Предыдущая часть:
Когда сын завершил разговор, Екатерина сразу перезвонила младшему Кириллу, но тот не отвечал, понимая, что мать на взводе. А вот Людмиле Петровне звонить не хотелось, зная её строгий нрав. И Екатерина не стала этого делать, решив, что озорной Кирилл наверняка виноват сам.
— Разберусь с этим позже, — подумала она.
Главное, что все целы и невредимы.
Домой Екатерина возвращалась в полной уверенности, что серьёзно поговорит о поведении с сыном, но не смогла этого сделать, потому что как только открыла дверь, с порога её встретил громкий плач Сони. Братья хором уговаривали её перестать, но девочка так глубоко переживала, что ничего и никого не желала слушать. Екатерина, не снимая пальто, бросилась к ребёнку, совершенно забыв про выговор сыну, про школу и Людмилу Петровну.
— Доченька, что стряслось? — спросила она, опускаясь на колени. — Кто обидел?
Но Соня ещё сильнее заплакала, заставив братьев закрыть уши.
— Я больше эту рёву из сада забирать не стану и не проси, — сквозь громкий плач сестры крикнул Артем.
— Почему она плачет? — спросила Екатерина у сына, надеясь на вразумительный ответ.
— Не знаю я, сама спроси, — отозвался он. — Нам она ничего не говорит.
Кирилл пожал плечами, понимая, что сегодня всё внимание приковано к сестре и ему можно ничего не опасаться. А Соня всё никак не могла успокоиться. Она вся покраснела и тоскливо смотрела на мать красными от слёз глазами, вытирая платочком опухший носик.
— Доченька, скажи мне, пожалуйста, почему ты плачешь? — обняв малышку, тихо произнесла Екатерина. — А то я тоже сейчас заплачу.
— Не плачь, мама, просто это всё платье виновато, — давясь слезами, ответила Соня.
— Какое платье? — не поняла Екатерина.
— Принцессино платье, — пояснила Соня. — У всех были новые платьица из магазина, такие красивые, ты бы видела, а у меня старое. И девочки смеялись. А потом одна тётя сказала, что я нищая бродяжка и безотцовщина. Потому и хожу в лохмотьях. Но ведь в лохмотьях ходит баба Яга, а я принцесса. А кто такая нищая бродяжка и безотцовщина, мам?
Малышка смотрела на мать большими доверчивыми глазами, словно у оленёнка, и ждала ответа. Хоть Соня и неправильно произнесла слова, смысл которых не понимала, но Екатерина прекрасно разобрала, что хотела сказать та женщина.
— Это глупые слова, моя хорошая, — ответила Екатерина. — Забудь про них, они меня так разозлили. А ты у меня будешь настоящей принцессой. У тебя будет самое лучшее платье, я тебе обещаю.
— Правда? — Соня улыбнулась и обняла мать.
Екатерина обернулась и увидела, как сыновья стоят в дверях и плачут. Им было бесконечно жаль маленькую сестрёнку, которую так обидели мелочные люди, не ведавшие настоящего горя.
— Мам, не покупай мне новых кроссовок, — сказал Кирилл. — Я в старых Артемовых прохожу.
— А я перебьюсь без новой видеоигры, — подхватил Артем. — Давай лучше купим Сонечке платье.
Екатерина улыбнулась, поправив волосы, которых давно не касалась рука парикмахера.
— Ничего, ребята, прорвёмся, — заверила она и набрала номер соседки.
— Помнишь, тебе нравились мои жемчужные бусы? — спросила Екатерина. — Я готова их тебе продать.
Екатерина достала из комода старую шкатулку, которая хранила небольшой запас драгоценностей: бусы из морского жемчуга, золотые серьги и кольцо с аметистом. Подарок мужа. Екатерина взяла бусы и прижала к груди. В них она шла под венец, и с тех пор они не видели света.
— Что ж, настала пора с вами расстаться, — прошептала она и положила украшение в тканевый мешочек на завязке.
Этим же вечером свадебные жемчужные бусы сменили владелицу. Жалела ли Екатерина о продаже любимой вещицы? Вовсе нет. Она жалела лишь об одном, что не сделала этого раньше. Тогда можно было бы избежать горьких слёз дочери, которая так рано осталась без защиты и опоры отца.
А через два дня Соня сияла на детском утреннике в новом платье принцессы, к которому прилагалась не только корона, но и волшебная палочка, из которой облачком сыпались блестящие конфетти.
— Мама, смотри! — воскликнула Соня, кружась перед матерью.
