Воздух здесь всегда был тяжёлым, плотным, с металлическим привкусом. Мелкая взвесь гранитной крошки оседала на ресницах, скрипела на зубах, забивалась в поры. Зоя обычно избегала появляться у Степана на работе, предпочитая стерильную прохладу своего офиса, где вершились судьбы топ-менеджеров и редких специалистов. Но сегодня ей нужен был ключ от гаража, который муж, по своей вечной рассеянности, увёз с собой.
Степан был резчиком. Не просто рабочим, а художником по камню. Он ваял сложные памятники, барельефы для богатых особняков, каминные порталы. Работа редкая, пыльная, но, как утверждал Степан последние три года, «рынок просел». Денег в дом он приносил ровно столько, чтобы хватало на еду и скромную одежду. Зоя тянула ипотеку, оплачивала отпуск, кружки для несуществующих пока детей и ремонт. Она привыкла быть локомотивом, думая, что у мужа временный творческий и финансовый кризис.
Она вошла в цех бесшумно. Грохот пневматического инструмента заглушал всё: и шаги, и скрип тяжёлой двери. Степан стоял спиной, склонившись над огромной плитой чёрного габбро. Он был в наушниках и респираторе. Зоя хотела коснуться его плеча, но взгляд зацепился за экран планшета, лежащего на верстаке, присыпанного серой пудрой.
Экран жил своей жизнью. Пришло уведомление из банка. Не из того, карту которого Степан отдавал Зое «на хозяйство». Это был премиальный банк, услуги которого стоили недёшево.
Сообщение всплыло поверх чертежа: «Перевод 150 000 руб. выполнен. Получатель: Алиса В. Сообщение: На брекеты мелкому и тебе на платье».
Зоя замерла. Внутри что-то щёлкнуло, будто перегорел предохранитель, отвечающий за сочувствие и доверие. Сто пятьдесят тысяч. За один раз. Это было больше, чем Степан официально приносил в семью за два месяца.
Она осторожно, кончиками пальцев, коснулась экрана, чтобы он не погас. Открыла историю операций.
«Аренда квартиры — 45 000». «Школа английского — 12 000». «Подарок брату — 30 000».
Список тянулся бесконечной лентой транжирства. Даты совпадали с днями, когда Степан приходил домой мрачнее тучи и говорил: «Заказчик кинул, заплатил копейки» или «Камень треснул, пришлось покупать новый за свой счёт».
Зоя не стала устраивать сцену. Она не стала кричать, перекрикивая визг пилы. Она медленно убрала руку. В её груди вместо сердца начал наливаться свинцом холодный, тяжёлый шар. Это была не обида. Это была злость. Чистая, концентрированная, как медицинский спирт.
Степан выключил инструмент, снял наушники и обернулся.
— О, Зойка! Ты чего тут? Напугала.
Он улыбался той самой улыбкой усталого трудяги, которую она так жалела.
— Ключи, Стёп. От гаража.
— А, да, сейчас… — он вытер руки ветошью, схватил планшет и небрежно бросил его в рюкзак. — Слушай, я сегодня задержусь. Срочный заказ, гроши, конечно, но хоть что-то.
— Конечно, милый. Я понимаю. Работай.
Она взяла ключи. Её лицо было спокойным, как маска японского театра. Идеально ровный тон, ни один мускул не дрогнул. Но в голове уже щёлкал калькулятор, подсчитывая убытки не за месяц, а за годы. И этот счёт она собиралась предъявить с процентами.
***
Алиса, жена брата Степана, всегда вызывала у Зои смешанное чувство брезгливости и недоумения. Жена Дмитрия вечно жаловалась на бедность, на то, что Димка — простой водитель, что денег вечно нет, но при этом одевалась в бренды, пусть и прошлых коллекций, и всегда выглядела ухоженно.
Зоя пригласила её на кофе под предлогом «передать вещи». У Зоиной подруги закрывался бутик, и остатки распродавали — отличная легенда.
— Ой, Зоя, ты такая деловая всегда, — щебетала Алиса, помешивая латте. — Прямо завидую. У меня с этим Никиткой ни минуты покоя. То одно, то другое. Вот сейчас врачи, аллергия эта дурацкая…
— Аллергия? — Зоя цепко ухватилась за слово. — На что?
