— Пап, а почему бабушке шубу, а мне куртку с дыркой?
Этот вопрос девятилетнего Кирилла разрезал новогоднее застолье пополам. Свекровь замерла с вилкой у рта. Денис побледнел. А Лена почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз.
Но до этого момента оставалось ещё две недели.
Лена давно перестала считать деньги в семейном бюджете. Не потому что их было много — потому что толку от этого подсчёта не было никакого. Денис зарабатывал девяносто пять тысяч, и по меркам их небольшого города это считалось очень даже неплохо. Только вот куда эти деньги девались каждый месяц, Лена понять не могла при всём желании.
— Мам, а мы в этом году ёлку будем ставить? — спросил Кирилл, вернувшись из школы.
— Конечно, будем, — ответила Лена, хотя про ёлку она совсем забыла.
— А Димке родители уже купили, живую. Пахнет на весь подъезд! Я специально понюхал, когда они её заносили.
Лена кивнула и подумала, что искусственную ёлку они достанут с антресолей, как и каждый год. Живую не покупали уже лет пять — с тех пор как Денис решил, что это лишняя трата.
Свекровь позвонила вечером, когда Денис только вернулся с работы.
— Денис, это мама, — услышала Лена из коридора. — Да, мам. Да. Конечно, приедем. А что? Нет, я помню. Да, мам, я всё помню.
Разговор длился минут двадцать. Лена успела разогреть ужин, накрыть на стол и даже начать кормить Кирилла, пока Денис стоял в коридоре с телефоном у уха.
— Что хотела? — спросила она, когда муж наконец сел за стол.
— Да так, ничего особенного, — ответил он, не поднимая глаз. — На Новый год приглашает. Говорит, давно не виделись.
— Мы у неё две недели назад были.
— Ну, для мамы это давно.
Кирилл быстро доел и убежал в комнату, а Лена продолжала сидеть за столом, ковыряя вилкой остывшую котлету. Она знала, что свекровь просто так не звонит. Если Галина Петровна берёт трубку, значит, ей что-то нужно. И это «что-то» всегда стоило денег.
На следующий день Денис вернулся домой раньше обычного. С порога было видно — разговор будет непростой.
— Лен, мне надо с тобой поговорить.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Просто мама попросила помочь с одной покупкой.
Лена отложила телефон.
— Понимаешь, она давно мечтала о нормальной зимней вещи. Тёплой. Качественной.
— Денис, говори прямо.
— Шуба, — выдохнул он. — Мутоновая. В магазине на Ленина видела, очень ей понравилась.
— И сколько?
— Сто двадцать.
Лена несколько секунд молчала.
— Сто двадцать тысяч? Рублей?
— Ну да. Но там можно в рассрочку взять, на год. Получается по десять тысяч в месяц — это не так много.
— Денис, у нас нет ста двадцати тысяч.
— Я же говорю — в рассрочку.
— У нас и десяти лишних в месяц нет.
Денис посмотрел на неё так, будто она сказала что-то совершенно несправедливое.
— Лен, это же мама. Она всю жизнь на себе меня тянула, одна поднимала. Ты же знаешь, как нам тяжело было.
— Знаю. Ты рассказывал. Много раз.
— Ну вот. Она заслужила.
Историю про тяжёлое детство Лена слышала столько раз, что могла бы пересказать её наизусть. Галина Петровна родила Дениса в двадцать три года, отец ушёл, когда мальчику было четыре. Дальше были годы борьбы, экономии, ночных смен на заводе и вечных упрёков.
— Я ради тебя молодость свою похоронила, — говорила свекровь при каждом удобном случае. — Другие женщины в моём возрасте на курорты ездили, а я на трёх работах вкалывала, чтобы тебя одеть и накормить.
Денис вырос с железным убеждением, что он должен. Должен матери за каждый кусок хлеба, за каждую пару ботинок, за каждый год её «загубленной молодости». И это чувство долга никуда не делось, когда он женился и завёл собственного ребёнка.
Лена поначалу не придавала этому значения. Ну помогает человек матери, что такого? Нормальный сын, заботливый. Но со временем помощь превратилась в дань, которую Денис платил ежемесячно — независимо от того, нужны эти деньги их семье или нет.
— Мама просила на лекарства, — говорил он, отдавая пять тысяч.
