Катя сидела на кухне перед холодным чаем и пустой тарелкой, по которой минут десять подряд гоняла ложкой.
Телефон лежал рядом, экран мигал уведомлениями из чата: «Фан-семья Артёма Листова».
Из детской доносилось монотонное:
— Ма-ам, включи мультик… ну ма-а-ам…
— Сейчас, зайка, — автоматически ответила она, не двигаясь.
Она ткнула в экран. В чате сорок два новых сообщения. Фотки, гифки, сторис. Девочки писали, как им «жизнь спас его трек», как «он единственный, кто понимает».
Лена, основатель фан-канала и по совместительству подруга по чату, писала:
«Кать, ты идёшь в субботу на фан-встречу? Он будет в вашем ТЦ! Не вздумай слиться, это знак судьбы. Заодно увидимся вживую с тобой».
Катя вздохнула.
Судьба у неё сейчас была с жирной засохшей манной кашей на плите, горой стирки и мужем, который приходил поздно и говорил: «Ты весь день дома, что ты устаёшь-то?»
Она поднялась, включила ребёнку на планшете мультик, поцеловала в макушку и поймала в нос сладкий запах яблочного пюре. В груди что-то болезненно сжалось:
«Вот оно, моё всё. И всё равно пусто».
***
Вечером пришёл Илья — как обычно, молча бросил ключи в миску, прошелестел пакетом.
— Купил памперсы, как просила, — сказал, не глядя, доставая из пакета пиво и чипсы.
— Спасибо, — механически ответила Катя. — Как на работе?
— Да как всегда, — пожал плечами. — Пробки, начальник за.-дол.-ба-л, клиенты тупые.
Он сел на диван, включил телевизор, и дом наполнился криками болельщиков футбола.
Катя подошла с телефоном в руках.
— Слушай, — она встала между ним и телевизором. — Помнишь, я говорила про Артёма Листова?
— Это кто? — не отрываясь, спросил он.
— Певец. Я его давно слушаю. У нас в субботу фан-встреча в «Галактике».
— Угу, — кивнул Илья, пытаясь выглянуть мимо неё в экран телевизора.
— Я хотела сходить, — продолжила она. — Там часа на три.
— И? — он наконец оторвался.
— Ну… ты мог бы с Даней посидеть?
Илья скривился.
— Кать, ты серьёзно? Я всю неделю батрачу, а выходной у меня один. Я хотел поспать нормально.
— Ты можешь поспать днём, — осторожно сказала она. — Встреча вечером.
— Так я с пацанами собирался в футбол поиграть, — нахмурился он. — Мы неделю договаривались.
— Я тоже, уже недели две думаю об этом, — вырвалось у неё.
— Кать, да бог с ним, с этим певцом, — отмахнулся Илья. — Посмотришь в Ютубе. Чё туда переться?
Она почувствовала, как лицо наливается жаром.
— Я не только «посмотреть», — уже раздражённо сказала. — Мне просто хочется выйти. Людей живых увидеть. В платье нормальном, а не в халате.
Илья вздохнул.
— Секту твою фанатскую не понимаю, честно. Ладно бы концерт. А это что? Автограф, фотка, стоять в очереди как ду…
Она отступила.
— Понятно.
— Не обижайся, — смягчился он. — Просто… я правда устал.
Она кивнула и пошла на кухню. В чате уже вспыхнули новые сообщения:
«Девы, кто поедет из северного района — давайте вместе!»
«Я такой образ придумала, чтоб он запомнил меня».
«Если он хоть раз на меня посмотрит — я умру от счастья».
Катя смотрела на эти сообщения и думала, что ей никто в жизни не говорит: «я тебя запомню».
Кроме, может быть, курьера из «Самоката», который каждый раз говорит: «О, Вы, снова Вы».
***
В субботу она всё-таки пошла.
Илья бурчал, но Даню забрал.
— Только не задерживайся, — сказал на прощание. — И не трать много.
***
В торговом центре было шумно, пахло кофе, попкорном и чужими духами. У сцены уже толпились девчонки — кто - подростки, кто такие же, как она, с кольцами на пальцах и усталыми глазами.
Лена оказалась низенькой, крашеной блондинкой с ярко-красной помадой.
— Боже, ты прям как на аватарке! — обняла она Катю, будто они знакомы сто лет. — Смотри, я даже плакат нарисовала!
На плакате было: «Артём, ты мой кумир».
Катя усмехнулась.
Музыка шарахнула неожиданно, зал взорвался визгом. Артём вышел — живой, настоящий, не с экрана. В джинсах, простой футболке, с микрофоном, который он держал так легко, словно это продолжение его руки.
Катя знала каждое его движение по клипам, но здесь они были другими — настоящими, без монтажа и фильтров.