Екатерина радостно наблюдала, как её малышка была на седьмом небе от счастья и вертелась, утопая в многочисленных пышных, почти невесомых юбках, словно в морской пене.
— А ты почему мне такое же платье не купила? Видишь, у Сонечки совсем как у балерины, а у меня нет, — зло топала ножкой загорелая девочка, больно дёргая мать за руку — ту самую тётю, что назвала Соню нищебродкой.
Женщина что-то прошипела дочери в ответ, наклонившись к уху, чтобы никто не слышал. И девочка недовольно насупилась, обиженно посмотрев на мать. Екатерина же наслаждалась каждой минутой счастья своей дочери и не обращала внимания на завистливые взгляды той женщины.
И Екатерина осознала одну вещь. Радостная улыбка родного ребёнка стоит дороже горсти даже самого дорогого в мире жемчуга. По пути домой Екатерина и Соня решили заглянуть в кондитерскую, чтобы закрепить детское счастье до конца. Но только они вошли в зал, благоухающий шоколадом и ванилью, как у Екатерины зазвонил телефон. Посмотрев, от кого поступил звонок, она так и обомлела. Звонила Людмила Петровна, классный руководитель Кирилла. И тут Екатерина вспомнила, что со всей этой суетой и платьем она забыла заглянуть в школу.
— Здравствуйте, Людмила Петровна, — ответила она, беря трубку. — Простите меня за неявку. У нас тут утренник и платье для дочери. И вообще что-то я закрутилась.
— Не волнуйтесь, я всё понимаю, — строго произнесла учительница. — Нелегко одной с тремя детьми. Я решила сама к вам зайти, поговорить. Может, помощь какая нужна. Я буду у вас через полчаса.
— Ждём, — выдавила из себя Екатерина и крикнула. — Сонюшка, ты где? К нам Кириллкина учительница в гости придёт. Нам срочно нужен торт.
— Я тут, — ответила Соня, которая уплетала рожок со сливочным кремом.
— Ты где это взяла? — спросила она.
К ним подошла женщина средних лет и погладила Соню по голове.
— Это я дала, не волнуйтесь, — объяснила она. — Я угостила вашу девочку. Уж больно платье у неё красивое. А это твоим братишкам. Их, как я поняла, у тебя двое.
И протянула Соне коробочку с пирожными, перевязанную бантом. Соня кивнула, а Екатерина покраснела от стыда.
— Простите, когда она выпросить успела? — спросила Екатерина.
— Что вы? Ваша дочь ничего не выпрашивала, — заверила женщина. — Просто она так похожа на мою внучку. Она далеко живёт, и я скучаю. До свидания, Сонюшка. И пусть на твоём пути встречаются только хорошие люди.
Женщина ушла, а Екатерина изумлённо смотрела ей вслед, поражаясь, какие же разные бывают люди.
— Мама, а торт? — напомнила Соня, дёргая её за рукав пальто.
Екатерина опомнилась. Наконец торт был куплен. Оставалось успеть дойти до дома раньше, чем это сделает Людмила Петровна. Ведь неудобно заставлять учителя ждать. И только они зашли в дом и поставили чайник, как услышали звонок в дверь.
— Здравствуйте! А ты, я полагаю, принцесса? — произнесла Людмила Петровна, стоя на пороге в строгом пальто и шляпе, держа в руках портфель и зонт-трость, посмотрев на Соню.
— Ага, — улыбнулась Соня.
— Значит, я по адресу, — улыбнулась Людмила Петровна и поставила портфель на тумбу.
Когда она сняла пальто, вся строгость куда-то улетучилась, и перед Екатериной предстала миловидная женщина в зелёном платье с белым отложным воротником. Оказалось, классный руководитель Кирилла вовсе не сухарь и не злыдня, как описывали её ученики, а обычная женщина, которая тоже иногда устаёт. Мальчиков дома не было, потому что после школы они сразу ушли в футбольную секцию. Но это Людмиле Петровне было на руку. Так она могла спокойно поговорить. Дождавшись, когда Соня напьётся чаю и уйдёт в свою комнату, Людмила Петровна начала свой рассказ.
— Не волнуйтесь, виновных я уже наказала, они перед Кириллом извинились, — начала она.
— Так разве не он виноват в драке? — удивилась Екатерина.
— Нет, он защищал честь семьи, и я его в этом поддержала, — объяснила учительница.
— Как так? — не понимала Екатерина. — Он ничего мне толком и не рассказал.
