Доброй ночи!
1996 год. Америка, штат Северная Каролина. В середине девяностых интернет ещё не пугал. Он был медленным, почти наивным. Письма доходили не сразу, модемы пищали, а люди верили, что по ту сторону экрана сидят такие же, как они сами.
Именно в этом пространстве, ещё не опасном, не подозрительном, и началась история Шэрон Рины Лопатка.
Она была обычной женщиной. Родилась в Балтиморе, в семье ортодоксальных евреев, росла среди строгих правил, молитв и привычной жизни, где всё было заранее определено.
В двадцать девять лет она вышла замуж за Виктора Лопатку — католика, человека из другого мира. Ради него Шэрон отказалась от веры, от прошлого, от того, чем жила раньше. Снаружи это выглядело как компромисс. Внутри же ощущалось словно медленное стирание границ.
Она рано ушла в интернет. Не как в развлечения, а как в пространство свободы. Там она вела бизнес, переписывалась, искала смыслы и со временем новые ощущения.
Сеть давала то, чего не давала реальность: анонимность, отсутствие осуждения и возможность говорить вслух то, что в обычной жизни звучит недопустимо.
Постепенно её письма менялись. Из деловых они становились личными, из личных — тревожными. Шэрон начала искать не любовь и не приключение.
Она искала человека, который согласится сделать с ней то, чего боятся даже произносить. Пытки. Контроль. Смерть — как финал, заранее согласованный и обсуждённый.
Она писала многим. Большинство отказывались. Кто‑то не верил, кто‑то пугался, кто‑то исчезал. Но был один, кто не исчез.
Роберт Фредерик Гласс, компьютерный аналитик из Северной Каролины. Их переписка длилась неделями и превратилась в плотный, пугающе откровенный диалог. Сотни писем, где не оставалось места случайности. Всё было проговорено заранее.
В октябре 1996 года Шэрон сказала мужу, что уезжает к знакомым. Перед отъездом оставила короткую записку — спокойную, почти будничную. В ней не было паники. Только странное прощание. Через несколько дней она оказалась в трейлере Гласса. Несколько дней он делал с ней именно то, о чём они писали. А потом задушил нейлоновым шнурком.
Её тело нашли закопанным во дворе. Расследование началось как обычное дело о пропаже, но очень быстро стало ясно: это не похищение и не случайность.
Впервые полиция подняла переписку, ища доказательства. Электронные письма — сотни страниц согласия, просьб, подтверждений. Мир столкнулся с вопросом, на который до этого не было ответа: можно ли считать убийство убийством, если жертва сама его просила?
Гласс утверждал, что всё вышло случайно. Потом признался. В его компьютере нашли и другое — материалы, от которых дело стало ещё мрачнее. Приговор оказался неожиданно мягким. Он не дожил до конца срока, умер от сердечного приступа в тюрьме.
Шэрон навсегда осталась символом истории, в которой добровольность не спасла никого.
Случай Лопатки не был единичным. Он стал предвестником новых форм преступлений, в которых цифровой контакт превращается в механизм разрушения. И сейчас, спустя почти 30 лет, это осознание пугающе актуально. В 2025 году с почтовыми киберугрозами столкнулись 81% российских компаний. Электронная почта остаётся самой уязвимой точкой из-за человеческого фактора. Фишинг, вредоносные письма, шифровальщики — это новая форма атаки. Но механизм всё тот же: нащупать слабое место. Внутри человека.
По данным экспертов, особенно под ударом — телеком, энергетика, финансы, госструктуры, образование. Преступники нацелены не только на деньги — им важен доступ. Контроль. И как когда-то Шэрон шаг за шагом раскрывала свою боль незнакомцу по ту сторону экрана, так сегодня тысячи людей в офисах и домах открывают письма, за которыми — ловушка.
Но если раньше за этим стоял одиночка с жёстким фетишем, то сегодня это индустрия. Сценарии атак просчитываются до мелочей, фразы в письмах выверены под психологию. И потому сейчас борьба с киберугрозами стала делом государственной важности.
Власти всерьёз усиливают защиту цифрового пространства. Уже в первой сессии 2026 года Госдума планирует принять целый пакет инициатив против интернет-мошенников. В приоритетном порядке будет рассмотрен законопроект об усилении защиты граждан от преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных технологий — заседание Совета Думы назначено на 12 января.
Это шаг к тому, чтобы не просто ловить последствия, а — как в случае с Лопаткой — пытаться действовать до того, как будет отправлено первое письмо.
Всё, что произошло с Шэрон, тоже началось с доверия. С электронного письма. С долгого, добровольного диалога, в котором не было ни обмана, ни давления. Она сама отворила дверь. Медленно. Спокойно. До конца.
История Шэрон Лопатка пугает не жестокостью — к ней, как ни странно, можно привыкнуть. Она пугает тем, что всё происходило без насилия в привычном смысле. Без борьбы. Без бегства. С согласия. С письмами, полными спокойствия и уверенности, что контроль всё ещё у тебя в руках.
Это иллюзия, которая рушится последней. Когда уже слишком поздно.
Читайте также: