500 рублей. Именно столько стоит 18 лет унижений, если пересчитать по справедливости. Галина набрала эту сумму в поле перевода и замерла. Пальцы дрожали — не от страха, от злости. Пять лет она была дойной коровой, пять лет молчала. Но сегодня всё закончилось.
Галина Петровна всегда считала себя женщиной рассудительной и приземлённой. В свои пятьдесят с хвостиком она твёрдо стояла на ногах, работала главным бухгалтером в строительной фирме и знала цену каждой копейке. Но когда её давняя приятельница Люся, с которой они не то чтобы были закадычными подругами, но исправно поздравляли друг друга с праздниками уже лет двадцать, позвонила с новостью о позднем ребёнке, Галя растрогалась.
— Галка, выручай, — щебетала Люся в трубку, и голос её, обычно визгливый, сейчас звучал елейно. — Родила я Ванюшку. Ты же знаешь, без мужика, для себя. А крёстной никого, кроме тебя, не вижу. Ты женщина серьёзная, правильная. Духовная.
Галина тогда даже слезу пустила. Подумала о высоком, о том, что своих внуков пока нет — сын с невесткой карьерой заняты, — а тут живая душа, младенец. Согласилась, конечно.
Крестины назначили на август. Галина подошла к вопросу ответственно. Поехала в церковную лавку, долго выбирала крестик. Хотелось не просто формальность соблюсти, а чтобы вещь была стоящая. Выбрала золотой, увесистый, на хорошей цепочке. Отдала почти двадцать тысяч — по тем временам сумма серьёзная. Продавщица, женщина с добрым лицом, одобрительно кивнула:
— Богатый подарок, сразу видно — любите крестника.
Галя только улыбнулась. Денег было не жалко, событие-то раз в жизни.
После церкви поехали к Люсе отмечать. Квартира у неё была небольшая, но чистая, вся в каких-то рюшечках и статуэтках. Стол уже был накрыт, и Галина, как опытная хозяйка, сразу отметила странности сервировки. В центре стояла огромная миска с оливье, где картошки было явно больше, чем колбасы, а рядом сиротливо жались друг к другу тарелочки с нарезкой. Колбаса была просвечивающая, словно её лазером резали, а сыр по краям уже начал заветриваться и загибаться вверх. Зато алкоголь стоял дорогой — две бутылки коньяка, который Галя видела в магазине по цене крыла от самолёта.
— Проходите, гости дорогие, чем богаты, — Люся суетилась, подтыкая одеяло в коляске с мирно спящим Ваней. — Галчонок, ты садись во главу стола, ты теперь у нас вторая мать!
Гостей было немного: пара Люсиных родственниц, какие-то соседки и сама Галина. Ели быстро, словно боялись, что отберут. Галя положила себе ложку салата, пожевала — майонез был самый дешёвый, кислый.
— А что ж ты, Люся, сама не ешь? — спросила одна из тётушек, налегая на бутерброды со шпротами.
— Ой, мне некогда, я всё о Ванюше думаю, — вздохнула Люся, но глаза её цепко следили за тем, кто сколько положил. — Да и на стол потратилась прилично, коньяк-то видели какой? Элитный!
Когда пришло время дарить подарки, Галина достала бархатную коробочку. Люся схватила её, открыла, и глаза её хищно блеснули.
— Ого! Золото! — она даже на зуб попробовала бы, если бы не люди. — Ну, Галя, уважила. Сразу видно — крёстная не с пустыми руками пришла. А то эти, — она кивнула в сторону тётушек, которые принесли памперсы и погремушки, — только ерунду в дом тащат.
Галину царапнуло это пренебрежение, но она промолчала. Праздник всё-таки.
Первый тревожный звоночек прозвенел в декабре, перед Новым годом. Галина сидела на работе, сводила годовой баланс, когда на телефон пришло сообщение в мессенджере. От Люси.
Галя открыла чат. Там была фотография какого-то навороченного детского шезлонга с музыкой, вибрацией и кучей игрушек. И подпись: «Галюсик, привет! Ванюша так хочет этот стульчик! Он в магазине прям ручки к нему тянул. Мы же знаем, что крёстная у нас волшебница!»
Галина посмотрела на цену в интернете — пятнадцать тысяч. Поперхнулась чаем. Для неё это была не то чтобы неподъёмная сумма, но ощутимая. У самой недавно стиральная машинка потекла, пришлось новую брать, да и зубы лечить начала — каждый визит к стоматологу как удар по кошельку.
Она перезвонила:
— Люся, привет. Слушай, я сообщение получила. Хороший стул, но дороговато сейчас для меня. Может, я ему комбинезон зимний куплю? Видела хороший, финский, по скидке.
В трубке повисла тишина. Тяжёлая такая, осуждающая.
— Галь, ну ты даёшь, — голос Люси стал холодным, как январский ветер. — Какой комбинезон? У нас есть комбинезон, нам тётя Света отдала от внука. А стульчик ребёнку нужен для развития! Ты же крёстная, ты должна баловать. Духовное воспитание — это, конечно, хорошо, но ребёнку комфорт нужен.