— Я так и знала, — засмеялась Людмила Петровна. — И мне не давал вам ничего сообщить. Но вот сейчас это неважно. А дело вот в чём. Мы писали сочинение о том, кто как провёл лето. Так вот, все отдыхали где-нибудь на Мальдивах, в Сочи или Турции, и только один Кирилл написал, что он три года не был на море.
Екатерина вздохнула.
— Это правда, — подтвердила она. — Просто у нас не хватает средств, и потому мы с ребятами в лучшем случае проводим лето на даче у моей подруги.
— Я всё понимаю, но кредит на отдых мне не потянуть, — добавила Екатерина.
— Никто вас и не осуждает, — заверила она. — Я сама, например, давно на море не была. Разные бывают причины, почему люди отказывают себе в отдыхе. Но другим детям этого не объяснишь. Слово за слово, ну и подрались ребята. Кирилл постоял за себя и свою семью, потому что называть кого-то вторым сортом в нашей школе неприемлемо.
Екатерина была в шоке от того, что её сына так назвали. Её потрясло от обиды и гнева. Сначала унизили дочь, теперь сына. Людмила Петровна это заметила и положила ладонь на её руку.
— Не расстраивайтесь, — сказала она. — Тот мальчик уже принёс Кириллу свои извинения. А я хотела принести вам свои, ведь это моя вина в том, что не уследила за ситуацией. Но хочу сказать, что вы воспитали хорошего сына.
Екатерина еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Было одновременно обидно за своего ребёнка, и в то же время её сердце переполняло гордость за сына. Когда Людмила Петровна ушла, Соня пожала плечами и заявила:
— И вовсе она не страшная, как Кириллка рассказывал, — сказала она. — А я уж подумала, что и правда она дочка бабы Яги.
Екатерина долго смеялась над словами дочери, а потом отправилась готовить праздничный ужин. Ведь не каждый день тебе говорят, что твой сын — хороший человек. Спустя несколько часов, когда ночь готовилась сменить уставший вечер, Екатерина зашла в комнату мальчиков, которые уже начинали засыпать. Она села на кровать к Кириллу и поцеловала его в вихрастую макушку.
— Мам, ты чего? — поёжился мальчик.
— Я так тебя люблю, мой золотой малыш, — прошептала Екатерина.
— Я не малыш, но я тоже тебя люблю, — сонно ответил Кирилл.
— Я обещаю тебе, что этим летом мы обязательно поедем на море, туда, где я бывала в детстве, — сказала Екатерина и обняла сына. — Я такие красивые песчаные пляжи вам покажу.
— Правда, а как же деньги? — спросил он.
— Не думай о проблемах взрослых, — ответила она. — Для этого у тебя есть мама. Я об этом позабочусь. А ты спи, мой любимый малыш.
— Мам, я не малыш, — пробормотал он.
— Ладно, ладно, — согласилась Екатерина и, тихонько ступая, вышла, прикрыв за собой дверь.
Теперь ей некогда было грустить и опускать руки, ведь у неё появилась цель — свозить детей в отпуск на море, и она этого обязательно добьётся. Начиная с осени и вплоть до начала лета, Екатерина упорно двигалась к своей цели, копила деньги на поездку, отказывая себе практически во всём. Она забыла, когда в последний раз делала маникюр, модную стрижку и окрашивание волос в салоне красоты, так что ухоженность ногтей достигалась простой пилочкой, а причёска была делом рук Ирины, которая немного умела обращаться с парикмахерскими ножницами. И это немного давало о себе знать неровной чёлкой и косым срезом.
— Ой, Катюша, в этот раз не очень получилось, — сказала Ирина, глядя в зеркало. — Давай я заплачу за стрижку у хорошего мастера. Это мой подарок.
Екатерина махнула рукой, разглядывая своё отражение в зеркале.
— И так сойдёт. Завью волосы, и никто не заметит. А свой подарок можешь учесть в моей премии. Я сейчас не могу себе позволить расходы. Коплю на юг, ты же в курсе.
— Хорошо, но у меня уже руки трясутся, когда я тебя стригу, — произнесла подруга, откладывая ножницы. — Я же волнуюсь, что-нибудь сделаю не так.
— Мне не замуж выходить, так что не бойся, — засмеялась Екатерина, поворачиваясь в кресле.
— Надевай перчатки, тебе ещё мои волосы красить, — напомнила она.
— Ох! — вздохнула Ирина, надевая перчатки.
— Хотя почему бы и не замуж? — продолжила она, размешивая краску. — Столько лет прошло. К тому же каждая женщина заслуживает счастья.
Продолжение: