Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Федор, меж тем, решил отсидеться в своем тайном и надежном укрытии, которое находилось от Петербурга на столь почтительном удалении, что никому и никогда не пришло бы в голову его там искать. Даже, если бы они знали о его существовании. О существовании Федора, конечно. Об укрытии, как уж было сказано, никто не знал. Ну, и мы умолчим.
Спешно покинуть столицу Федор решил еще до того, как услышал разговор родственника с неизвестной свидетельницей его суетливой и непродуманной расправы над Полиной Милосердовой. Очередная неудача, особенная досадная на фоне того, как в остальном благополучно складывались его дела.
И надо же было Николаеву устроить этот званный ужин. И там она… Рок, фатум, не иначе.
Чертыхнувшись, Федор потуже завязал пояс своего широкого, размера на два превышающего потребности его подтянутых и худосочных телес халата и зажёг ещё одну свечу.
В библиотеке, где он предпочитал проводить время, когда обстоятельства вынуждали его незапланированно исчезать на неопределенное время из мира, никогда при хозяине не открывались тяжёлые темные, как каменная стена отделяющие Федора от внешнего мира, портьеры.
Особняк окружал дивный сад со всеми растущими в этой полосе растениями и цветами. В глубине сада много лет назад был выкопан неглубокий пруд, где жило уже не одно поколение лебедей. Но Федор запрещал себе наслаждаться очарованием природы, сознательно избегая магии местных закатов, ни общался ни с кем из немногочисленных соседей и служил в местном обществе предметом сплетен, которые передавали из уст в уста полушёпотом в надежде, что ни одно слово не дойдёт до странного владельца дома на краю обрыва.
По сути, его никто никогда не видел. Даже слуги. Если ему что-то требовалось, Федор звонил в колокольчик, давал из-за двери распоряжения и сразу же удалялся, чтобы даже случайно не пересечься ни с кем из челяди.
За свои чудачества и прихоти Федор щедро платил. Что-что, а деньги не были проблемой. В его доме служили только свободные люди, которым надо платить. Много лет назад Федор освободил всех своих крепостных, но лишь единицы покинули насиженное место, продолжая в душе считать себя собственностью Николаева. Ну да Бог с ними.
Огонь свежей свечи лишь немного сделал более светлой самую темную комнату дома, отведённую под склеп давно прочитанных и погибших для мира книг.
И все же Федор устроился в глубоком, не по моде того времени удобном кресле, сделал глоток крепкого янтарного тягучего напитка, который всегда появлялся на журнальном столике библиотеки, в какое бы время хозяин не соизволил вернуться домой, и тщательно, с привычкой человека, держащего свои дела в идеальном порядке, разгладил листок, добытый им в комнате этой прелюбопытной особы — госпожи Глинской.
Федор старательно искал подтверждения своей правоты. Начало всему было положено сейчас — в октябре (возможно, ноябре) 1820 года. Ему надо лишь найти ту самую, правильную невесту. Все очень просто. Возможна ли ошибка?
Все же верно — Полина Милосердова должна была в ближайшем будущем выйти замуж за слащавого красавчика, отловленного ею в Твери. Федор вмешался и грубо, наспех перекроил судьбу, но… Но ничего не изменилось. Он сжал кулак, до боли впившись короткими ногтями кладонь, и махнул им в воздухе, точно ударил по несуществующему столу.
Беда в том, что Федор и сам толком не знал, какие должны были случиться перемены с ним, или окружающим миром. Или они вообще станут заметны только в будущем, о чем он узнает, лишь телепортировавшись туда.
Но сейчас нет сил. Убийство всегда отнимает много энергии, а тут ещё пришлось срочно бежать в убежище. При этом на весьма приличное расстояние. Нет, сейчас он тур в будущее не осилит. Застрянет где-нибудь в чистилище, и будет как в прошлый раз унизительно телепатировать отцу.
Неужели он все-таки ошибся? Конечно, изначально предполагалось, что в запасе уйма времени — целая неделя, чтобы убедиться, проверить и убить нужную женщину. Но в итоге он повел себя как мальчишка. Спонтанные удар, и невиновная пока ни в чем Поленька мертва. А ведь красивая была. Ей еще жить да жить. Детей рожать…
Тут лицо Федора сделалось каменным. Вот как раз поэтому ему и пришлось так жестоко с человеческой, обыденной, то есть, точки зрения поступить с девушкой. Никаких детей.
Жалеет ли он о содеянном? Возможно… отчасти. Зато он навсегда исключил наиболее подходящего на роль матери «отродья» кандидата. О, да. Его большая цель оправдывает все.
Так ли? Не так ли? Если бы Федор мог посмотреть на себя со стороны, то увидел бы старое, искорёженное заботами и мыслями лицо, на котором плясали лучики догорающей свечи. Или показалось? И в кресле, глядя задумчиво на полку с французскими энциклопедистами, сидит статный красавец, невероятно похожий на своего потомка Андрея Николаева.
В дверь раздался робкий стук.
— Барин, — позвали снаружи. — Барин вам ужин подавать? Ведь не емши с дороги.
— Отвали, Егор, — сорвал на слуге злость от несвойственной ему неуверенности Федор. — Сколько раз просил меня по имени и отчеству называть.
«Ох, ох, ох… опять барин не в духе», — едва шевелятся губами, запричитал старый слуга за дверью.
— Я все слышу! — рыкнул Федор. — Пошел вон!
— А как же кушать? — беззлобно проигнорировав хозяйскую вспышку ярости, упрямо повторил заботливый Егор.
— В-о-о-о-н, — взвыл Федор.
За дверью пошаркало и стихло. Федор залпом осушил стакан, резко встал, пошатнулся — в глазах на секунду потемнело. В его возрасте надо быть осмотрительнее. Ох, матушка не к добру вспомнилась. Видать, поминает сына беспутного недобрым словом. А как же! Такую простую задачу перед ним поставили, понадеялись. И зря.
Сплоховал Федор. Причем не один, а целых два раза. И все из-за нее. Ух, ведьма. Ведьма!
При воспоминании о той женщине рука Федора вновь потянулась в бутылке с живительным бальзамом, но он вовремя себя отдернул. Что толку? Ну проваляется без памяти до завтрашнего полудня, встанет с головной болью, от которой так и не смогли избавить его лучшие лекари Европы и России, наорет на Егора. А потом? А потом ему вновь предстоит думать, думать и думать. Ту ли невесту он уничтожил, поспешив, запаниковав, когда неожиданно увидел у Николаевых на приеме Елену Дмитриевну. Лену… его Лену.
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"