Галина тогда смалодушничала. Не захотела портить отношения, да и перед людьми неудобно было. Купила она этот шезлонг. Привезла тридцать первого числа. Люся встретила её в дверях, подарок выхватила, даже «спасибо» толком не сказала, сразу начала распаковывать.
— Ну вот, другое дело! — сказала она, усаживая ничего не понимающего Ваню в новое кресло. — Смотри, сынок, тётя Галя расщедрилась наконец-то.
За стол в тот раз Галина не села, сослалась на дела. Но заметила, что на кухне у Люси стояли пакеты из дорогого супермаркета — икра, форель, оливки в стеклянных банках. «На себя деньги есть, а стульчик с крёстной трясти надо», — подумала Галя, спускаясь в лифте. Осадок остался неприятный, словно она не подарок сделала, а откуп заплатила.
Время шло, Ваня рос. А вместе с ним росли и запросы. К каждому празднику — будь то День защиты детей, двадцать третье февраля или церковный календарь — Галина получала «письма счастья». Ссылки на брендовые кроссовки, на электромобили, на интерактивные глобусы.
«Ты же понимаешь, — писала Люся, — я одна тяну, мне тяжело. А у тебя зарплата хорошая, дети выросли, куда тебе тратить? А тут крестник, родная кровь практически».
Галина пыталась сопротивляться.
— Люся, ну зачем ему кроссовки «Найк» в два года? Он же из них вырастет через месяц! — увещевала она подругу, глядя на ценник в восемь тысяч.
— Зато ножка правильно формироваться будет! — парировала Люся. — Ты что, на здоровье ребёнка экономить вздумала?
И Галя снова сдавалась. Покупала, везла, слушала дежурные благодарности и смотрела, как Люся выставляет фотографии подарков в социальных сетях с подписью: «Мой сыночек достоин лучшего!». Про крёстную там, кстати, ни слова обычно не было.
Особенно показательным был третий день рождения Вани. Люся решила закатить пир на весь мир. Сняла игровую комнату, заказала аниматоров. Галина пришла с огромным конструктором «Лего», который стоил как крыло от того же самолёта, но был в списке «желаемого» где-то на пятом месте. Первым шёл планшет.
Люся встретила её с кислой миной.
— А, конструктор... — протянула она, вертя коробку. — Ну ладно, сойдёт. Хотя я думала, ты планшет привезёшь, он так мультики любит смотреть.
— Рано ему ещё планшет, глаза портить, — буркнула Галина, проходя в зал.
Стол для взрослых был накрыт в углу. Пластиковые тарелки, пицца из доставки, уже остывшая, и дешёвый сок. Зато торт для именинника был трёхъярусный, с мастичными фигурками, явно заказной и дорогущий.
— Угощайтесь, девочки, пицца с ветчиной! — командовала Люся.
Галина взяла кусочек. Тесто было резиновое, ветчина — одно название. Рядом сидела коллега Люси, женщина в очках, и грустно жевала корку.
— Представляешь, — шепнула она Галине, — я ей пять тысяч в конверте подарила, а она скривилась. Говорит, мало, сейчас даже в магазин не сходить с такими деньгами.
Галина только вздохнула. Она чувствовала себя дойной коровой, которую пускают в хлев только на время дойки.
Гром грянул, когда Ване должно было исполниться пять лет. За месяц до события Люся прислала голосовое сообщение. Тон был безапелляционный, как у налогового инспектора.
— Галюсь, привет! Тут такое дело. Ванька мой загорелся велосипедом. Хорошим, взрослым почти, на вырост! Я ссылку кину. Там скидка сейчас, всего тридцать тысяч. Ты же крёстная, круглая дата, первый юбилей! С тебя велик, с остальных по мелочи соберём.
Галина открыла ссылку. Велосипед был шикарный, спору нет. Но тридцать тысяч... У Галины месяц выдался тяжёлый. На работе лишили премии из-за кризиса в отрасли, да ещё и машину пришлось ремонтировать — коробка передач полетела, ремонт встал в семьдесят тысяч. В кошельке было пусто, до зарплаты две недели, а на карте — неприкосновенный запас на чёрный день, который она поклялась не трогать.
Она набрала Люсю.
— Люся, послушай. Я не могу сейчас купить такой велосипед. У меня проблемы с машиной, денег в обрез. Я куплю ему хороший самокат или просто деньгами дам сколько смогу, тысяч пять.
В трубке повисла та самая, уже знакомая, ледяная тишина. Потом Люся набрала воздуха:
— В смысле «не могу»? Галь, ты смеёшься? Ребёнок ждёт! Я ему уже пообещала, что крёстная подарит велик! Как я ему в глаза смотреть буду?
