинарами и презентациями новых компрессоров. Однако Сочи внёс свои коррективы: палящее южное солнце, ласковый морской бриз и бесконечные пляжи, пестрящие загорелыми девушками в крошечных купальниках, подействовали на мужчину опьяняюще.
Соблазнившись чарами одной местной красотки с бездонными глазами, Марат напрочь забыл о роли примерного семьянина. Он провёл с ней незабываемые две недели, наполненные ночными прогулками под кипарисами и дорогими ресторанами. По окончании командировки он, не терзаясь лишними угрызениями совести, возвратился домой к своей верной Наде и троим дочкам, считая сочинский роман приятным, но завершённым эпизодом.
Спокойствие длилось ровно четыре месяца. В один из обычных рабочих дней, когда Марат был погружен в расчёты нового проекта, в его офисе раздался звонок. На том конце линии послышался знакомый женский голос – та самая южанка решила напомнить о себе. Без лишних предисловий она ошарашила его новостью:
– Марат, я беременна от тебя. Это факт, и деваться тебе некуда.
Затем последовал чёткий ультиматум. Девушка требовала солидную компенсацию – 500 тысяч рублей единовременно на «воспитание будущего ребёнка» и покрытие текущих расходов. В случае отказа она пообещала разыскать его жену через социальные сети и выложить ей всю правду с приложением совместных фотографий из Сочи. Марат, выслушав эту тираду, лишь усмехнулся.
– Знаешь что, дорогая, – спокойно ответил он, – поищи другого лопуха для реализации своих финансовых планов, – и, не дожидаясь ответа, положил трубку.
Девица, однако, оказалась настырной и юридически подкованной. Она не стала тратить время на повторные звонки, а сразу перешла в наступление: подала на Марата в суд, требуя официального признания отцовства и назначения алиментов. Она была абсолютно уверена в своей победе, полагая, что состоятельный бизнесмен предпочтёт откупиться, чтобы не доводить дело до экспертизы ДНК и публичного скандала.
Каково же было её страшное, почти карикатурное разочарование, когда в ходе судебного разбирательства Марат с невозмутимым видом предъявил медицинские документы. Справка о проведённой год назад операции и результаты последующих тестов на фертильность не оставляли сомнений: стать отцом он не мог чисто физически. Истица буквально лишилась дара речи, осознав, что блеф рассыпался в прах. Суд, разумеется, в иске отказал.
А что же Надя? Благодаря тому, что Марат выиграл дело на основании «технической невозможности», разбирательство прошло быстро и без привлечения лишнего внимания. Про случайный роман мужа и его биологические приключения она так и не узнала, а Марат получил бесценный урок: в жизни всегда нужно иметь надёжную страховку – и медицинскую, и документальную.