Он улыбнулся, что-то сказал в зал, но визг перекрыл слова. Катя поймала только:
— …спасибо, что пришли…
Она вдруг почувствовала, как в груди поднимается волна — не истеричного фанатизма, а чего-то другого. Как будто после долгой зимы кто-то распахнул окно.
***
После мини-концерта началась фан-встреча: очередь к столу, где Артём подписывал постеры и фотографировался. Лена пихала Катю локтем:
— Ты посмотри на него, а? Живой бог!
— Обычный парень, — попыталась возразить Катя.
— Это ты сейчас так говоришь, а когда к нему подойдёшь — ноги откажут, отвечаю.
Они медленно продвигались. В очереди обсуждали всё — от его новых треков до последних сплетен, кто с кем встречается, с кем спал, кому лайк поставил.
Катя слушала вполуха. В голове крутилась фраза Ильи: «Посмотришь в Ютубе».
Когда очередь подошла, у неё действительно немного занемели ноги.
— Привет, — сказал Артём, подняв глаза.
Глаза были обычные, карие. Но в них было внимание. Полное, точное, направленное на неё. Не скользкий взгляд, который говорит: «побыстрее, я устал», а настоящий «привет, я рад тебя видеть».
— Здра… — она сглотнула. — Здравствуйте.
— Как тебя зовут?
— Катя.
— Катя, спасибо, что пришла, — он улыбнулся. — Где твой плакат, на чем расписаться?
Она посмотрела на пустые руки и поняла, что плаката у неё как раз нет.
— Не подумала про плакат, — усмехнулась она. — У меня… вот фото.
Он рассмеялся.
Кто-то из охраны торопливо кашлянул: мол, времени мало.
— Фотографию сделаем? — спросил Артём.
Она кивнула. Он встал, наклонился, его рука легко легла ей на плечо — короткое прикосновение, но от него у неё по коже побежали мурашки.
В этот момент Лена сжала кнопку камеры и радостно завизжала:
— Всё, Кать, ты теперь официально наша звезда!
Артём повернулся к ней:
— Звезды — это вы для меня. Если бы не вы, я бы в офисе сидел.
Он сказал это явно не в первый раз, но в его голосе не чувствовалось усталой отрепетированности. Или Катя просто хотела в это верить.
***
После официальной части Лена не дала Кате уйти.
— Тут будет афтер-пати в лаунж-зоне, — шепнула она. — Не для всех, только по браслетам.
— У нас же нет браслетов.
Лена хитро ухмыльнулась.
— А вот это не твоё дело.
Через полчаса у Катиной руки действительно оказался тонкий бумажный браслет. Лена кого-то знала из организаторов, кого-то обаяла, кому-то пообещала «золотой пост в группе».
Лаунж-зона оказалась огороженным уголком ресторана на верхнем этаже ТЦ. Там было тихо, мягкий свет, диваны. Артём сидел с продюсером и ещё парой людей, пил что-то, отвечал на вопросы, смеялся. Несколько девушек из фан-клуба жались рядышком.
Катя чувствовала себя лишней.
— Я пойду, наверное… — начала она.
— Если уйдёшь сейчас, будешь жалеть всю жизнь, — отрезала Лена. — Хотя, конечно, можешь вернуться к мужу, который спросит: «Ну чо, там толпа визжала?»
Слово «муж» прозвучало, как щелчок выключателя.
— Лена…
— Кать, — Лена посмотрела прямо. — Один раз в жизни можно позволить себе подумать не о каше, а о себе. Я не говорю «спи с ним», — она усмехнулась, — хотя, если позовёт, я бы на твоём месте не отказалась. Я говорю: просто побудь здесь, в другом мире, где тебя могут заметить люди. Кроме мужа.
Катя замолчала.
И в этот момент Артём поднялся и пошёл к барной стойке — как раз мимо них.
— Девчонки, вы откуда? — спросил он, задержавшись.
Лена мгновенно включила улыбку:
— Мы из чата, из «Семьи». Я Лена – основатель фан-чата, это Катя. Она вот стесняется, но она вообще-то тебя с первого альбома слушает, когда ты ещё на маленьких площадках выступал.
Катя почувствовала, как краснеет.
— Правда? — удивился он. — Серьёзно?
— Да.
— Круто, — он улыбнулся. — Люблю «старичков». Вы со мной, может, по кофе? Мы ещё чуть-чуть посидим, потом поеду в гостиницу.
Он говорил просто, так, как будто приглашал знакомых после работы.
Лена толкнула Катю коленом.
— Конечно, — ответила за обеих.
***
Кофе был обычным. Разговор — про музыку, города, детство.
Катя неожиданно легко заговорила о том, что в декрете голова становится ватной.
— Они все говорят: «Ты же дома сидишь», — сказала она. — А у тебя ощущение, что ты на смене без выходных.