— Мама хотела новый телевизор, старый совсем плохой, — объяснял, когда с карты списалось тридцать.
— Мама говорит, ей холодно, надо обогреватель купить, — оправдывался после очередной покупки.
А Галина Петровна, к слову, получала неплохую пенсию, жила одна в двухкомнатной квартире и ни в чём особенно не нуждалась. Просто привыкла, что сын обеспечивает.
— Кирилл, иди сюда, — позвала Лена сына через пару дней после разговора о шубе.
Мальчик вышел из комнаты.
— Померяй куртку свою зимнюю.
Кирилл послушно надел куртку, и Лена увидела то, что подозревала: рукава заканчивались где-то посередине между запястьем и локтем, молния застёгивалась с трудом, а в области живота ткань натягивалась так, что того и гляди лопнет.
— Мам, она мне маленькая, — сказал Кирилл очевидное.
— Вижу. Снимай.
Лена села за компьютер и открыла Авито. Новую куртку они позволить себе не могли — это она знала точно. Особенно теперь, когда Денис собирался влезть в рассрочку ради материнской шубы.
Через час она нашла подходящий вариант: куртка на мальчика, состояние хорошее, полторы тысячи. На фотографии вещь выглядела вполне прилично, хотя и было видно, что носили её не один сезон.
— Денис, нужно Кириллу куртку купить. Нашла на Авито за полторы тысячи.
— Нормально, — кивнул он, даже не спросив, почему нельзя купить новую.
Куртку привезли через три дня. Лена осмотрела её со всех сторон: молния работала, подкладка целая. Только на левом рукаве, ближе к локтю, была небольшая заштопанная дырка. Продавщица об этом не предупредила.
— Кирюш, померяй.
Сын надел куртку и покрутился перед зеркалом.
— Мам, тут дырка, — сразу заметил он.
— Зашитая. Почти не видно.
— Видно.
— Кирилл, куртка хорошая, тёплая. Не капризничай.
Мальчик молча снял куртку и ушёл в комнату.
Лена осталась стоять в коридоре с этой чужой вещью в руках. Её девятилетний сын будет ходить всю зиму в обноске с дыркой. А его бабушка — щеголять в новой шубе за сто двадцать тысяч.
Шубу Денис купил за неделю до Нового года. Вернулся домой довольный, показал Лене фотографию на телефоне.
— Смотри, красивая какая. Мама прямо светилась вся, когда примеряла.
Лена посмотрела на экран. Свекровь на фото действительно сияла, кутаясь в тёмно-коричневый мех.
— Здорово, — сказала Лена, потому что надо было что-то сказать.
— Представляешь, продавщица сказала, что эта шуба лет десять прослужит. Качество отличное.
— Угу.
— Лен, ну чего ты? Мама правда рада. Ты бы видела её глаза.
— Я рада за маму.
Денис посмотрел на жену внимательно, но ничего не сказал. Он вообще предпочитал не замечать то, что ему было неудобно замечать.
Тридцать первого декабря они поехали к свекрови. Это тоже было традицией — встречать Новый год у Галины Петровны. Лена когда-то пыталась предложить альтернативу: остаться дома или пригласить маму к ним. Но Денис каждый раз находил отговорки.
— Маме тяжело ездить.
— Маме привычнее у себя.
— Мама обидится.
Кирилл в машине сидел молча, разглядывая заштопанный рукав своей куртки. Лена видела это в зеркало заднего вида и старалась не думать о том, что будет, когда свекровь начнёт хвастаться подарком.
Галина Петровна встретила их на пороге в своей обновке. Шуба действительно была красивая — с высоким воротником и широкими рукавами.
— Заходите, заходите! Денис, помоги бабушке тапочки достать. Леночка, ты похудела или мне кажется? Надо больше кушать. Кирюша, какой большой стал — скоро маму перерастёшь!
Они прошли в комнату, где стол был уже накрыт. Лена отметила, что большую часть закусок она сама привезла вчера по просьбе свекрови: «Денис, скажи Лене, пусть захватит чего-нибудь, мне тяжело готовить».
— Ну, как вам моя обновка? — спросила Галина Петровна, делая оборот вокруг своей оси. — Правда красота?
— Очень красивая, мама, — отозвался Денис.
— Денис, ты себе представить не можешь, как я счастлива! Всю жизнь мечтала о такой шубе. Помнишь, я тебе рассказывала, как в молодости у подруги была похожая, а я всё завидовала? И вот теперь у меня своя есть.
Она продолжала говорить о шубе ещё минут десять: какой мех мягкий, как тепло, как продавщица комплименты делала. Лена слушала вполуха, помогая накрывать на стол.
Сели за стол около десяти. Галина Петровна произнесла тост за семью, за здоровье, за то, чтобы всё было хорошо. Денис добавил что-то про маму — про то, как она его воспитала и как он ей благодарен. Лена молчала.
Кирилл ел мало, больше возил вилкой по тарелке. Лена заметила, что он всё время косится на бабушкину шубу, которая висела на видном месте в коридоре.
После одиннадцати Галина Петровна снова заговорила о своём подарке.
— А вы знаете, соседка Зинаида так позавидовала! Говорит, у её сына на такое денег нет. А я говорю: мой Денис знает, как маму уважить. Вот что значит правильное воспитание.
— Мам, ну хватит уже про шубу, — слегка смутился Денис.
— А что такого? Я горжусь тобой, сынок. Не каждый сын так о матери заботится.
И тут Кирилл, который весь вечер молчал, вдруг поднял голову.
— Пап, а почему бабушке шубу, а мне куртку с дыркой?
В комнате стало очень тихо.
Денис замер с вилкой в руке. Галина Петровна перестала жевать. Лена почувствовала, как сердце застучало где-то в горле.
— Что? — переспросил Денис.
— Моя куртка с Авито. С дыркой. А бабушкина шуба новая и дорогая. Почему так?
Лицо Дениса медленно краснело — начиная с шеи и поднимаясь к щекам.
— Кирилл, это неприлично, — первой нашлась Галина Петровна. — Нельзя так с бабушкой разговаривать.
— Я просто спросил.
— Лена, это ты его научила? — повернулась свекровь к невестке. — Ребёнка против родной бабушки настраиваешь?
Лена открыла рот, чтобы ответить, но Денис её опередил.
— Мам, помолчи. Пожалуйста.
Галина Петровна осеклась. За все годы, что Лена знала мужа, он ни разу не говорил матери «помолчи».
— Денис, ты как со мной разговариваешь?
— Нормально разговариваю, мам. Просто помолчи.
Повисла пауза. Кирилл смотрел то на отца, то на бабушку, явно не понимая, что происходит. Лена сидела неподвижно, боясь спугнуть этот момент.
— Ну знаете! — Галина Петровна встала из-за стола. — Я таким тоном с собой разговаривать не позволю. В моём доме!
Она вышла на кухню, громко хлопнув дверью.
Домой ехали в молчании. Кирилл заснул на заднем сиденье, не дождавшись ни курантов, ни поздравления президента. Лена смотрела на дорогу и не знала, что сказать.
Денис заговорил первым, когда они уже подъезжали к дому.
— Лен, я, наверное, должен извиниться.
— Передо мной или перед Кириллом?
— Перед обоими.
Он припарковал машину, но выходить не торопился.
— Я сам не знаю, как так получилось. Мама всю жизнь говорила, что я ей должен. За всё. За то, что она меня родила, вырастила, не сдала в детдом. Я привык. Мне казалось, что это нормально.
— Это не нормально, Денис.
— Теперь понимаю. Когда Кирилл спросил про куртку... я как будто со стороны на себя посмотрел. И мне стало стыдно.
Лена молчала.
— Лен, я не жадный. Честное слово. Просто всё время думал, что сначала надо маме помочь, а нам как-нибудь потом. Что мы молодые, успеем ещё.
— Нашему сыну девять лет. Он ходит в куртке с чужого плеча. С дыркой.
— Знаю.
— А твоя мама в шубе за сто двадцать тысяч.
— Знаю, Лен. Знаю.
Утром первого января Денис позвонил матери. Лена слышала разговор — муж говорил громче обычного.
— Мам, я хочу тебе кое-что сказать. Нет, слушай. Я больше не буду брать кредиты на подарки. Буду дарить то, что могу себе позволить.
Пауза.
— Нет, это не Лена меня надоумила. Это я сам решил.
Ещё пауза.