— Да на цитрусовые, представляешь? И на цветение берёзы. Прямо задыхается ребёнок. Врачи говорят, наследственное.
Зоя медленно отпила чёрный кофе без сахара. В семье Дмитрия, брата Степана, аллергиков не было отродясь. У них была «лошадиная» порода — здоровые, крепкие мужики. А вот Степан… Степан каждую весну ходил с красными глазами и чихал от любой пыльцы. И мандарины он не ел — отекал.
— Бедный малыш, — посочувствовала Зоя, внимательно глядя на наманикюренные пальцы Алисы. На безымянном пальце сверкало кольцо. Не бижутерия. Белое золото, топаз. Точно такое же кольцо Зоя видела в каталоге ювелирного, страницу которого Степан «случайно» оставил открытой на домашнем ноутбуке полгода назад. Тогда она подумала, что это сюрприз для неё. Сюрприза не случилось. Теперь она видела его на пальце невестки.
— Красивое кольцо, — заметила Зоя.
— А? Это? — Алиса смутилась, спрятала руку под стол. — Да это так, Димка подарил на годовщину. Копил полгода, дурачок.
«Лжешь», — подумала Зоя. Дмитрий полгода назад занимал у них пять тысяч «до получки» на ремонт карбюратора.
— Кстати, Стёпа говорил, что вы ремонт планируете? — Зоя сменила тему, нанося удар с другой стороны.
— Ой, да какой ремонт! — махнула рукой Алиса, теряя бдительность. — У Димы зарплата — курам на смех. Хорошо хоть Стёпушка помогает иногда, продуктами там, или с машиной. Он у тебя золотой мужик, Зоя. Тебе так повезло.
— Да, золотой, — эхом отозвалась Зоя. — Просто платиновый.
В голове складывался пазл. Страшный, уродливый пазл. Степан содержал не просто брата. Он содержал женщину, которая носила его кольца и растила ребёнка с его аллергией. Зоя смотрела на Алису и видела не родственницу, а паразита, присосавшегося к её семейному бюджету. Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что Степан считал это нормальным. Он воровал у своей жены, у своего будущего, чтобы играть в благородного спасителя здесь.
— Слушай, Алиса, — Зоя наклонилась чуть ближе. — А Никита… Он ведь в этом году в школу идёт?
— Ну да, в платную хотим. В гимназию. Стёпа… то есть Дима сказал, что потянем.
Оговорка была крошечной, но для профессионального рекрутера, привыкшего ловить людей на лжи, она прозвучала как выстрел пушки.
«Стёпа сказал, что потянем».
Зоя улыбнулась. Это была улыбка хищника, увидевшего раненую лань.
— Отлично. Образование — это важно.
***
Выходные. Традиционный сбор всей родни на даче у свёкров. Запах шашлыка, перезревших яблок и лицемерия.
Свекровь, Мария Ивановна, суетилась у стола. Свёкор, молчаливый дед, возился с мангалом. Дмитрий, брат Степана, высокий, немного рыхлый мужчина с бегающими глазами, уже успел пригубить пива и был весел.
— Зойка! — крикнул он. — Чего такая кислая? Бизнес не прёт? Бросай ты свои бумажки, рожай давай! Вон посмотри на Никитоса, орёл!
По двору бегал шестилетний Никита. Светлоголовый, с тонким носом и упрямым подбородком. Зоя сидела в плетёном кресле и наблюдала. Она видела не ребёнка. Она видела генетическую копию своего мужа в детстве. Тот же разрез глаз. Та же манера щуриться.
Степан возился с мальчиком. Он подбрасывал его в воздух, хохотал, учил вырезать свистульку из ветки. В его взгляде было столько нежности, сколько Зоя не видела направленным на себя уже лет пять.
— Пап… то есть дядя Стёпа! Смотри, как я умею! — кричал мальчик.
Дмитрий сидел рядом, пил пиво и смотрел на это абсолютно равнодушно. Никакой ревности. Никакого отцовского интереса. Он принимал это как должное.
Зоя подошла к свекрови, которая резала огурцы.
— Мария Ивановна, а вы не замечали, как Никита на Степана похож? Прямо одно лицо.
Свекровь замерла с ножом в руке. Её спина напряглась.
— Чего выдумываешь, Зоя? Дети все меняются. На Диму он похож. На деда.