— Моя сестра так же жаловалась, — кивнул Артём. — У неё двое. Она потом периодически одна куда-нибудь уезжала, чтобы просто помолчать и ничего не делать.
Катя улыбнулась.
— Мне бы так.
— А что мешает?
Она хотела сказать «деньги», «ребёнок», «муж», но вместо этого вышло:
— Не знаю. Как будто я не имею права.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Имеешь. Ты вообще на многое имеешь право.
Эта фраза врезалась ей в память сильнее его песен.
Лена вскоре растворилась где-то с другими участниками фуршета, фоткалась, снимала видео для канала. Катя сидела напротив Артёма и чувствовала, как между ними натягивается тонкая, опасная ниточка.
— Ты очень красивая, — вдруг сказал он.
Она чуть не подавилась кофе.
— Я?
— Ну да, — он улыбнулся. — Глаза… такие живые, выразительные.
Она думала про себя, что она тусклая и скучная.
***
Когда всё закончилось, они вышли на парковку. Лена куда-то исчезла. Ночь была прохладной, мокрый асфальт отражал неоновую вывеску.
— Тебя кто-то заберёт? — спросил он.
— Нет, — она посмотрела на часы. — Метро ещё работает.
— Я сейчас всё равно к гостиницу, — он показал в сторону. — По пути подвезём.
— Не надо, — автоматически ответила она.
«Почему не надо?» — вторым голосом прозвучало внутри.
Тут же в мессенджер упало сообщение от Ильи:
«Вы долго ещё? Даня уснул. Я тоже щас вырублюсь».
Ни «как ты», ни «нормально добралась?», ни «фото пришлёшь?».
Она подняла глаза.
— Ладно, — тихо сказала. — Если вам не сложно.
***
Машина была чёрной, тихой, с мягким светом. В салоне пахло чем-то древесным.
Артём сел рядом, водитель включил радио очень тихо.
— Устала?
— Немного.
Машина ехала по ночному городу, огни размазывались по стёклам. У Кати было ощущение, что она плывёт внутри чужой песни.
— Ты в каком районе живёшь? — спросил он.
Она назвала адрес.
— Понял, — кивнул Артём водителю. — Сначала до гостиницы, потом — по адресу девушки.
Катя вздрогнула.
— До гостиницы?
— Да, — легко сказал он. — Мне вещи закинуть надо. Не против?
Она автоматически хотела сказать «против», но слова застряли.
«Гостиница. Он — в гостиницу. Ты — домой. Всё прилично», — быстро успокоила себя.
— Не против, — выдохнула она.
***
Гостиница оказалась не пафосной «пятёркой», а обычной бизнес-«четвёркой» в центре.
— Я быстро, — сказал Артём. — Пойдём, пока водитель курить будет, всё равно ждать.
Она кивнула. В голове гудело:
«Просто поднимешься, подождёшь в коридоре. Или в лобби. Это не свидание, не роман, не измена».
Лифт мягко звякнул, двери закрылись.
— Не страшно? — спросил он.
— Что?
— Со мной вот так ехать, подниматься.
— Если бы было страшно, я бы не поехала, — ответила она, сама удивившись твёрдости голоса.
Он улыбнулся, но ничего не сказал.
Номер был стандартным: большая кровать, стол, кресло, белые стены, тёмные шторы.
Катя осталась стоять у двери, сжимая ремешок сумки.
— Можешь сесть, — спокойно сказал Артём, кидая ключ-карту на стол. — Воды? Чаю?
— Воды, — прошептала она.
Он налил ей воды, сам сел на край кровати. Пару минут они говорили о чём-то нейтральном: про концерт, про город.
Потом он встал, подошёл ближе.
— Знаешь, — сказал он тихо, — ты очень-очень красивая.
Она замерла.
Его рука легла ей на талию, вторая — на плечо. Он притянул её к себе, наклонился к её губам.
Катя почувствовала его дыхание, запах, тепло — и в тот же момент что-то внутри сжалось так сильно, что стало больно. Потом его губы коснулись её губ, ее словно прошибла молния.
Через минуту пришло осознание:
«Стоп. Что я делаю? Что я вообще здесь делаю?»
— Нет, — выдохнула она, отступая назад. — Извини, нет.
Он растерянно посмотрел на неё:
— Что не так?
— Всё не так, — её голос дрожал. — Мне надо идти.
— Катя, подожди…
— Нет, — она схватила сумку. — Извини, мне правда надо.
Она резко дёрнула дверь на себя и почти выбежала в коридор.
В лифте у неё тряслись руки.
«Я почти изменила мужу. Почти. Из-за чего? Из-за ощущения, что мне "не хватает внимания"? Боже, как же глупо».