— Зачем ты обещала, не спросив меня? — Галина почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Да потому что я на тебя рассчитывала! — взвизгнула Люся. — Ты же работаешь начальником, у тебя деньги куры не клюют! Подумаешь, машина сломалась. Могла бы и кредиткой расплатиться, для крестника-то! Пять тысяч... Ты бы ещё шоколадку принесла! Позорище!
Галина молча нажала «отбой». Руки тряслись. Не от страха, от обиды. Она вспомнила все эти годы. Вспомнила кислые мины Люси, когда подарки были «не по списку». Вспомнила пустые столы с дешёвой колбасой при дорогих запросах. Вспомнила, что Люся ни разу, ни разу за эти пять лет не спросила, как у самой Гали дела, не болит ли чего, не нужна ли помощь. Только «дай», «купи», «принеси».
На следующий день она пошла в детский магазин. Долго ходила между рядами. Велосипеды стояли красивые, блестящие. Но она прошла мимо. Остановилась у полки с книгами и развивающими играми. Выбрала большую, красочную энциклопедию о животных и хороший, добротный набор для рисования — краски, мольберт, альбомы. Подумала и добавила к этому качественный футбольный мяч. Всё вместе вышло тысяч на семь. Деньги последние, но совесть была чиста.
В день рождения она приехала к Люсе одной из первых. Дверь открыла хозяйка, наряженная в новое платье, с причёской. Увидев пакеты в руках Галины, она расплылась в улыбке, явно ожидая увидеть там документы на велосипед или хотя бы деньги на него.
— Проходи, проходи! — защебетала она. — Ванька в комнате, ждёт!
Галина прошла в комнату. Пятилетний Ваня, упитанный мальчик в фирменных джинсах — явно из списка подарков какой-то другой жертвы, — сидел на полу и терзал планшет.
— Ванечка, смотри, кто пришёл! Крёстная! — пропела Люся.
Мальчик поднял голову, посмотрел на пакеты без особого интереса.
— А где велик? — спросил он деловито, даже не поздоровавшись.
Галина присела на корточки.
— Привет, именинник. Велосипеда нет, зато смотри, какая книга! И мяч настоящий, кожаный! Будешь во дворе гонять.
Она начала доставать подарки. Ваня скривил губы, потом повернулся к матери:
— Мам! Ты же говорила велик будет! Я не хочу книжку!
И швырнул энциклопедию на пол. Корешок хрустнул. Галина смотрела на распластанную книгу и чувствовала, как что-то внутри неё надламывается.
Люся стояла красная, как помидор.
— Галина! — голос её дрожал от ярости. — Ты что, издеваешься? Я же тебе русским языком сказала! Ребёнок ждал! У него травма теперь будет!
— Люся, успокойся, — Галина выпрямилась. Голос её звучал непривычно ровно. — Я принесла хорошие подарки. Велосипед мне сейчас не по карману. И вообще, пятилетнему ребёнку полезнее мяч гонять и читать, чем требовать дорогие игрушки.
— Да пошла ты со своим мячом! — заорала Люся, забыв про елейный тон. — Жадина! Строишь из себя святошу, а сама на ребёнке экономишь! Зачем ты вообще согласилась быть крёстной, если денег нет? Убирайся отсюда со своими книжками!
В комнате повисла тишина. Гости, которые уже начали собираться в коридоре, замерли. Галина посмотрела на Люсю, на надутого Ваню, на разбросанные подарки. И вдруг почувствовала невероятное облегчение. Словно тяжёлый мешок с плеч свалился.
— Знаешь что, Люся, — сказала она спокойно, даже тихо. — Ты права. Крёстная из меня, видимо, плохая. Потому что крёстная — это про душу, а не про кошелёк. А у вас тут магазин, а не семья.
Она развернулась и пошла к выходу. Ноги несли сами, твёрдо, уверенно — так она не ходила уже давно.
— И не приходи больше! — визжала вслед Люся. — И чтобы ноги твоей тут не было! Всё, ты нам больше не крёстная!
Галина не обернулась.
Дома она налила себе чаю. Руки уже не тряслись. Села за компьютер, зашла в онлайн-банк. Нашла в шаблонах номер карты Люси, на которую обычно переводила деньги «на подарок».
Ввела сумму: 500 рублей.
В поле «Сообщение получателю» написала: «Алименты на крестника за 18 лет вперёд. Больше не беспокоить».
Нажала «Отправить».
Потом взяла телефон. Зашла в контакты, нашла «Люся» и нажала «Заблокировать». То же самое сделала во всех мессенджерах.
Телефон звякнул уведомлением о списании средств. Галина улыбнулась, откусила кусок бутерброда с сыром — обычным, «Российским», но таким вкусным.
В холодильнике было почти пусто, но на душе было так легко и спокойно, как не было уже очень давно. Она подумала, что на следующие выходные надо бы съездить в тот храм, где крестили Ваню. Поставить свечку. За здравие. И за вразумление.
Телефон молчал. И это молчание было лучшей музыкой, которую Галина слышала за последние пять лет.