Она не обернулась. Голос звучал слишком резко, слишком быстро. Она знала. Старая женщина всё знала. Она покрывала этот спектакль.
Зоя вернулась в кресло. Круг замкнулся. Предательство было не двойным, оно было тотальным. Вся эта семья: муж, деверь, невестка, свекровь — все они жили в уютном коконе лжи, сотканном на деньги, которые Зоя и Степан должны были тратить на свою жизнь. Степан крал у неё не только деньги, он крал у неё годы, доверие и чувство реальности.
Гнев внутри перестал быть горячим. Он стал ледяным, как жидкий азот. Зоя достала телефон и написала сообщение своему старому знакомому, юристу по имущественным правам, который был должен ей услугу за подбор персонала: «Нужна схема по отчуждению имущества при угрозе банкротства. Срочно. На завтра».
Она смотрела, как Степан обнимает Никиту, и думала: «Радуйся, милый. Это твои последние счастливые выходные».
***
Понедельник начался не с кофе. Зоя вызвала Степана к себе в офис в обеденный перерыв. Это было необычно, и он приехал встревоженный, всё ещё в рабочей куртке, отряхивая пыль.
Кабинет Зои был царством стекла и металла. Здесь было холодно на кондиционере и ещё холоднее от её взгляда.
— Что случилось? — Степан мялся у порога. — У меня заказ горит, Зой.
— Садись, — она указала на кожаное кресло.
На столе лежала папка. Зоя открыла её.
— Стёпа, у нас проблемы. Серьезные.
— Что такое? С ипотекой?
— Хуже. Я узнала, что на твою фирму готовят наезд. Конкуренты или налоговая, пока не ясно, но копают глубоко. Ищут левые доходы, скрытые активы.
Степан побледнел. Его скрытые доходы были не просто левыми, они были невидимыми для Зои (как он думал), но, видимо, не для органов.
— И… и что делать? — его голос сел.
— Я подключила свои связи. Единственный способ спасти квартиру и дачу, которая на тебе, — это срочно переписать всё на лицо, не имеющее к тебе прямого отношения по бизнесу. Но так как мы в браке, всё сложнее.
Зоя врала виртуозно. В HR учат не только подбирать людей, но и увольнять их так, чтобы они говорили «спасибо». Она использовала его страх. Страх потерять те самые деньги, которыми он откупался от своей второй семьи.
— Мы должны сделать брачный договор и дарственную. Прямо сейчас. Я договорилась с нотариусом, он сидит этажом ниже, ждет нас десять минут. Ты переписываешь свою долю в квартире и машину на меня. Формально. Как только проверка пройдет — вернем всё обратно.
— Зой, ну это как-то… А если…
— Степан! — она хлопнула ладонью по столу. Звук был резким, как выстрел. — Ты хочешь остаться с голой задницей? Ты хочешь, чтобы приставы забрали всё? Я пытаюсь спасти нашу семью! А ты жуешь сопли! Или у тебя есть другие варианты? Может, у тебя есть тайный счет с миллионами, о котором я не знаю, и ты откупишься?
Он сглотнул. Тайный счет был, но там осталось мало — Алиса вытянула почти всё на «подготовку к школе» и «лечение». Приставы действительно могли всё заморозить.
— Нет у меня никаких миллионов, — пробурчал он. — Живем от зарплаты до зарплаты.
— Вот именно. Пошли.
Он подписал всё. Квартиру (которая была куплена в браке, но с большим вложением её родителей), старенькую, но бодрую «Тойоту», и даже дачный участок. Он подписывал бумаги дрожащей рукой, думая, что спасает свои активы. Он не знал, что подписывает приговор своему будущему.
Когда они вышли от нотариуса, Зоя впервые за неделю искренне улыбнулась.
— Ты молодец, Стёпа. Теперь ты чист. Никто ничего у тебя не отнимет. Потому что отнимать уже нечего.
***
Вечер пятницы. Зоя накрыла стол. Не праздничный, а скорее поминальный. Белая скатерть, холодные закуски. Она пригласила всех: Степана, его брата Дмитрия, Алису и даже свекровь.
Степан нервничал. Он не понимал повода.
— Зоя, что за банкет? Мы что-то празднуем? — спросила Алиса, оглядывая квартиру хозяйским взглядом, прикидывая, что бы тут можно было поменять.