Она почти бегом вышла из гостиницы, не оглядываясь, дошла до угла здания и остановилась, тяжело дыша.
Достала телефон, вызвала такси. Руки дрожали так, что она три раза промахнулась по кнопке.
«Машина через 4 минуты».
Она стояла у стены, смотрела на светящийся экран и думала:
«Я почти разрушила всё. Из-за песен, из-за фантазий. Из-за того, что мне захотелось быть не мамой, не женой, а просто "женщиной". Как же я себя ненавижу сейчас».
Разочарование накрыло её, как волна: не в Артёме, а самой себе. В своей инфантильности. В том, что она подменяла реальность картинками из интернета, песнями, фан-чатами, где все вокруг романтизировали любую глупость.
«Я как подросток, который путает чувства с хайпом. Только мне тридцать. У меня ребёнок. Муж. А я чуть не…»
Такси подъехало.
***
Дома было тихо.
Илья спал вполоборота, уткнувшись в подушку, телевизор без звука мигал голубым светом. На столике — пустая тарелка и банка пива.
Из детской доносилось ровное сопение.
Катя постояла в дверях, глядя на мужа.
«Вот моя реальная жизнь, — подумала она. — Муж, который не идеален. Я, которая тоже не идеальна. Ребёнок, который просыпается в шесть утра. Это не песня, это не фан-встреча, это не роман. Это просто жизнь. И я чуть не разрушила её своими руками».
Она тихо прошла в ванную, умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение.
Усталое лицо. Размазанная тушь. Глаза, полные стыда.
«Больше никогда», — сказала она себе.
***
На следующий день утром зазвонил телефон.
Это была Лена.
— Кать, ну рассказывай! — заговорила она без предисловий, едва Катя ответила. — Ты вчера куда пропала? Я тебя искала, а потом подумала, ты с Артемом! Ну как он тебе?
Катя замерла с чашкой кофе в руке.
— Я тоже тебя искала, — соврала она ровным голосом. — Рассказывать нечего, мы немного поговорили с ним, я устала, поехала домой на такси.
— Серьёзно? — в голосе Лены прозвучало разочарование. — То есть ты не….? Даже не пообщалась с ним после?
— Что ты имеешь ввиду? — недоуменно спросила Катя. — Я просто поехала домой.
— Жаль, — протянула Лена. — А я думала, ты хоть что-то интересное расскажешь. Для канала, знаешь, контент нужен. Все ждут пикантных историй.
«Пикантных историй», — эхом отозвалось в голове.
— Извини, ничего пикантного, — сухо сказала Катя. — Просто обычный вечер.
Лена ещё немного натянуто поболтала, но быстро остыла и попрощалась.
Катя положила телефон и поняла: ей противно. Противно от этого чата, от этих обсуждений, от этой вечной охоты за «контентом». Лена хотела ее использовать!
***
Через неделю она вышла из фан-группы.
Без объяснений. Просто нажала «покинуть чат».
Лена написала пару раз: «Чё случилось? Ты обиделась?»
Катя ответила: «Просто надоело. Хочу заняться реальной жизнью».
Больше Лена не писала.
***
Прошёл месяц. Потом два.
Катя постепенно перестала слушать его песни. Не заходила в соцсети смотреть, где он выступает.
Но иногда — когда ночью не спалось, когда она стояла у окна с чашкой чая, когда Илья в очередной раз говорил ей что-то невнимательное и проходное — она вспоминала.
Вспоминала его руки на своей талии.
Его губы в миллиметре от своих губ.
Тот миг, когда она могла шагнуть дальше— и не шагнула.
И каждый раз, когда эта память всплывала, внутри поднимались два чувства одновременно:
гордость — что она вовремя остановилась,
и щемящая, странная тоска — по тому ощущению, что кто-то видел в ней женщину, а не только маму и жену.
Но она больше не убегала в фантазии.
Она научилась жить с этой тоской — не глушить её чужими песнями, а просто признавать: да, мне иногда одиноко. Да, мне иногда хочется внимания. Но это не значит, что надо разрушать то, что есть.
Катя смотрела на мужа, на своего сына, на свою обычную жизнь — и думала:
«Вот моя реальная жизнь, — подумала она. — Не сцена, не фан-встречи. Муж, ребёнок, посуда, недосып. Мечты мечтами, а жить всё равно здесь».
Поп-звезда пусть остаётся в интернете. На кухне с ним всё равно никто жить не будет.
Катя тихо прошла в детскую, поправила сыну одеяло, вернулась, выключила телевизор и легла рядом с Ильёй.
Он во сне что-то невнятно пробормотал и повернулся к стене.
Она смотрела в темноту и думала не о нём и не об Артёме, а о том, что ей всё-таки придётся самой разбираться с собственной жизнью — без чужих песен и чужих гостиниц.