— Мам, мой сын ходит в обносках. Понимаешь? Мой сын. Твой внук.
Галина Петровна что-то говорила в ответ, но Лена не разбирала слов.
— Мам, я тебя люблю. Но у меня своя семья. И я должен о ней заботиться. Это не значит, что я о тебе забуду. Просто теперь будет по-другому.
Он положил трубку и посмотрел на Лену.
— Она сказала, что я её предал. Что все дети неблагодарные. Что она на меня всю жизнь положила, а я вот так.
— И что ты ей ответил?
— Что позвоню через неделю.
Шубу, конечно, никто не вернул. Да и как бы это выглядело? Прийти в магазин и сказать: «Заберите обратно, мы тут внезапно семью вспомнили»? Рассрочку надо было выплачивать ещё год.
— Лен, я посмотрел, сколько у нас уходит в месяц. Если убрать постоянные траты на маму, мы вполне нормально можем жить. И даже откладывать немного.
— Открытие века, — не удержалась Лена.
— Я серьёзно. Сегодня куплю Кириллу куртку. Нормальную. Новую.
Лена посмотрела на мужа. Хотела сказать что-нибудь язвительное, но передумала.
— В «Детском мире» хорошие, я видела. Есть за четыре с половиной, тёплая, на вырост.
— Поедем вместе?
— Поедем.
Галина Петровна не звонила весь январь. Денис пару раз порывался набрать её номер, но каждый раз откладывал телефон.
— Пусть подумает. Может, хоть немного поймёт.
Лена не была уверена, что свекровь способна что-то понять. За шестьдесят с лишним лет жизни Галина Петровна привыкла считать себя правой во всём, и вряд ли один разговор мог это изменить.
Но это была уже не её проблема.
Кирилл носил новую куртку с гордостью. Синяя, с капюшоном, с нормальными рукавами и без единой дырки.
— Пап, спасибо, — сказал он, когда они вышли из магазина.
— Не за что, сын. Извини, что раньше так получилось.
— Ничего. Зато теперь нормальная.
Денис потрепал его по голове и посмотрел на Лену. Она не улыбнулась, но и не отвела взгляд.
Они шли к машине втроём, и Лена думала о том, что ничего ещё не кончилось. Рассрочку за шубу будут выплачивать год. Галина Петровна рано или поздно позвонит и начнёт снова: «Ты мне должен, я тебя вырастила, без меня бы ты никем не стал». И неизвестно, хватит ли у Дениса сил устоять.
Но сейчас, в этот конкретный момент, что-то изменилось. Муж впервые за все годы их брака выбрал семью. Не мать, не её бесконечные просьбы и попрёки — а их с Кириллом.
Простила ли она его?
Лена не знала. Наверное, ещё нет. Слишком много было этих лет молчания, когда она смотрела, как деньги утекают к свекрови, а их сын донашивает чужие вещи.
Но злости больше не было. Была усталость и что-то похожее на надежду.
— Лен, давай домой заедем, а потом в кафе сходим? Отметим, так сказать, — предложил Денис.
— Что отметить?
— Ну... куртку новую. Новый год. Не знаю. Просто хочется.
Кирилл тут же оживился:
— С мороженым?
— С мороженым.
Лена кивнула.
Это было не прощение. Это было начало чего-то другого.
И пока этого было достаточно.
Свекровь позвонила в начале февраля. Денис как раз был дома, ужинал.
— Да, мам. Нормально. Да, Лена тоже. И Кирилл. Учится. В третьей четверти.
Лена не прислушивалась специально, но голос Галины Петровны в трубке всё равно был слышен — не слова, только интонация. Обиженная, с подвыванием.
— Мам, я всё сказал. Позвоню на выходных.
Он положил трубку и продолжил есть.
— Чего хотела?
— Напомнила, что у неё холодильник барахлит. И швейная машинка сломалась.
— И?
— И ничего. Пусть мастера вызовет. Или я на выходных приеду, посмотрю. Но покупать новый холодильник мы сейчас точно не будем.
Лена ничего не сказала. Просто налила себе чаю и села напротив мужа.
Денис смотрел на неё исподлобья, будто ждал одобрения. Или хотя бы кивка.
Она не кивнула. Но и не отвернулась.
Это тоже было чем-то новым.