— Да. Празднуем, — Зоя стояла у окна. Она была в чёрном платье, строгом и элегантном. — Празднуем освобождение.
— Кого? — усмехнулся Дмитрий, наливая себе водки.
— Меня. От вас.
В комнате повисла тишина. Звон вилки о тарелку показался грохотом.
— В смысле? — Степан нахмурился.
Зоя подошла к столу и бросила на него распечатку. Банковские выписки. Скриншоты переписок. И, вишенкой на торте, результат ДНК-теста, который она сделала, собрав волосы Никиты с расчески на даче и сравнив с биоматериалом Степана (с его бритвы).
— Я всё знаю, Стёпа. Про Алису. Про Никиту. Про деньги, которые ты качал из нашего бюджета в свою вторую семью. Про то, как вы все — ты, Дима, мама, Алиса — делали из меня идиотку.
Алиса взвизгнула:
— Это незаконно! Ты не имела права!
Свекровь схватилась за сердце, но как-то театрально.
Степан вскочил, опрокинув стул.
— Зоя, дай я объясню! Это ошибка, это…
— Молчать! — голос Зои был холоден и твёрд. В нём звенела сталь. — Никаких объяснений. Выметайтесь. Все.
— Ты не можешь меня выгнать! Это мой дом! — заорал Степан, краснея от злости. — Мы семья!
— У тебя больше нет дома, Степан. Ты забыл? Понедельник. Нотариус. Дарственная. Эта квартира принадлежит мне. Машина — мне. Дача — мне. Ты гол как сокол.
Степан застыл. Осознание ударило его не сразу, а накатило волной ужаса. Он вспомнил «проверку», «налоговую»…
— Ты… ты меня развела?
— Я защитила свои инвестиции. Я кормила тебя годами, пока ты кормил их. Теперь мы в расчете. Я забираю имущество за моральный ущерб и потраченные годы.
Он повернулся к брату. Дмитрий сидел с каменным лицом, но в глазах его плясали странные огоньки.
— Диман, скажи ей! — взмолился Степан. — Мы же братья! Я тебе помогал! Я Никиту…
— А что я скажу? — Дмитрий спокойно отставил рюмку. — Квартира её. По документам всё чисто. Ты сам лох, Стёпа.
И тут произошла та самая неожиданность, которая добила резчика.
Степан ожидал поддержки от брата, ради которого он предавал жену. Или хотя бы ярости от того, что тайна раскрыта. Но Дмитрий вдруг рассмеялся. Громко, лающе.
— Знаешь, Зойка, ты молодец, — сказал Дмитрий, глядя на брата с презрением. — Урыла его. А ты, братец, думал, я не знаю?
Степан замер. Алиса вжалась в стул.
— Ты… знал? — прошептал Степан.
— Я бесплоден, придурок, — выплюнул Дмитрий. — Свинка в детстве с осложнениями. Мать знала. Алиска знала. Когда она залетела, я чуть её не убил. Но она сказала: «Это от Стёпки. Он богатый, он будет платить. Будем жить припеваючи». И мы жили. Ты платил за свой грешок, думая, что помогаешь бедному брату. А мы тебя доили. Десять лет мы тебя доили, как корову.
Алиса молчала, опустив глаза. Свекровь тихо выла в углу.
Степан стоял посреди комнаты, и мир вокруг него рушился. Он думал, что он — благодетель, патриарх, который тащит на себе род. Оказалось, он — просто кошелёк. Инструмент. Его использовали все: жена брата, сам брат, мать. А теперь и Зоя, которая просто забрала всё материальное и выкинула его на помойку.
— Вон, — тихо сказала Зоя.
Степан посмотрел на неё. Потом на брата, который смотрел на него с ухмылкой победителя (ведь деньги, которые Степан переводил все эти годы, остались у них, а Степан остался нищим). Посмотрел на Алису, которая даже не взглянула на него — он больше не был источником дохода.
Он пошатнулся и пошёл к выходу. Сгорбленный, постаревший на десять лет за пять минут. Резчик, который вырезал сам себя из собственной жизни.
Зоя закрыла за ними дверь. Щёлкнул замок. Она осталась одна в пустой, тихой квартире. Подошла к зеркалу, поправила прическу.
— Следующий, — сказала она своему отражению профессиональным тоном рекрутера.
Автор: Анна Сойка ©