Есть мнение, что немцы поступили бы мудрее, в конце войны не тратя ресурсы на разного рода амбициозные проекты, в итоге себя не оправдавшие, а сосредоточившись на производстве оружия бюджетного и проверенного. Благо, в начале войны оно показывало себя в их руках очень хорошо. Это распространённое мнение, и высказывалось оно не только в комментариях к заметке о ракетных перехватчиках «Комета», но и в серьёзных исследованиях, авторы которых традиционно низко оценивают как любое «чудо оружие» (отдавая должное смелости замысла и опережающим время технологическим решениям), так и умственные способности тех, кто додумался всякие «Фау» и «Маусы» производить.
...И это, в целом, не лишённое оснований мнение. Однако, проблема «вундерваффе» несколько сложнее. Причины, по которым вооружения запредельных характеристик создаются, многообразны. Среди них можно выделить амбиции, когнитивные искажения (собственно, «ошибку», но систематическую) и вполне здравый расчёт.
Прежде всего об амбициях. Здесь примером может служить пушка Дора, – «замечательное творение, совершенно, однако, бесполезное». Создавая 800-миллиметровое орудие, немцы, в принципе, догадывались, что попытки найти ему применение, скорее всего, провалятся. Хотя бы просто потому, что не собирались заниматься тем, для чего суперпушка, вроде бы, предназначалась – прорывом французских укреплённых линий. Но если б и так. Стало бы немногим проще. Ведь враг банально не располагал фортификациями, против которых 420 миллиметров не хватило бы. Да и такими-то не располагал. Некоторые крепости береговой обороны (зачем бы немцам их брать?) тогда рассчитывались на огонь линкоров. Сухопутные же считались неприступными, если выдерживали попадания снарядов 210-мм гаубиц.
Смысл рисковать, выдвигая его к линии фронта, орудием массой 1400 тонн, – тут одна логистика обойдётся дороже артиллерийского полка, – если и 40-тонного там хватит с большим запасом?
Так что, да, – в этом случае немцы просто дали волю гигантомании из чисто эстетических соображений. Чтобы забить баки французам, ещё в Первую Мировую удививших мир 520-мм пушкой. Дали, потому, что могли – могли же тогда – себе это позволить… И тут можно задаться вопросом, зачем потребовался второй экземпляр орудия – «Густав»? Для удовлетворения амбиций должно было бы хватить одной пушки.
Суть в том, что существуя в единственном экземпляре, «Дора» осталась бы лишь диковиной. Как настоящему оружию, ей – именно эстетически – совсем другая, уже достойная сумрачного гения, была бы цена. Но оружие должно обладать таким качеством, как заменимость. Иначе получится, «авиации не будет, летчик заболел». Военные операции подразумевают тщательное планирование, сопряжённое, кстати, с огромным объёмом штабных работ. А о каком планировании может идти речь, если осуществимость замысла ставится в зависимость от незаменимой боевой единицы, которая, когда прозвучат три зелёных свистка, может оказаться не в строю по тысяче не прогнозируемых причин?
Прописать же в плане возможность решения тех же задач 615-мм «Карлом» в отсутствии «Доры» было трудно, например, ввиду несопоставимости дальности стрельбы.
...Но амбиции – не ошибки. Люди часто делают что-то лишь поскольку это доставляет им удовольствие. Примером же «чудо оружия» появившегося благодаря когнитивному искажению могут послужить японские линкоры «Ямато», бесполезные, по мнению офицеров императорского флота, прямо как самурайский меч.
И здесь надо сосредоточиться: японцы, как и американцы, не считали «бесполезными» линкоры. Те и другие активно использовали артиллерийские корабли, американцы же так и строили новые во время войны массово. Бесполезными были конкретно линкоры «Ямато». При том, что никаких изъянов, сказывающихся на функциональности, в их конструкции не имелось. Просто линкоры с самой мощной артиллерией, самой толстой бронёй, вдвое большем чем у обычных водоизмещением, однако, вполне приличной скоростью, отличной манёвренностью и такой же как у прочих осадкой. И их было два, – требование «заменимости» выполнялось.
Ход рассуждений японцев был таков: мы не можем построить столько линкоров, сколько американцы, ergo должны взять качеством, – пусть один наш стоит двух, а то и четырёх, вражеских. Водоизмещение в 70 тысяч тонн представлялось неубиваемым козырем, так как американцы «не станут» (стали) строить линкоры водоизмещением свыше 40 тысяч тонн, чтобы их корабли могли проходить через шлюзы Панамского канала.
Где ошибка?.. Любителями, – но часто и профессионалами, – «эффективность» боевых единиц оценивается по их шансам на победу в дуэльной ситуации. Но именно такая ситуация является редчайшим исключением. Задачи реально возлагавшиеся на японские линкоры, как правило, не подразумевали столкновение с линкорами американскими. И при решении этих – реальных – задач «Ямато» сколько-то внятными преимуществами, сравнительно с 30-40 тысячетонным линкором, не обладал. Что и делало суперлинкор бесполезным.
Возможность случайных потерь от несимметричных атак (бомбы, мины, торпеды), как и аварий, существует всегда. И какой смысл подвергать опасности суперлинкор, если можно подставить под удар обычный? Помимо «заменимости», оружие должно обладать и таким качеством, как «разменность». Корабль может быть потерян в операции, выполнив, или даже не выполнив поставленную задачу, – ну и ладно. На то и война. Единица, которую командование боится потерять, для врага опасности не представляет. Она просто не будет использоваться.
Долго держав фигу в кармане, в конце войны японцы выложили «Ямато» на стол, но уже были не в той ситуации, чтобы хотя бы разменять эти корабли с выгодой. Немцы же, изначально рассуждавшие здраво, под занавес начали паниковать. И совершать – систематически – ту же ошибку. Перешли к выпуску только тяжёлых танков, броня которых, вроде бы гарантирована сведение к минимуму потерь, а замечательные орудия обеспечивали «Пантерам» и «Тиграм» решающее преимущество в дуэльной ситуации. Это не работало, но… как и японцам до войны, теперь немцам казалось, что качественное преимущество, всё-таки, даёт какой-то шанс. Единственный, ввиду отсутствия шансов на достижение преимущества численного.
Один хороший танк не заменит два плохих, хотя бы потому, что также может увязнуть во всего одной луже, но при этом не способен находиться в двух местах одновременно. И, опять-таки, лишь в дуэльной ситуации его преимущества проявятся. Так-то, – по пехоте, – 125-миллиметровое орудие не всегда будет эффективнее 45-миллиметрового.
...И что касается третьей причины появления «вундерваффе» – здравого расчёта. Гитлера часто критикуют за то, что он, вместо того чтобы крепить ПВО страны, увлёкся производством баллистических и крылатых ракет «Фау», а также приказал переделать турбореактивный перехватчик Me.262 в истребитель-бомбардировщик, что привело к задержке начала массового производства. Но, как раз,тут-то Гитлер был кругом прав.
Сосредоточившись на обороне своей территории от налётов авиации союзников, немцы, – допустим, – могли бы добиться успеха. Это позволило бы им сохранить заводы, но не уравняло бы промышленность Германии с промышленностью союзников. И не решило бы проблему исчерпания запасов цветных металлов, например. Продолжая выставлять по восемь своих танков против одного немецкого, войска антигитлеровской коалиции так и ползли бы к Берлину, – может, чуть медленнее. Но только «чуть».
Чудо-оружие, даже будучи не слишком эффективным, не доведённым, недостаточно многочисленным, наносит урон противнику просто, как новый вызов. Прямой ущерб нанесённый «Фау» оказался смешным, но косвенный – считая ресурсы потраченные англичанами на нейтрализацию угрозы, – очень даже чувствительным. Нужный эффект, – сломить дух британцев бомбардировками, – не был и не мог быть достигнут. Тем не менее, принцип являлся верным, – успешная оборона к победе не ведёт.
Даже «Дора» оказалась бы очень кстати, появившись на несколько лет раньше. Нескольких подобных орудий хватило бы, чтобы «морально» уничтожить линию «Мажино». Французам либо пришлось бы строить укрепления в расчёте на 7-тонные снаряды (что не реально по затратам), любо в корне пересматривать стратегию.